0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Зарождение русской этнографии. Русская этнография

Зарождение русской этнографии. Русская этнография

«РУССКАЯ ЭТНОГРАФИЯ»

Информация

Другое

Действия

8 135 записей Показать записи сообщества

Концертный вечер из цикла «Русская Атлантида Харбина.» «Вспомнить нельзя забыть. Поэтесса Марианна Колосова»

09 февраля 2020 года Международный Фонд славянской письменности и культуры приглашает в Большой концертный зал Показать полностью… Дома русского зарубежья им. Солженицына к 17 часам на Концертный вечер из цикла «Русская Атлантида Харбина.» «Вспомнить нельзя забыть. Поэтесса Марианна Колосова»

Многие заметят , что название концертного цикла перекликается с названием книги Н.П, Крадина «Харбин –русская Атлантида» Это неслучайно. Харбин, столица русского имперского рассеяния на Востоке, остался для многих градом Китежем ХХ века, русской Атлантидой, ушедшей под воды истории
Харбин единственный в своем роде русский город, который обладал такой концентрацией, интенсивностью и взлетом культуры, которая развивалась в нем
в продолжении почти 40 лет. Здесь пели Нежданова, Лемешев, Обухова, Шаляпин, Вертинский, лучшие голоса Италии. Здесь родился джазовый биг-банд Олега Лундстрема.

Здесь жила и творила Русская национальная поэтесса Колосова Марианна Ивановна, , «Дальневосточная Марина Цветаева» (13.05. (26.05).1903—6.10.1964) Настоящее имя поэтессы -Римма Ивановна Виноградова. В замужестве — Покровская; другие ее псевдонимы: Джунгар, Елена Инсарова, Н.Юртин.

Марина Ивановна до конца своих дней была в числе «непримиримых», исповедуя «Единую Неделимую Великодержавную Православную Россию», различая по этому признаку друзей и врагов. Она не только не приняла революционные события 1917 года и новую власть в России, но и всю жизнь активно боролась с богоборческим строем, поглотившим Россию.
В марте 1920 года с остатками отряда Анненкова будущая поэтесса перешла границу и позже, проживая в Харбине, была активным членом русской белоэмигрантской православно-монархической диверсионно-террористической организации «Братство русской правды» в которой являлась связной-разведчицей с псевдонимом «Дарвин».
Здесь же в Харбине в 1928 году выходит первый сборник стихов «Армия песен» под именем Марианны Колосовой. В 1930 году в Харбине вышла вторая книга поэтессы «Стихи» (часто ошибочно называемая «Господи, спаси Россию!»). В дальнейшем все книги и крупные публикации будут выходить под этим именем, хотя псевдонимами она будет пользоваться и в дальнейшем. В харбинский период своей жизни Марианна Колосова издала 4 поэтических сборника. К сожалению, ее стихи очень редко появлялись в европейских изданиях русского зарубежья.
Она сознательно ограничила себя только одной темой — темой борьбы и ненависти к поработителям России, причем не только к большевикам, но и к японцам
Во время Второй мировой войны Марианна Колосова пересмотрела свои взгляды и приняла советское гражданство, но в 1946 году, после травли Анны Ахматовой, она отказалась от советского паспорта.
В конце 1950-х годов Марианна с мужем перебираются в Чили
Поэтесса Марианна Колосова умерла 6 октября 1964 года, забытая большинством соотечественников за рубежом и неизвестная на горячо любимой Родине, не дожив 18 дней до восстановления дипломатических отношений между Чили и СССР.

В концертном вечере прозвучат стихи поэтессы Марианны Колосовой.
Сольные произведения из репертуара Федора Шаляпина исполнит
Лауреат многочисленных конкурсов Владимир Тверской (героический бас), а произведения из репертуара Александра Вертинского прозвучат в исполнении лауреата Международных конкурсов, Руководителя творческого объединения «Клуб 19 век» Алексея Южина (баритон),
Русская инструментальная музыка прозвучит в исполнении Лауреатов международных конкурсов, солистов дуэта «NotaSilver» Марии Луговской (домра) и Сергея Луговского (баян).
Концертмейстер вечера- Ольга Ефремова

Ведущая – поэтесса Нина Карташева.

Возрастное ограничение: 6+

Билеты можно приобрести в кассах Дома русского зарубежья им.
А.Солженицына по адресу: Москва, ул. Нижняя Радищевская, д. 2
Проезд: м. «Таганская» (кольцевая)
Тел.: 8 (495) 137-8408 (Отдел культурных программ)

Зарождение русской этнографии

Развитие человеческого общества сопровождалось расширением знаний людей об окружающем мире, накоплением сведений о соседних и дальних народах. Уже в древности наряду с этнографическими наблюдениями, в основе которых лежали естественная человеческая любознательность и военная, политическая и экономическая необходимость, предпринимались попытки теоретического обобщения фактических данных Так, еще в античное время сложилась гипотеза «трехступенчатого» развития хозяйства: от собирательства и охоты к скотоводству, а затем к земледелию. Она получила широкое распространение и оказывала влияние на взгляды многих ученых до конца прошлого века. В средние века продолжалось накопление этнографических наблюдений, но в условиях засилья церкви они не получили теоретического осмысления.

Этнографические сведения о народах Восточной и Западной Европы, об их языках и обычаях содержались в древнерусских летописях, «Слове о полку Игореве» и других памятниках. «Хождения» русских паломников в Палестину (игумен Даниил и др.) знакомили со странами Ближнего Востока. Во 2-й половине 15 в. Афанасий Никитин побывал в Индии и оставил описание обычаев этой страны («Хожение за три моря»).

Возникновение многонационального Русского государства в 15-16 вв. привело к расширению этнографических знаний. В 17 в. русские землепроходцы, служилые люди, а за ними крестьяне проникли в Сибирь до крайнего С. — В. Азии; сибирские летописи и другие источники содержат сведения о сибирских народах. Особенно важны труды С.У. Ремезова, составившего первый сибирский атлас («Чертежная книга Сибири»), где на картах нанесены названия народов, и «Описание о сибирских народах.» (сохранилось в отрывках). В 1675 глава русского посольства в Китай Спафарий составил обстоятельное описание этой страны.

Читать еще:  Какой рисунок леонардо да винчи. Леонардо да Винчи

К началу 18 в. относится одна из первых в мире специальных этнографических работ — книга Г.И. Новицкого о хантах («Краткое описание о народе остяцком. «). В 18 в. было организовано несколько больших научных экспедиций, в том числе Великая Северная экспедиция 1733-43, в задачи которой входило изучение народов Сибири. Программа собирания сведений о сибирских народах была основана на анкете, составленной В.Н. Татищевым, который первым предложил группировать народы по родству языка (этот принцип лежит в основе и современной классификации). Г.Ф. Миллер — глава сухопутного отряда экспедиции — написал труд «История Сибири»; участник экспедиции С.П. Крашенинников оставил ценное «Описание земли Камчатки» (1775). Многочисленные материалы по Этнография России дали Академические экспедиции 1768-74: среди трудов их участников — «Дневные записки» И.И. Лепехина, описание остяков и самоедов В.Ф. Зуева, историко-этнографические сведения о монгольских народах П.С. Палласа. Накопленные данные позволили И.И. Георги подготовить 4-томный сводный труд «Описание всех в Российском государстве обитающих народов.» (1776-80). В конце 18 в. усилился интерес к Этнография русских; появились первые публикации русского фольклора (М.Д. Чулков, М.В. Попов и др.).

В начале 19 в. крупным событием в истории русской Этнография стали кругосветные плавания (И.Ф. Крузенштерн, Ю.Ф. Лисянский и др.), во время которых были исследованы архипелаги Тихого океана и быт их аборигенов. Дальнейшее расширение этнографического кругозора связано с экспедицией в Бразилию (Г. Лангсдорф), с исследованиями Иакинфа Бичурина в Китае, И. Вениаминова, Ф.П. Врангеля и др. на Алеутских островах и Аляске. В России по распоряжению генерал-губернатора Восточной Сибири М.М. Сперанского собирались сведения о народных обычаях (1819-21).

Уже в первые десятилетия 19 в. наметилось размежевание двух главных направлений в изучении быта (особенно русского): прогрессивного и просветительского (Ф.Н. Глинка, Н.А. Бестужев), выступавшего за улучшение народного быта, и реакционного, идеализировавшего патриархальный быт, православие (И.М. Снегирев, И.П. Сахаров, А.В. Терещенко, ими был собран большой этнографический материал).

К 40-м гг. 19 в., благодаря накопленным данным, назрела потребность в оформлении Этнография как самостоятельной науки; в журналах появился термин «Этнография». В 1845 по почину передовых русских интеллигентов было основано Русское географическое общество (РГО) и при нем — Отделение Этнография (руководитель К.М. Бэр, затем Н.И. Надеждин). Русская Этнография стала развиваться в системе географических наук. Отделение разослало по всем губерниям программы по этнографическому описанию местностей, деревень, уездов. На основе полученных рукописей (около 2 тыс.) стал публиковаться «Этнографический сборник» (1853-64), позже — «Записки РГО по Отделению Этнография».

В 1840-60-х гг. были организованы экспедиции (РГО, Академии наук и др.) и поездки отдельных ученых по разным областям страны: М.А. Кастрен собрал материал по Этнография и языкам народов Севера и Сибири; А.Ф. Миддендорф исследовал Восточную Сибирь. Участники «Литературной экспедиции» (1856) — писатели и этнографы (А.Ф. Писемский, А.Н. Островский, С.В. Максимов) — публиковали материалы поездок по Европейской России. В.В. Радлов изучал (1860-70) тюркские народы Южной Сибири и Средней Азии.

Продуктивной была деятельность собирателей русского фольклора — В.И. Даля, П.В. Киреевского, П.Н. Рыбникова, А.Ф. Гильфердинга, А.Н. Афанасьева и др. Материалы по крестьянскому быту собирали П.С. Ефименко, П.И. Якушкин, И.Г. Пыжов и др.

С середины 19 в. началась разработка теоретических основ Этнография Представители либерально-буржуазного направления (Надеждин, К.Д. Кавелин) ограничивали задачи Этнография историко-познавательными целями; Кавелин сравнивал народные верования с геологическими пластами. Революционеры демократы (В.Г. Белинский, А.И. Герцен, Н.А. Добролюбов) видели в Этнография средство познания современной жизни народа.Н.Г. Чернышевский среди других исторических дисциплин первое место отводил Этнография, которая давала понятие о «первоначальном виде» современных учреждений. Предвосхищая мысль Моргана и других эволюционистов, он писал, что «каждое племя, стоящее на одной из ступеней развития между самым грубым дикарством и цивилизациею, служит представителем одного из тех фазисов исторической жизни, которые были проходимы европейскими народами в древнейшие времена» (Полн. собр. соч., т.2, 1949, с.618).

Эти правильные мысли, однако, не получили широкого признания. В русской Этнография распространилось влияние мифологической школы (Афанасьев, А.А. Потебня, Ф.И. Буслаев, О. Миллер и др.).

После крестьянской реформы 1861 стала издаваться краеведческая литература, возникли местные научные и краеведческие общества. Новыми центрами Этнография стали общество любителей естествознания, антропологии и Этнография при Московском университете (ОЛЕАЭ, основано в 1864) и общество археологии, истории и Э. при Казанском университете (ОАИЭ, основано в 1878). ОЛЕАЭ была организована Всероссийская этнографическая выставка (1867), материалы которой были переданы в Румянцевский музей.

Главным направлением Этнография в пореформенную эпоху стало изучение общественного и семейного быта, сельской общины, юридических обычаев — проблем, вставших после отмены крепостного права. Плодотворно изучалось также народное творчество (С.В. Максимов, П.В. Шейн, Е.Р. Романов, В.Н. Добровольский, П.П. Чубинский и др.). В Сибири большую научно-собирательскую работу вели местные исследователи (Д. Банзаров, Г. Цыбиков) и ссыльные революционеры (И.А. Худяков, В.Г. Богораз, Л.Я. Штернберг и др.).

Читать еще:  Усадьба джаз архангельское.

С 1870-х гг. расширилось изучение зарубежных стран (путешествия Н.М. Пржевальского, Г.Н. Потанина и других по Центральной Азии, И.П. Минаева — в Индию, В. Юнкера — в Африку). Особое место в истории Этнография занимают исследования Н.Н. Миклухо-Маклая, посвятившего всю жизнь антропологическому и этнографическому изучению населения Океании.

Главным течением в Этнография стал эволюционизм: видные его представители — М.М. Ковалевский, семья Харузиных, Штернберг и Д.Н. Анучин, использовавший комплексный метод в исторических исследованиях (данные археологии, Этнография и антропологии). Значительным становилось воздействие марксизма. Его влияние испытал Ковалевский, изучивший патриархально-семейную общину как одну из форм разложения первобытнообщинного строя (важность этого открытия подчеркнул Энгельс).Н.И. Зибер в «Очерках первобытной экономической культуры» (1883) проанализировал первобытно-коллективистские производственные отношения.

С конца 19 в., помимо фольклора и общественно-семейного быта, серьезно стала изучаться материальная культура (поселения, одежда, орудия, промыслы), с чем связано появление и расширение этнографических музеев. Усилили научную деятельность крупнейший Музей антропологии и этнографии АН, Румянцевский музей (хранитель этнографических коллекций — Вс. Миллер). В 1902 основан этнографический отдел Русского музея (во главе с Д.А. Клеменцем). Появилась этнографическая периодика: «Этнографическое обозрение» (с 1889), «Живая старина» (с 1890) и до. Много материала было собрано частным «Этнографическое бюро» кн.В.Н. Тенишева (1898-1901). Разрабатывались научные принципы изучения фольклора (Б.М. и Ю.М. Соколовы, А.Н. Веселовский, Миллер), народной музыки (Е. Этнография Линёва соединила запись мелодии и текста). В работе Музыкальной этнографической комиссии, основанной в 1901, приняли участие Н.А. Римский-Корсаков, С.И. Танеев и др.

С начала 20 в. значительно возросло число популярных изданий, свидетельствующих о демократизации науки. Авторами общедоступных книг были Е.И. Водовозова, Д.А. Коропчевский, Я.А. Берлин и др. Появились коллективные издания и популярные серии: «Народы земли» (т.1-4, 1903-11), «Народы России» (1905) и др., многотомное географическое издание «Россия» (под ред.В.П. Семёнова-Тян-Шанского, 1899-1914).

Накануне Октябрьской революции 1917 общая картина состояния Этнография в теоретическом отношении была пёстрой. Ощущалась необходимость новых методов исследования и обобщений (что особенно подчёркивал А.Н. Максимов).

От советской этнографии к российской этнологии

С.В. Чешко

От советской этнографии к российской этнологии [*]

Полагаю, что за последние приблизительно 20 лет роль этнологии/этнографии в нашей стране определенно возросла, что связано с резким ростом значения этнического фактора в обществе и, соответственно, с необходимостью его изучения. Похожая ситуация существовала в 1920-е—1930-е годы, когда проводилось так называемое национально-государственное размежевание регионов Советского Союза. В дальнейшем этнология попала под пресс сталинских репрессий и до середины 1980-х годов занимала периферийное место в системе общественных наук со статусом подсобной исторической дисциплины. Об этнографах вспоминали главным образом при подготовке всесоюзных переписей населения.

Официальная советская «историко-партийная наука» относилась к этнографии с некоторым пренебрежением и предубеждением. Этнография ассоциировалась с изучением неких экзотических «этнографизмов» и подозревалась в ревизии постулатов исторического материализма.

Поводами для этого были публичные дискуссии этнографов о первобытности, стадиальности развития этнических общностей, знаменитой триаде «племя — народность — нация» и т.п. «Теория этноса», разработанная Ю.В. Бромлеем в сотрудничестве с другими крупными советскими этнологами, усугубила интригу противостояния между этнологами и ортодоксальными «истматчиками». Не способствовал лучшему отношению к этнологии и известный доклад Ю.В. Бромлея на заседании Президиума АН СССР в 1982 г., когда он осмелился выказать озабоченность по поводу угрозы ухудшения межэтнических отношений в стране. В то время такая мысль присутствовала только в публикациях западных советологов и была воспринята как крамола (это был уникальный случай в практике подобных заседаний, когда отменили обсуждение доклада).

В середине 1980-х годов, в условиях «перестройки», ситуация начала постепенно меняться. Свидетельством этого стало, например, создание Межведомственного научного совета АН СССР по изучению национальных процессов под эгидой Института этнографии и председательством Ю.В. Бромлея. В совет входили представители всех научных центров СССР, в той или иной мере занимавшихся этнической проблематикой, а также союзных министерств и ведомств, включая министерства обороны и внутренних дел. Сотрудники института консультировали различные структуры ЦК КПСС, Верховного Совета, Совета Министров СССР. Институт этнографии, как ведущее научное этнографическое учреждение страны, стал получать от ЦК КПСС заказы на аналитические материалы. Так, в 1987 г. были подготовлены записки о потенциальных очагах межэтнической напряженности в СССР — фигурировал там и Нагорный Карабах, который действительно взорвался через полгода. Институт курировал в рамках Академии наук подготовку рекомендаций для пленума ЦК КПСС по межнациональным отношениям (сентябрь 1989 г.), представил свои соображения в связи с разработкой новой Конституции СССР. Другое дело, что все эти аналитические и рекомендательные материалы фактически не были использованы.

В постсоветский период политический заказ на разработки этнологов еще более увеличился, некоторые из ученых-этнологов были приглашены на работу в государственные учреждения. Так, директор Института этнологии и антропологии РАН В.А. Тишков некоторое время занимал пост министра по делам национальностей. Покойный В.Н. Шамшуров был заместителем председателя Государственного комитета по делам национальностей (до его преобразования в Министерство по делам национальностей). Примерно за 15 лет этнологи различных научных центров страны провели тысячи (точно невозможно установить) экспертиз федеральных и региональных законов и законопроектов, иных нормативных актов, программ социально-экономического и этнокультурного развития, материалов, проходивших по запросам органов прокуратуры и внутренних дел и др.

Читать еще:  Где живет бетховен. Бетховен

В самом обществе явно усилился интерес к этнологии, особенно к публикациям, касающимся культурных традиций, истории народов. Следует признать, например, что для нас явилась немалым сюрпризом популярность вроде бы сугубо академических изданий серии «Народы и культуры»: количество проданных томов серии в магазинах «Академкниги» и на лотках определенно превышает число этнологов в России. Большим спросом пользуются и другие этнологические публикации, особенно те, которые описывают бытовые традиции (пища, баня и т.п.). Необходимо отметить, что прекрасные книги стали издавать региональные научные центры, зачастую при поддержке крупных промышленно-финансовых компаний.

Показателем проникновения в общественное сознание этнологической тематики может служить все увеличивающееся использование в публикациях СМИ, политическом лексиконе и законодательных актах терминологии, содержащей всякого рода «этнизмы» («этнос», «этническое» и т.п.). Правда, такое использование происходит, как правило, без понимания сути соответствующих терминов, что приводит к недоразумениям, а то и к спекуляциям на почве этнополитических проблем. Сами этнологи, на беду свою пытающиеся пропагандировать этнологические знания, нередко подвергаются резкой критике со стороны дилетантов за то, что якобы неправильно, предвзято трактуют изобретенные ими же в сугубо научных целях понятия.

Что касается статуса этнологии, то в последнее время он, безусловно, вырос. Сегодня авторитет этнологии в отечественном научном сообществе выше, чем когда-либо в советское время. Кстати, оборотная сторона этого процесса — появление множества исследовательских учреждений, претендующих на этнологическую тематику и конкуренцию с традиционными этнологическими центрами. В конкуренции нет ничего плохого, если бы она велась на профессиональном уровне. К сожалению, новички на исследовательском поле этнологии зачастую не имеют нужного профессионального уровня. Их деятельность — это борьба за источники финансирования в условиях благоприятной для этнологических изысканий конъюнктуры. Этим же, по сути, объясняется бурное «грюндерство» на почве модной в среде дилетантов социальной/культурной антропологии.

По поводу иерархии исследовательских областей в пространстве этнологии как дисциплины можно сказать следующее. В региональном аспекте наиболее востребованы и объективно перспективны исследования России и других постсоветских государств. В тематическом аспекте сохраняет привлекательность — по крайней мере, для широкого потребителя этнографических знаний — изучение культурных традиций в духе исторической этнографии. Однако объективно большее значение имеет изучение современности: в свое время этнография и рождалась как наука, призванная изучать прежде всего тогдашнюю современность. Лишь в советское время произошел определенный сдвиг в область изучения прошлого: этнографы полагали, что чем архаичней материал, который они находят, тем больше их деятельность соответствует духу этнографии. Полагаю, такой сдвиг был неоправданным. В связи с этим возникает серьезная проблема: что и какими методами в современности изучать, чтобы не утратить специфику этнологии в общем пространстве всех общественных наук.

Генеральное направление развития этнологии сегодня, на мой взгляд, — это исследование взаимодействия двух основных тенденций: культурной унификации, происходящей на базе становления массовой культуры, и воспроизводства и видоизменения культурного многообразия. Есть, думаю, важный аспект этой проблемы, о которой до сих пор мало задумывались. Если обычно этнологи стремились изучать межэтнические отношения, межкультурные коллизии на групповом уровне (это вытекало из специфического понимания объекта этнологии как этносов/народов), то сегодня на первый план может выйти проблема взаимоотношений индивида и традиционной (по рождению индивида) этнокультурной среды и поиска этим индивидом иных референтных культурных групп. Как бы там ни было, благословенное для классической этнографии «время альчера» неуклонно уходит в прошлое, и этнология должна искать свое место в трансформирующемся мире.

Из числа этнологических субдисциплин и исследовательских направлений следует в первую очередь отметить весь комплекс прикладных исследований, направленных на оптимизацию жизни полиэтнических обществ.

Что касается вопроса об отличительных чертах этнографического стиля работы в российском обществе сегодня, то, думаю, никакого особого «национального» стиля нет — во всяком случае, если говорить о стиле и методике собственно исследовательских работ.

Раньше была другая специфика: патернализм со стороны ученых Москвы и Ленинграда в отношении так называемых национальных кадров. Считалось (вполне в соответствии с официальной политикой советского государства, направленной на воспитание национальных кадров научной интеллигенции и традиционное для России благоволение «братьям меньшим»), что надо всячески «подтягивать» эти кадры до уровня ученых степеней, вплоть до создания тепличных условий и, нередко, написания за них диссертаций.

Ныне ситуация изменилась. За пределами обеих столиц сформировались полноценные научные центры, выросли поколения высококвалифицированных этнологов. В результате речь уже идет не о патернализме, а о равноправном сотрудничестве и здоровой конкуренции.

ПРИМЕЧАНИЯ

[*] Опубликовано: Этнологическое обозрение. 2002, № 2. С. 8—10.

Об авторе:

Чешко Сергей Викторович — доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник, заведующий Центром междисциплинарных исследований Института этнологии и антропологии Российской академии наук.

Источники:

http://vk.com/russetno
http://vuzlit.ru/1373648/zarozhdenie_russkoy_etnografii
http://histrf.ru/biblioteka/b/ot-sovietskoi-etnoghrafii-k-rossiiskoi-etnologhii

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector