0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Зеленая миля стивен кинг. Зеленая миля

Зеленая миля стивен кинг. Зеленая миля

ДВЕ УБИТЫХ ДЕВОЧКИ.

Это произошло в 1932-м, когда тюрьма штата еще находилась в Холодной Горе. И электрический стул был, конечно, там же.

Заключенные острили по поводу стула так, как обычно острят люди, говоря о том, что их страшит, но чего нельзя избежать. Они называли его Олд Спарки (Старик Разряд) или Биг Джуси («Сочный кусок»). Они отпускали шуточки насчет счетов за электроэнергию, насчет того, как Уорден Мурс этой осенью будет готовить обед ко Дню Благодарения, раз его жена Мелинда слишком больна, чтобы готовить.

У тех же, кому действительно предстояло сесть на этот стул, юмор улетучивался в момент. За время пребывания в Холодной Горе я руководил семидесятые восемью казнями (эту цифру я никогда не путаю, я буду помнить ее и на смертном одре) и думаю, что большинству этих людей становилось ясно, что с ними происходит, именно в тот момент, когда их лодыжки пристегивали к мощным дубовым ножкам Олд Спарки. Приходило понимание (было видно, как осознание поднимается из глубины глаз, похожее на холодный испуг), что их собственные ноги закончили свой путь. Кровь еще бежала по жилам, мускулы были еще сильны, но все было кончено, им уже не пройти ни километра по полям, не танцевать с девушками на сельских праздниках. Осознание приближающейся смерти приходит к клиентам Олд Спарки от лодыжек. Есть еще черный шелковый мешок, его надевают им на головы после бессвязных и нечленораздельных последних слов. Считается, что этот мешок для них, но я всегда думал, что на самом деле он для нас, чтобы мы не видели ужасного прилива страха в их глазах, когда они понимают, что сейчас умрут с согнутыми коленями.

В Холодной Горе не было этапа смертников, только блок «Г», стоящий отдельно от других, размером примерно в четыре раза меньше, чем остальные, кирпичный, а не деревянный, с плоской металлической крышей, которая сияла под летним солнцем, как безумный глаз. Внутри – шесть камер, по три с каждой стороны широкого центрального коридора, и каждая камера почти вдвое больше камер в четырех других блоках. Причем все одиночные. Отличные условия для тюрьмы (особенно в тридцатые годы), но обитатели этих камер многое бы отдали, чтобы попасть в любую другую. Честное слово, они бы дорого заплатили.

За все время моей службы в качестве надзирателя все шесть камер не заполнялись ни разу – и слава Богу. Максимум – четыре, там были белые и черные (в Холодной Горе среди ходячих мертвецов не существовало сегрегации по расовому признаку), и все равно это напоминало ад.

Однажды в камере появилась женщина – Беверли Макколл. Она была черная, как дама пик, и прекрасна, как грех, который у вас никогда не хватит пороха совершить. Она шесть лет мирилась с тем, что муж бил ее, но не могла стерпеть и дня его любовных похождений. Узнав, что муж ей изменяет, она на следующий вечер подкараулила беднягу Лестера Макколла, которого приятели (а может быть, и эта очень недолгая любовница) называли Резчик, наверху, на лестнице, ведущей в квартиру из его парикмахерской. Она дождалась, пока он расстегнет свой халат, а потом наклонится, чтобы неверными руками развязать шнурки. И воспользовалась одной из бритв Резчика. За два дня перед тем, как сесть на Олд Спарки, она позвала меня и сказала, что видела во сне своего африканского духовного отца. Он велел ей отказаться от ее рабской фамилии и умереть под свободной фамилией Матуоми. Ее просьба была такова зачитать ей смертный приговор под фамилией Беверли Матуоми. Почему-то ее духовный отец не дал ей имени, во всяком случае она его не назвала. Я ответил, что, конечно, тут нет проблем. Годы работы в тюрьме научили меня не отказывать приговоренным в просьбах, за исключением, конечно, того чего действительно нельзя. В случае с Беверли Матуоми это уже не имело значения. На следующий день, примерно около трех часов дня, позвонил губернатор и заменил ей смертный приговор пожизненным заключением в исправительном учреждении для женщин «Травянистая Долина»: сплошное заключение и никаких развлечений – была у нас такая присказка. Я был рад, уверяю вас, когда увидел, как круглая попка Бев качнулась влево, а не вправо, когда она подошла к столу дежурного.

Спустя лет тридцать пять, не меньше, я увидел это имя в газете на страничке некрологов под фотографией худощавой чернокожей дамы с облаком седых волос, в очках со стразами в уголках оправы. Это была Беверли. Последние десять лет жизни она провела на свободе, говорилось в некрологе, и она, можно сказать, спасла библиотеку небольшого городка Рейнз Фолз. Она также преподавала в воскресной школе, и ее любили в этой тихой гавани. Некролог был озаглавлен: «Библиотекарь умерла от сердечной недостаточности», а ниже мелкими буквами, словно запоздалое объяснение: «Провела более 20 лет в тюрьме за убийство». И только глаза, широко распахнутые и сияющие за очками с камешками по углам, оставались прежние. Глаза женщины, которая даже в семьдесят с чем-то, если заставит нужда, не раздумывая достанет бритву из стаканчика с дезинфицирующим средством. Убийц всегда узнаешь, даже если они кончают жизнь пожилыми библиотекарями в маленьких сонных городишках. И уж, конечно, узнаешь, если провел с убийцами столько лет, сколько я. Всего один раз я задумался о характере своей работы. Именно поэтому я и пишу эти строки.

Читать еще:  Популярный блюз. Самые известные исполнители блюза

Пол в широком коридоре по центру блока «Г» был застелен линолеумом цвета зеленых лимонов, и то, что в других тюрьмах называли Последней Милей, в Холодной Горе именовали Зеленой Милей. Ее длина была, полагаю, шестьдесят длинных шагов с юга на север, если считать снизу вверх. Внизу находилась смирительная комната. Наверху – Т-образный коридор. Поворот налево означал жизнь – если можно так назвать происходящее на залитом солнцем дворике для прогулок. А многие так и называли, многие так и жили годами без видимых плохих последствий. Воры, поджигатели и насильники со своими разговорами, прогулками и мелкими делишками.

Поворот направо – совсем другое дело. Сначала вы попадаете в мой кабинет (где ковер тоже зеленый, я его все собирался заменить, но так и не собрался) и проходите перед моим столом, за которым слева американский флаг, а справа флаг штата. В дальней стене две двери: одна ведет в маленький туалет, которым пользуюсь я и другие охранники блока «Г» (иногда даже Уорден Мурс), другая – в небольшое помещение типа кладовки. Тут и заканчивается путь, называемый Зеленой Милей.

Дверь маленькая, я вынужден пригибаться, а Джону Коффи пришлось даже сесть и так пролезать. Вы попадаете на небольшую площадку, потом спускаетесь по трем бетонным ступенькам на дощатый пол. Маленькая комната без отопления с металлической крышей, точно такая же, как и соседняя в этом же блоке. Зимой в ней холодно, и пар идет изо рта, а летом можно задохнуться от жары. Во время казни Элмера Мэнфреда – то ли в июле, то ли в августе тридцатого года – температура, по-моему, была около сорока по Цельсию.

Слева в кладовке опять-таки была жизнь. Инструменты (все закрытые решетками, перекрещенными цепями, словно это карабины, а не лопаты и кирки), тряпки, мешки с семенами для весенних посадок в тюремном садике, коробки с туалетной бумагой, поддоны загруженные бланками для тюремной типографии. даже мешок извести для разметки бейсбольного ромба и сетки на футбольном поле. Заключенные играли на так называемом пастбище, и поэтому в Холодной Горе многие очень ждали осенних вечеров.

Справа опять-таки смерть. Олд Спарки, собственной персоной, стоит на деревянной платформе в юго-восточном углу, мощные дубовые ножки, широкие дубовые под-локотники, вобравшие в себя холодный пот множества мужчин в последние минуты их жизни, и металлический шлем, обычно небрежно висящий на спинке стула, по-хожий на кепку малыша-робота из комиксов про Бака Роджерса. Из него выходит провод и уходит через отверстие с уплотнением в шлакоблочной стене за спинкой. Сбоку – оцинкованное ведро. Если заглянуть в него, то увидишь круг из губки точно по размеру металлического шлема. Перед казнью его смачивают в рассоле, чтобы лучше проводил заряд постоянного тока, идущий по проводу, через губку прямо в мозг приговоренного.

Стивен Кинг — Зеленая Миля

Стивен Кинг — Зеленая Миля краткое содержание

Стивен Кинг приглашает читателей в жуткий мир тюремного блока смертников, откуда уходят, чтобы не вернуться, приоткрывает дверь последнего пристанища тех, кто переступил не только человеческий, но и Божий закон. По эту сторону электронного стула нет более смертоносного местечка! Никто из того, что вы читали раньше, не сравнится с самым дерзким из ужасных опытов Стивена Кинга — с историей, что начинается на Дороге Смерти и уходит в глубины самых чудовищных тайн человеческой души…

Читайте бестселлер Стивена Кинга «Зеленая миля» — и вам действительно станет страшно!

Зеленая Миля — читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок

Дорогой Постоянный Читатель!

Жизнь — штука капризная. Повесть, начинающаяся в этой маленькой книжке, вышла именно в таком виде благодаря случайному замечанию торговца недвижимостью, с которым я даже не был знаком. Это произошло год назад, на Лонг-Айленде. Незадолго перед тем там снял дом мой старый друг и деловой партнер Ральф Висинанза (он занимается в основном продажей прав на издание книг иностранным издательствам). Торговец недвижимостью заметил, что дом «словно сошел со страниц Чарльза Диккенса».

Читать еще:  Гончаров мильон страданий. Гончаров И

И эта фраза все еще вертелась в мозгу Ральфа, когда он принимал первого в своем доме гостя — издателя из Великобритании Мэлкома Эдвардза. Он повторил ее Эдвардзу, и они стали болтать о Диккенсе. Эдвардз упомянул, что Диккенс многие свои произведения публиковал по частям, отдавая в журналы или издавая в виде небольших тоненьких книжечек-брошюр (мне всегда они нравились ощущением дружеской теплоты). «А некоторые из этих романов, — добавил Эдвардз, — на самом деле дописывались и редактировались в процессе публикации. Писатель Чарльз Диккенс был не из тех, кто боится назначенных сроков».

Такие «многосерийные» романы Диккенса были чрезвычайно популярны. Популярность одного из них даже обернулась трагедией в Балтиморе. Большая группа поклонников Диккенса собралась на пирсе, ожидая прибытие английского корабля, на борту которого находился тираж журнала с окончанием романа «Лавка древностей». Легенда гласит, что в давке несколько почитателей упали в воду и утонули.

Я не думаю, что Мэлком или Ральф желали, чтобы кто-то утонул, но им было интересно, как воспримут такой вид публикации — по частям — в наши дни. Никто из них и не подозревал, что это уже произошло (ведь, как говорится, «ничто не ново под луной»), и по крайней мере дважды. Первый вариант романа Тома Вольфа «Bonfire of the Vanities» («Костер Тщеславия») выходил по частям в журнале «Роллинг Стоун», а Майкл Макдауэлл («Амулет», «Позолоченные иглы», «Стихии» («Elementals»), сценарий «Битлджюс») опубликовал роман «Черная вода» («Black water») в виде серии брошюр. Этот роман ужасов, ужастик о семье с Юга, имевшей такую семейную черту — превращаться в аллигаторов, не самый лучший роман Макдауэлла, но все равно он принес успех издательству «Эйвон Букс».

И дальше двое мужчин пустились в рассуждения о том, что могло бы случиться, если бы популярный писатель попытался в наши дни выпустить роман в виде серии брошюр — маленьких книжечек, которые стоили бы в Великобритании фунт или два, а в Америке доллара три (а там большинство книг в мягких обложках продается за 6.99 или 7.99). «Может, кто-то вроде Стивена Кинга и захотел бы провести такой эксперимент», — сказал Мэлком, и разговор перешел на другие темы.

Ральф почти забыл об этой идее, но она вновь вернулась к нему осенью 1995, после возвращения с Международной книжной ярмарки во Франкфурте — большого события для агентов вроде Ральфа. Он выложил мне эту идею вместе с пакетом других идей, большинство из которых я тут же отверг.

Идея «многосерийной книжки» тем не менее не была отметена сразу в отличие, скажем, от интервью японскому изданию «Плейбоя» или оплаченного полностью турне по Балтийским республикам. Она высекла искру в моем воображении. Я не считаю себя современным Диккенсом даже если такой человек существует, то это скорее Джон Ирвинг или Салман Рушди, — но мне всегда нравились истории, рассказанные по частям. Впервые с такой формой публикаций я встретился в газете «Сэтэрди ивнинг пост», и меня она привлекла тем, что ставила читателя на одну доску с писателем — у вас была целая неделя для того, чтобы угадать следующий поворот сюжета. А еще мне кажется, что такие книги читают более внимательно именно потому, что они печатаются по частям. Нельзя проглатывать их залпом, даже если очень хочется (если книга хороша, обычно так и бывает).

Я отлично помню, как дома мы часто читали такие книги вслух: один вечер мой брат Дэвид, на следующий — я, потом мама, потом опять мой брат. Но от чтения мы не получали столько же удовольствия, сколько от просмотра телепрограмм («Сырая кожа», «Золотое дно», «Маршрут 66») мы смотрели их вместе, и это было, как праздник. Спустя много лет я узнал, что во времена Диккенса его романы доставляли семьям такое же удовольствие, только их домашние страдания по поводу судьбы Пипа и Оливера или Дэвида Копперфильда продолжались годами вместо пары месяцев (даже самые длинные «сериалы» в газете «Пост», как правило, укладывались в восемь частей).

Единственное, что меня привлекло в этой идее, думаю, полностью понятно лишь авторам детективов и триллеров: в книге, выходящей по частям, писатель имеет над читателем особую власть, которая не всегда им нравится: проще говоря. Постоянный Читатель, ты не можешь забежать вперед и посмотреть, как все повернется.

Я еще помню, как однажды, когда мне было лет двенадцать, зашел в гостиную и увидел, как моя мать, сидя в своем любимом кресле-качалке, заглядывает в конец детектива Агаты Кристи, а ее палец заложен где-то возле пятидесятой страницы. Я был возмущен и высказал ей все (мне было, вы помните, двенадцать, а это возраст, когда мальчикам впервые начинает смутно казаться, будто они знают все на свете), заявив, что заглядывать в конец детектива это все равно, что съесть белую начинку пирожных Орео, а потом пирожные выбросить. Она засмеялась своим удивительным легким смехом и ответила, что скорее всего я прав, но иногда она не может побороть искушение. Искушение — это понятие было мне знакомо — даже в двенадцать у меня их было полно. И вот тут наконец придумано забавное лекарство от подобного искушения. До тех пор, пока в магазинах не появится последняя часть, никто не узнает, чем закончится «Зеленая Миля»… может, даже и я не узнаю.

Читать еще:  Экскурсии в школьных музеях разработанные детьми. II

Сам того не зная, Ральф Висинанза упомянул мне об идее публиковать роман по частям в самый, можно сказать, подходящий психологический момент Я как раз прокручивал в голове тему романа, к которой, как мне всегда казалось, я рано или поздно должен был прийти: электрический стул. «Олд Спарки» («Старик Разряд») волновал меня давно, с самого первого увиденного фильма Джека Кагни и первой прочитанной книжки об Этаже Смерти («Двадцать тысяч лет в Синг-Синге» Уордена Льюиса Е. Лоуса). Эта тема распаляла темную сторону моего воображения. Интересно, думал я, каково пройти вот эти последние двадцать метров до электрического стула, зная, что там тебе предстоит умереть? Как себя при этом чувствует тот, кто привязывает осужденного или включает рубильник? Что такая работа отнимает у человека? И еще ужаснее, что она может добавить?

Роман «Зеленая миля»: сюжет, история успеха, экранизация

Роман «Зеленая миля» Стивена Кинга – один из самых мною любимых. Как книга, так и фильм, который был снят просто потрясающе…

Тем, кто нарушил Закон Божий и совершил преступление, нет оправдания. Смертная казнь – это лучшее, что может произойти с человеком, который забрал чужую жизнь. Преступники, совершив убийство, попадают в камеру смертников, где они должны искупить свою вину через кровопролитие.

Но не все из них законно приговорены к смерти: есть среди этих людей невиновные, которые никому ничего не сделали плохого. Именно об этом решил написать Стивен Кинг в своем романе «Зеленая миля», который был создан в 1996 году.

О чем роман «Зеленая миля»

Книга придется по вкусу тем, кто желает заглянуть туда, где обрываются людские жизни. Окунувшись в жуткий мир тюремного блока смертников, который находиться в тюрьме под названием «Холодная гора», Вы почувствуете то, что ощущает каждый из осужденных.

История об этом ужасном месте идет от лица его бывшего надзирателя Пола Эджкомба. Он рассказывает о своей прошлой жизни, когда он казнил на электрическом стуле преступников один за другим. Блок, в котором содержались смертники, назывался «Зеленой милей», по аналогии с «Последней милей», и потому что он был застелен зеленым линолеумом.

Но все изменилось, когда в тюрьму прибыл заключенный афроамериканец по имени Джон Коффи. Его вес около двухсот килограммов и рост более двух метров не мог не вызвать страх.

Этот человек был осужден за изнасилование и убийство двух девочек, чего он не совершал. Более того Джон Коффи обладал необычными способностями: он мог исцелить любого больного и возвратить умершего к жизни. Но как несправедлива судьба бывает к хорошим людям. Надзиратель Пол Эджкомб, узнав о невиновности Джона, пытается освободить его и помочь избежать смертельной казни. Но иногда уход из жизни является лучшим способом покончить с ее тяжким бременем.

Что гарантировало «Зеленой миле» успех

Успех романа «Зеленая миля» был гарантирован, благодаря тому, что в нем отлично сочетаются философия и леденящий душу ужас предстоящей смерти. Стоит заметить, что Стивен Кинг до самого конца написания не мог определиться с тем, нужно ли оставить главного героя заключенного Джона Коффи в живых. Наверняка не только хрупкие дамы, но и сильные мужчины пустят скупую слезу, прочитав книгу от корки до корки. Ничто не сравниться с этим самым дерзким произведением Короля Ужасов, который мастерски описал историю «Дороги Смерти» и «заглянул» каждому персонажу романа в душу.

Несмотря на то, что в книге довольно долгая завязка, но это совершенно никак не отразилось на ее качестве. Стивен Кинг словно подготавливает своего читателя, к тому, что произойдет дальше. «Зеленая миля» помогает понять чувства тех, кто находиться между жизнью и смертью в тюремном блоке смертников тюрьмы «Холодная гора».

Экранизация романа «Зеленая миля»


В 1999 году режиссером Фрэнком Дарабонтом была снята культовая мистическая драма «Зеленая миля», которая получила большое количество наград в различных номинациях. Многие критики признали эту киноленту шедевром, а кассовые сборы фильма составили боле 280 миллионов долларов. Это единственный из всех кинофильмов, снятых по романам Стивена Кинга, который перешагнул отметку в 100 миллионов долларов. Зрителями были высоко оценены игра актеров, созданные декорации и работа режиссера.

Книга и фильм «Зеленая миля» рекомендуется к просмотру всем тем, кто ищет достойный психологический роман, который заставит задуматься о своем существовании. После них Вы будете по-другому смотреть на свою жизнь. Гарантирую.

Источники:

http://www.litmir.me/br/?b=85337&p=1
http://libking.ru/books/sf-/sf-horror/327460-stiven-king-zelenaya-milya.html
http://stiven-king.ru/novels/zelenaya-milya/

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector