0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Война и мир 2 том эпизоды. Том второй

Война и мир
Том 2. Часть вторая. Глава II

II.

— Имею удовольствие говорить с графом Безуховым, ежели я не ошибаюсь, — сказал проезжающий неторопливо и громко. Пьер молча, вопросительно смотрел через очки на своего собеседника.

— Я слышал про вас, — продолжал проезжающий, — и про постигшее вас, государь мой, несчастье. — Он как бы подчеркнул последнее слово, как будто он сказал: «да, несчастье, как вы ни называйте, я знаю, что то, чтò случилось с вами в Москве, было несчастье». — Весьма сожалею о том, государь мой.

Пьер покраснел и, поспешно спустив ноги с постели, нагнулся к старику, неестественно и робко улыбаясь.

— Я не из любопытства упомянул вам об этом, государь мой, но по более важным причинам. — Он помолчал, не выпуская Пьера из своего взгляда, и подвинулся на диване, приглашая этим жестом Пьера сесть подле себя. Пьеру неприятно было вступать в разговор с этим стариком, но он, невольно покоряясь ему, подошел и сел подле него.

— Вы несчастливы, государь мой, — продолжал он. — Вы молоды, я стар. Я бы желал по мере моих сил помочь вам.

— Ах, да, — с неестественною улыбкой сказал Пьер. — Очень вам благодарен. Вы откуда изволите проезжать? — Лицо проезжающего было не ласково, даже холодно и строго, но несмотря на то, и речь и лицо нового знакомца неотразимо-привлекательно действовали на Пьера.

— Но если по каким-либо причинам вам неприятен разговор со мною, — сказал старик, — то вы так и скажите, государь мой. — И он вдруг улыбнулся неожиданно, отечески-нежною улыбкой.

— Ах нет, совсем нет, напротив, я очень рад познакомиться с вами, — сказал Пьер, и, взглянув еще раз на руки нового знакомца, ближе рассмотрел перстень. Он увидал на нем Адамову голову, знак масонства.

— Позвольте мне спросить, — сказал он, — вы масон?

— Да, я принадлежу к братству свободных каменьщиков, сказал проезжий, все глубже и глубже вглядываясь в глаза Пьеру. — И от себя и от их имени протягиваю вам братскую руку.

— Я боюсь, — сказал Пьер, улыбаясь и колеблясь между доверием, внушаемым ему личностью масона, и привычкой насмешки над верованиями масонов, — я боюсь, что я очень далек от пониманья, как это сказать, я боюсь, что мой образ мыслей насчет всего мироздания так противоположен вашему, что мы не поймем друг друга.

— Мне известен ваш образ мыслей, — сказал масон, — и тот ваш образ мыслей, о котором вы говорите, и который вам кажется произведением вашего мысленного труда, есть образ мыслей большинства людей, есть однообразный плод гордости, лени и невежества. Извините меня, государь мой, ежели бы я не знал его, я бы не заговорил с вами. Ваш образ мыслей есть печальное заблужденье.

— Точно так же, как я могу предполагать, что и вы находитесь в заблуждении, — сказал Пьер, слабо улыбаясь.

— Я никогда не посмею сказать, что я знаю истину, — сказал масон, всё более и более поражая Пьера своею определенностью и твердостью речи. — Никто один не может достигнуть до истины; только камень за камнем, с участием всех, миллионами поколений, от праотца Адама и до нашего времени, воздвигается тот храм, который должен быть достойным жилищем Великого Бога, — сказал масон и закрыл глаза.

— Я должен вам сказать, я не верю, не. верю в Бога, — с сожалением и усилием сказал Пьер, чувствуя необходимость высказать всю правду.

Масон внимательно посмотрел на Пьера и улыбнулся, как улыбнулся бы богач, державший в руках миллионы, бедняку, который бы сказал ему, что нет у него, у бедняка, пяти рублей, могущих сделать его счастие.

— Да, вы не знаете Его, государь мой, — сказал масон. — Вы не можете знать Его. Вы не знаете Его, оттого вы и несчастны.

— Да, да, я несчастен, — подтвердил Пьер; — но чтò ж мне делать?

— Вы не знаете Его, государь мой, и оттого вы очень несчастны. Вы не знаете Его, а Он здесь, Он во мне, Он в моих словах, Он в тебе, и даже в тех кощунствующих речах, которые ты произнес сейчас, — строгим дрожащим голосом сказал масон.

Он помолчал и вздохнул, видимо стараясь успокоиться.

— Ежели бы Его не было, — сказал он тихо, — мы бы с вами не говорили о Нем, государь мой. О чем, о ком мы говорили? Кого ты отрицал? — вдруг сказал он с восторженною строгостью и властью в голосе. — Кто Его выдумал, ежели Его нет? Почему явилось в тебе предположение, что есть такое непонятное существо? Почему ты и весь мир предположили существование такого непостижимого существа, существа всемогущего, вечного и бесконечного во всех своих свойствах. — Он остановился и долго молчал.

Пьер не мог и не хотел прерывать этого молчания.

— Он есть, но понять Его трудно, — заговорил опять масон. глядя не на лицо Пьера, а перед собою, своими старческими руками, которые от внутреннего волнения не могли оставаться спокойными, перебирая листы книги. — Ежели бы это был человек, в существовании которого бы ты сомневался, я бы привел к тебе этого человека, взял бы его за руку и показал тебе. Но как я, ничтожный смертный, покажу всё всемогущество, всю вечность, всю благость Его тому, кто слеп, или тому, кто закрывает глаза, чтобы не видать, не понимать Его, и не увидать, и не понять всю свою мерзость и порочность? — Он помолчал. — Кто ты? Чтò ты? Ты мечтаешь о себе, что ты мудрец, потому что ты мог произнести эти кощунственные слова, — сказал он с мрачною и презрительною усмешкой, — а ты глупее и безумнее малого ребенка, который бы, играя частями искусно сделанных часов, осмелился бы говорить, что, потому что он не понимает назначения этих часов, он и не верит в мастера, который их сделал. Познать Его трудно. Мы веками, от праотца Адама и до наших дней, работаем для этого познания и на бесконечность далеки от достижения нашей цели; но в непонимании Его мы видим только нашу слабость и Его величие. —

Пьер, с замиранием сердца, блестящими глазами глядя в лицо масона, слушал его, не перебивал, не спрашивал его, а всею душой верил тому, чтò говорил ему этот чужой человек. Верил ли он тем разумным доводам, которые были в речи масона, или верил, как верят дети интонациям, убежденности и сердечности, которые были в речи масона, дрожанию голоса, которое иногда почти прерывало масона, или этим блестящим, старческим глазам, состарившимся на том же убеждении, или тому спокойствию, твердости и знанию своего назначения, которые светились из всего существа масона, и которые особенно сильно поражали его в сравнении с своею опущенностью и безнадежностью; — но он всею душой желал верить, и верил, и испытывал радостное чувство успокоения, обновления и возвращения к жизни.

— Он не постигается умом, а постигается жизнью, — скaзал масон.

— Я не понимаю, — сказал Пьер, со страхом чувствуя поднимающееся в себе сомнение. Он боялся неясности и слабости доводов своего собеседника, он боялся не верить ему. — Я не понимаю, — сказал он, — каким образом ум человеческий не может постигнуть того знания, о котором вы говорите.

Масон улыбнулся своею кроткою отеческою улыбкой.

— Высшая мудрость и истина есть как бы чистейшая влага, которую мы хотим воспринять в себя, — сказал он. — Могу ли я в нечистый сосуд воспринять эту чистую влагу и судить о чистоте ее? Только внутренним очищением самого себя я могу до известной чистоты довести воспринимаемую влагу.

— Да, да, это так! — радостно сказал Пьер.

— Высшая мудрость основана не на одном разуме, не на тех светских науках физики, истории, химии и т. д., на которые распадается знание умственное. Высшая мудрость одна. Высшая мудрость имеет одну науку — науку всего, науку объясняющую всё мироздание и занимаемое в нем место человека. Для того чтобы вместить в себя эту науку, необходимо очистить и обновить своего внутреннего человека, и потому прежде, чем знать, нужно верить и совершенствоваться. И для достижения этих целей в душе нашей вложен свет Божий, называемый совестью.

— Да, да, — подтверждал Пьер.

— Погляди духовными глазами на своего внутреннего человека и спроси у самого себя, доволен ли ты собой. Чего ты достиг, руководясь одним умом? Чтò ты такое? Вы молоды, вы богаты, вы умны, образованы, государь мой. Чтò вы сделали из всех этих благ, данных вам? Довольны ли собой и своею жизнью?

— Нет, я ненавижу свою жизнь, — сморщась проговорил Пьер.

— Ты ненавидишь, так измени ее, очисти себя, и по мере очищения ты будешь познавать мудрость. Посмотрите на свою жизнь, государь мой. Как вы проводили ее? В буйных оргиях и разврате, всё получая от общества и ничего не отдавая ему. Вы получили богатство. Как вы употребили его? Чтò вы сделали для ближнего своего? Подумали ли вы о десятках тысяч ваших рабов, помогли ли вы им физически и нравственно? Нет. Вы пользовались их трудами, чтобы вести распутную жизнь. Вот чтò вы сделали. Избрали ли вы место служения, где бы вы приносили пользу своему ближнему? Нет. Вы в праздности проводили свою жизнь. Потом вы женились, государь мой, взяли на себя ответственность в руководстве молодой женщины, и чтò же вы сделали? Вы не помогли ей, государь мой, найти путь истины, а ввергли ее в пучину лжи и несчастья. Человек оскорбил вас, и вы убили его, и вы говорите, что вы не знаете Бога, и что вы ненавидите свою жизнь. Тут нет ничего мудреного, государь мой!

Читать еще:  Женщины индуски. Звезды Болливуда

После этих слов, масон, как бы устав от продолжительного разговора, опять облокотился на спинку дивана и закрыл глаза. Пьер смотрел на это строгое, неподвижное, старческое, почти мертвое лицо, и беззвучно шевелил губами. Он хотел сказать: да, мерзкая, праздная, развратная жизнь, — и не смел прерывать молчание.

Масон хрипло, старчески прокашлялся и кликнул слугу.

— Чтò лошади? — спросил он, не глядя на Пьера.

— Привели сдаточных, — отвечал слуга. — Отдыхать не будете?

— Нет, вели закладывать.

«Неужели же он уедет и оставит меня одного, не договорив всего и не обещав мне помощи?», думал Пьер, вставая и опустив голову, изредка взглядывая на масона, и начиная ходить по комнате. «Да, я не думал этого, но я вел презренную, развратную жизнь, но я не любил ее, и не хотел этого, думал Пьер, — а этот человек знает истину, и ежели бы он захотел, он мог бы открыть мне её». Пьер хотел и не смел сказать этого масону. Проезжающий, привычными, старческими руками уложив свои вещи, застегивал свой тулупчик. Окончив эти дела, он обратился к Безухову и равнодушно, учтивым тоном, сказал ему:

— Вы куда теперь изволите ехать, государь мой?

— Я. Я в Петербург, — отвечал Пьер детским, нерешительным голосом. — Я благодарю вас. Я во всем согласен с вами. Но вы не думайте, чтоб я был так дурен. Я всею душой желал быть тем, чем вы хотели бы, чтоб я был; но я ни в ком никогда не находил помощи. Впрочем, я сам прежде всего виноват во всем. Помогите мне, научите меня и, может быть, я буду. — Пьер не мог говорить дальше; он засопел носом и отвернулся.

Масон долго молчал, видимо что-то обдумывая.

— Помощь дается токмо от Бога, — сказал он, — но ту меру помощи, которую во власти подать наш орден, он подаст вам, государь мой. Вы едете в Петербург, передайте это графу Вилларскому (он достал бумажник и на сложенном вчетверо большом листе бумаги написал несколько слов). Один совет позвольте подать вам. Приехав в столицу, посвятите первое время уединению, обсуждению самого себя, и не вступайте на прежние пути жизни. Затем желаю вам счастливого пути, государь мой, — сказал он, заметив, что слуга его вошел в комнату, — и успеха.

Проезжающий был Осип Алексеевич Баздеев, как узнал Пьер по книге смотрителя. Баздеев был одним из известнейших масонов и мартинистов еще Новиковского времени. Долго после его отъезда Пьер, не ложась спать и не спрашивая лошадей, ходил по станционной комнате, обдумывая свое порочное прошедшее и с восторгом обновления представляя себе свое блаженное, безупречное и добродетельное будущее, которое казалось ему так легко. Он был, как ему казалось, порочным только потому, что он как-то случайно запамятовал, как хорошо быть добродетельным. В душе его не оставалось ни следа прежних сомнений. Он твердо верил в возможность братства людей, соединенных с целью поддерживать друг друга на пути добродетели, и таким представлялось ему масонство.

Краткое содержание Том II Часть вторая «Война и мир» Толстой

Пьер после объяснения с женой едет в Петербург. В по­ездке он размышляет над тем, что такое жизнь и смерть, какая сила управляет всем на земле. Остановка на стан­ции в Торжке. Мрачные мысли Пьера. Он думает о том, что у него много денег, но они не дают ему счастья, спокой­ствия. Приезд на станцию масона Баздеева. Это был при­земистый, ширококостный, желтый, морщинистый старик с седыми бровями и непонятного цвета глазами. Пьер хочет заговорить с Баздеевым, но тот засыпает. Пьера непреодо­лимо тянет к этому загадочному человеку.

Разговор Баздеева с Пьером. Баздеев первым заговари­вает с Пьером, говоря, что знает о постигшем того несча­стье и желании помочь ему. Пьер интересуется, масон ли Баздеев, и боится, что у них слишком разные взгляды на жизнь, а потому они не поймут друг друга. Пьер признает­ся, что не верит в Бога. Масон говорит, что просто Пьер его не знает и оттого несчастен. Баздеев проповедует масонство. Пьер слушает этого человека и начинает верить, испыты­вая радостное чувство обновления и возвращения к жизни. Пьер просит Баздеева помочь ему, научить его. Масон со­ветует Пьеру по приезду в Петербург посвятить все время уединению, обсуждению самого себя и ни в коем случае не вступать на прежний путь жизни. Пьер свято поверил в воз­можность братства людей, объединенных целью помогать друг другу. Таким он считал теперь масонство.

Пьер в Петербурге. Его уединение и чтение им масон­ских книг. Ему неизвестно, кем была доставлена книга Фомы Кемпийского. Приезд к нему графа Вилларского. Он сообщает Пьеру о том, что его хотят принять в брат­ство масонов ранее срока и он, граф Вилларский, будет его поручителем. Перед тем как ехать, граф спрашивает Пьера, отрекся ли тот от своих прежних убеждений и уве-

ровал ли в Бога. Пьер отвечает, что да. Испытания Пьера и церемония перед вступлением в масонскую ложу. Пьера предупреждают, что он должен с мужеством переносить все, что бы с ним ни случилось. Ему объясняют цели ма­сонства, которые состоят в исправлении человечества и ис­коренении зла любыми способами. Затем Пьеру дают до­бродетели масонов и говорят, что он теперь должен делать, чтобы стать полноправным членом масонов. Он должен обратить внимание на самого себя и искать источник бла­женства в своем сердце.

Заседание масонской ложи по поводу вступления Пьера в масонство. На Пьера вдруг находит сомнение, верно ли он поступает. Но он ужасается этому чувству и вновь верует в братство. На Пьера надевают такой же белый кожаный фартук, как и на других, дают в руки лопату и три пары перчаток. Пьер слушает устав братства. Пьер во всех этих людях видит только братьев. Он хочет отдать в сбор мило­стыни все деньги, которые у него были, но боится показать­ся гордым и дает столько же, сколько и все.

Приезд к Пьеру князя Василия для улаживания его разрыва с Элен. Князь Василий уверяет Пьера в том, что Элен невиновна перед ним. Он предлагает Пьеру написать Элен, чтобы та приехала, и все уладилось, в противном слу­чае, угрожает Василий, Пьер может очень сильно постра­дать. Пьер чувствует, что не может противостоять Василию, но в то же время он понимает, что от того, что он скажет сейчас, будет зависеть вся его дальнейшая жизнь. Пьер вы­гоняет князя Василия. Отъезд Пьера в свои имения. Масо­ны дают Пьеру письма к братьям в Одессе и Киеве, которые будут руководить Пьером в его новой жизни.

Осуждение Пьера светским обществом за разрыв с же­ной и радушный прием Элен по возвращении ее в Петербург. Пьера обвиняли в том, что он «бестолковый ревнивец, под­верженный таким же припадкам кровожадного бешенства, как и его отец». Элен приняла такую позицию, что муж, по­сланный ей Богом, — это ее крест, и она, не жалуясь, будет переносить свое несчастье. Вечер Анны Павловны Шерер в конце 1806 г. Анна Павловна собрала у себя сливки на­стоящего хорошего общества, на котором «угощала» всех Борисом Друбецким. Приезд на вечер Бориса Друбецкого. Его характеристика. Он теперь состоит адъютантом при очень важном лице. Он не богат, но все свои деньги употре­бляет на то, чтобы быть хорошо одетым и ездить в лучших экипажах. Сближается он только с теми людьми, которые были бы ему полезны. О Наташе и своем детстве в ее доме он вспоминает с неприязнью и никогда там не бывает. Борис присоединился к обществу и рассказал много интересного о войске, о дворе и др. Внимание Элен к рассказу Бориса. Она приглашает Бориса посетить ее.

Рассказ Ипполитом Курагиным шутки о прусском ко­роле, в которой были слова: «Мы напрасно воюем за прус­ского короля». Разговор о наградах. Спор о том, является ли табакерка с портретом наградой. По окончании вечера Элен еще раз приглашает Друбецкого к себе. Сближение Бо­риса с Элен.

Деятельность старого князя Болконского в качестве главнокомандующего по ополчению. Он выполняет свои обязанности строго и даже жестоко, доходя до всех мело­чей. Жизнь князя Андрея после кампании 1805 г. Теперь он большую часть времени проводит в Богучарове, части имения Болконских, которое ему определил отец. Он реша­ет никогда больше не служить и принимает должность под начальством отца по сбору ополчения. Болезнь маленького Николушки. Мальчик несколько дней находится в бреду, и князь Андрей с княжной Марьей всеми средствами ста­раются его вылечить. Князь Андрей и княжна Марья в дет­ской. Письмо старого князя сыну. Он приказывает сыну скакать в Корчев за провиантом.

Читать еще:  По клеточкам простые. Работа с тенью

Письмо Билибина к князю Андрею о кампании 1806 г. Он пишет, что Наполеон разбил пруссаков и поселился в Потсдамском дворце. Русские вовлечены в войну на сво­ей же границе, причем за прусского короля. У русских нет главнокомандующего. Появляются мародеры, которые ухудшают положение России. Кризис в болезни Николушки и радость князя Андрея. Кризис прошел, хотя Болкон­ский боялся, что потеряет мальчика. Князь Андрей решает, что все, что ему теперь осталось, — это сын.

Пьер в Киеве. Вызов им всех управляющих имениями и объяснение своего намерения освободить крестьян от кре­постной зависимости. Женщины и дети не будут больше по­сылаться на работы, наказания будут не телесные, а увеще­вательные, должны быть учреждены больницы, приюты, школы. Бюджет Пьера. Пьер чувствует, что он сейчас менее богат, чем когда получал наследство. Его занятия с главно­управляющим делами. Он не имел той цепкости, которая позволила бы взяться за дела, а потому Пьер только дела­ет вид, что занят делом. Рассеянная жизнь Пьера в Киеве. В Киеве нашлось много знакомых, и жизнь Пьера опять протекает между вечерами, балами, обедами, ужинами. Пьер весною 1807 г. объезжает свои имения. Управляющий Пьера, считающий, что освобождение крестьян принесет только убытки, приостановил его выполнять, но приказал лишь построить школы и больницы и устроить встречи Пьера. Встречи Пьера с крестьянами, устроенные главно­управляющим. Народ во всех имениях представлялся Пье­ру трогательным и благодарным. Наивное восхищение Пье­ра от сделанного им для крестьян добра. Пьер не знал, как на самом деле тяжело живется народу.

Пьер в Богучарове у Болконского. Пьера поражает скромность того маленького домика, в котором теперь жи­вет князь Андрей. Его встреча с князем Андреем. Проис­шедшая перемена с князем Андреем также поражает Пье-

ра. У него был потухший, мертвый взгляд, в котором была сосредоточенность и убитость и которому князь Андрей, как ни старался, не мог придать блеска. Задушевный раз­говор Пьера с Андреем о жизни и назначении человека. Пьер говорит, что понял, что счастье — это жить для дру­гих. Князь Андрей возражает, что жить надо для себя, избе­гая двух зол: угрызения совести и болезни. Надо дожить до смерти, никому не мешая, — таково предназначение чело­века. Пьер ни за что не захотел согласиться с Болконским.

Болконский говорит, что мысли Пьера похожи на мыс­ли княжны Марьи, и хочет их познакомить. Поездка князя Андрея и Пьера в Лысые Горы. Пьер излагает князю Ан­дрею масонство. Он говорит о том, что масонство не секта, а «лучшее, единственное выражение лучших, вечных сто­рон человечества». Разговор друзей на пароме. Пьер стара­ется убедить Андрея в существовании Бога и вечной жиз­ни. Надо верить, что мы живем не только сейчас, а жили всегда, и будем жить вечно. «Да, коли бы это было так!» — восклицает Болконский. Он не понял, что с этой встречи на пароме в нем началась перемена к тому лучшему, что жило и нем и о чем он не догадывался.

Князь Андрей и Пьер в Лысых Горах. На заднем крыль­це при их подъезде происходит сумятица: оттуда выбега­ют «божьи» люди, которых принимает княжна Марья. Они принимают Пьера и Андрея за старого князя Болконско­го. Посещение ими княжны Марьи и разговор с «божьими людьми». Марья сразу хорошо отнеслась к Пьеру. Князь Андрей насмешливо относится к богомольцам, а княжна Марья их защищает. Старушка рассказывает о сиянии от иконы, а Пьер говорит, что это обман.

Рассказ странницы, суждение княжны Марьи о князе Андрее. Она говорит Пьеру, что боится за князя Андрея, ко­торый носит свое горе внутри, в себе. Просит Пьера, чтобы

тот уговорил Болконского поехать за границу. Ему нужна де­ятельность, иначе тихая жизнь его погубит. Приезд старого князя. Спор Пьера со старым князем. Пьер доказывает, что настанет время, когда не будет войны. Старый князь оспари­вает это мнение, но не сердится. Дружеские отношения Пье­ра со всем семейством Болконских. Все в этой семье полюби­ли его, даже маленький Николенька пошел к нему на коле­ни. После отъезда Пьера все говорили о нем только хорошее.

Возвращение Николая Ростова в полк. Уже подъезжая к полку, Ростов испытывает те же чувства, что и при подъ­езде домой. Чувство успокоения Ростова после вступление в привычные условия полковой жизни. Он почувствовал, что здесь он дома, под родительским кровом. После про­игрыша Долохову Николай решает служить хорошо, быть отличным товарищем и офицером, т. е. прекрасным чело­веком. Стоянка Павлоградского полка около Бартенштейна. Голод и болезни солдат в Павлоградском полку. От них полк потерял почти половину людей. Солдаты питаются машкиным корнем. И весной среди солдат начинается болезнь, которая проявляется в опухоли ног, рук и лица. Врачи считают, что причиной всему машкин корень. Дружба Ростова с Денисовым. Николай чувствует, что такой друж­бе не в последнюю очередь помогла несчастная любовь Де­нисова к Наташе. Эпизод спасения Николаем от голода ста­рика поляка и его дочери с ребенком. Он привозит семью к себе на квартиру и содержит до тех пор, пока старик не по­правился. Некоторые товарищи говорят, что Ростов хитер: под прикрытием помощи живет с полькой. Ростов вспыхи­вает, дело доходит почти до дуэли. Ростов объясняет Дени­сову, что полька ему как сестра. Денисов восклицает: «Экая дурацкая ваша порода ростовская», подразумевая, конеч­но, отношение Наташи к нему как к брату.

Денисов и Ростов со своим полком на аванпостах. Офи­церская землянка. Денисов силой отбивает у своих транс­порт продовольствия, предназначенный для пехотного пол-

ка. Его сопровождают два офицера, которые говорят, что Денисову придется ответить за буйство. Солдатам полка раздают сухари, остается еще, чтобы поделиться с други­ми эскадронами. Поездка Денисова в штаб для улажива­ния этого дела. Его рассказ о встрече там с Теляниным и из­биении им Телянина и других штабных чиновников. Дени­сов возвратился в возбужденном состоянии, не мог говорить и задыхался. Телянин оказывается комиссионером в штабе, т. е. это он, по словам Денисова, морит голодом солдат. Де­нисов говорит, что он бы убил Телянина, если бы его не от­няли. Привлечение Денисова к ответственности за отбитие транспорта и буйство в штабе. Дело Денисова может окон­читься разжалованием. Денисов в глубине души боится суда и мучится этим делом. Ранение Денисова и поступле­ние его в госпиталь. За несколько дней до происшествия Де­нисова ранили в мякоть верхней части ноги, он воспользо­вался этим и лег в госпиталь.

Перемирие между русскими и французами после Фридландского сражения. Поездка Николая Ростова к Денисову в госпиталь. Разговор Николая с доктором. Доктор не пу­скает Ростова в госпиталь, так как там тиф. Ростов спраши­вает о Денисове, доктор говорит, что тот умер, но все же пу­скает Ростова самого поискать друга, может, тот жив. Ро­стов осматривает солдатские палаты. Тяжелое впечатле­ние Ростова при виде больных и раненых. Солдаты лежат на полу, на соломе и шинелях, большая часть в забытьи. Те, которые были в сознании, смотрят на Ростова с прось­бой о помощи и с завистью к чужому здоровью. Среди жи­вых были мертвые, которых не успели убрать. Ростов бы­стрее уходит оттуда.

Ростов в офицерских палатах. Встреча его с раненым Тушиным. Тушину отрезали руку, но он с той же покорно­стью принимает и это событие. Положение раны Денисова. Хоть рана была небольшой и была нанесена шесть недель назад, она не заживала. Чтение Денисовым ответа на бума­

гу следственной комиссии по делу с провиантскими чинов­никами. В середине чтения улан советует Денисову просить помилования у государя. Но Денисов поначалу противится, говорит, что он не крал. Но в итоге Денисов решает подать через Ростова просьбу на имя государя о помиловании.

Поездка Ростова по делу Денисова в Тильзит. Тиль­зитское свидание Александра I с Наполеоном. Наполеон подает императору Александру руку, оба они скрываются в палатке. Борис Друбецкой в свите императора. Его успех по службе. Борис состоит при свите государя, два раза он ездит с поручениями к самому государю, так что тот знал его в лицо. Борис становится за своего. Друг Бориса граф Жилинский устраивает для своих знакомых французов ужин. Приход Ростова к Борису во время ужина. Ростов, как и большинство людей в армии, еще не привык к тому, что заключено перемирие и французы теперь друзья. Бо­рис и Жилинский не очень рады приезду Ростова. Разговор Николая с Борисом о деле Денисова. Борис крутит, вертит, видно, что ему не хочется браться за дело Денисова. Ростов говорит, что если тот не хочет, то пусть прямо так и скажет. Борис отвечает, что поможет чем сможет.

Николай Ростов в штатском платье бродит по улицам города. Его мысли о встрече с государем и подаче ему пись­ма Денисова. Николай думает, что Борис не хочет ему помо­гать и не надо, между ними все кончено, но Ростов не уедет, пока не решит с письмом Денисова. Теперь он не упустит случая подойти к самому императору, как это было после Аустерлица. Ростов в приемной императора. Встреча Нико­лая Ростова со знакомым кавалерийским генералом и его просьба передать письмо. Генерал был бывшим начальни­ком Ростова. В эту кампанию он заслужил особую милость государя. Генерал берет письмо Денисова. Выход Алексан­дра I. Восторг Ростова при виде царя. Генерал что-то долго говорит императору. Государь отвечает, что не может, так как закон сильнее его.

Дружеское свидание русского и французского импера­торов. Оба императора на равных общаются друг с другом. Наполеон награждает орденом Почетного легиона солдата-преображенца Лазарева. Батальон французской гвардии дает обед Преображенскому батальону. Николая мучают странные мысли о бесполезности войны, в которой пострада­ло столько людей. Ведь теперь Наполеон — друг Александра, он держит себя высокомерно, его уважает и любит импера­тор. Обед Николая в трактире. Горячая вспышка Ростова по поводу суждений офицеров о мире и о союзе с французами. Офицеры в трактире были недовольны миром. Николай воз­мущается, что солдаты не имеют права рассуждать о решени­ях государя. Но солдаты не согласны с Николаем, им прика­зывают рубиться, они рубятся, а думать не их дело.

Читать еще:  Что писал киплинг. Редьярд киплинг краткая биография

Лев Толстой — Война и мир. Том 2

Лев Толстой — Война и мир. Том 2 краткое содержание

Война и мир. Том 2 читать онлайн бесплатно

Война и Мир

1868 ru ru Vitmaier Sergei Chumakov adeptt [email protected] FB Tools; emeditor, FB Editor v2.0 2009-12-15 http://www.lib.ru 5D7BC7E3-279A-4E64-8822-28A051E6158E 2.1

v 1.0 — создание fb2 Vitmaier

2.0 — 26 дек 2006 — изменения в форматировании

2.1 — генеральная уборка, небольшая вычитка и добавление обложки by adeptt — декабрь 2009 г.

Лев Николаевич Толстой

ВОЙНА И МИР

В начале 1806 года Николай Ростов вернулся в отпуск. Денисов ехал тоже домой в Воронеж, и Ростов уговорил его ехать с собой до Москвы и остановиться у них в доме. На предпоследней станции, встретив товарища, Денисов выпил с ним три бутылки вина и подъезжая к Москве, несмотря на ухабы дороги, не просыпался, лежа на дне перекладных саней, подле Ростова, который, по мере приближения к Москве, приходил все более и более в нетерпение.

«Скоро ли? Скоро ли? О, эти несносные улицы, лавки, калачи, фонари, извозчики!» думал Ростов, когда уже они записали свои отпуски на заставе и въехали в Москву.

— Денисов, приехали! Спит! — говорил он, всем телом подаваясь вперед, как будто он этим положением надеялся ускорить движение саней. Денисов не откликался.

— Вот он угол-перекресток, где Захар извозчик стоит; вот он и Захар, и всё та же лошадь. Вот и лавочка, где пряники покупали. Скоро ли? Ну!

— К какому дому-то? — спросил ямщик.

— Да вон на конце, к большому, как ты не видишь! Это наш дом, — говорил Ростов, — ведь это наш дом! Денисов! Денисов! Сейчас приедем.

Денисов поднял голову, откашлялся и ничего не ответил.

— Дмитрий, — обратился Ростов к лакею на облучке. — Ведь это у нас огонь?

— Так точно-с и у папеньки в кабинете светится.

— Еще не ложились? А? как ты думаешь? Смотри же не забудь, тотчас достань мне новую венгерку, — прибавил Ростов, ощупывая новые усы. — Ну же пошел, — кричал он ямщику. — Да проснись же, Вася, — обращался он к Денисову, который опять опустил голову. — Да ну же, пошел, три целковых на водку, пошел! — закричал Ростов, когда уже сани были за три дома от подъезда. Ему казалось, что лошади не двигаются. Наконец сани взяли вправо к подъезду; над головой своей Ростов увидал знакомый карниз с отбитой штукатуркой, крыльцо, тротуарный столб. Он на ходу выскочил из саней и побежал в сени. Дом также стоял неподвижно, нерадушно, как будто ему дела не было до того, кто приехал в него. В сенях никого не было. «Боже мой! все ли благополучно?» подумал Ростов, с замиранием сердца останавливаясь на минуту и тотчас пускаясь бежать дальше по сеням и знакомым, покривившимся ступеням. Всё та же дверная ручка замка, за нечистоту которой сердилась графиня, также слабо отворялась. В передней горела одна сальная свеча.

Старик Михайла спал на ларе. Прокофий, выездной лакей, тот, который был так силен, что за задок поднимал карету, сидел и вязал из покромок лапти. Он взглянул на отворившуюся дверь, и равнодушное, сонное выражение его вдруг преобразилось в восторженно-испуганное.

— Батюшки, светы! Граф молодой! — вскрикнул он, узнав молодого барина. — Что ж это? Голубчик мой! — И Прокофий, трясясь от волненья, бросился к двери в гостиную, вероятно для того, чтобы объявить, но видно опять раздумал, вернулся назад и припал к плечу молодого барина.

— Здоровы? — спросил Ростов, выдергивая у него свою руку.

— Слава Богу! Всё слава Богу! сейчас только покушали! Дай на себя посмотреть, ваше сиятельство!

— Всё совсем благополучно?

— Слава Богу, слава Богу!

Ростов, забыв совершенно о Денисове, не желая никому дать предупредить себя, скинул шубу и на цыпочках побежал в темную, большую залу. Всё то же, те же ломберные столы, та же люстра в чехле; но кто-то уж видел молодого барина, и не успел он добежать до гостиной, как что-то стремительно, как буря, вылетело из боковой двери и обняло и стало целовать его. Еще другое, третье такое же существо выскочило из другой, третьей двери; еще объятия, еще поцелуи, еще крики, слезы радости. Он не мог разобрать, где и кто папа, кто Наташа, кто Петя. Все кричали, говорили и целовали его в одно и то же время. Только матери не было в числе их — это он помнил.

— А я то, не знал… Николушка… друг мой!

— Вот он… наш то… Друг мой, Коля… Переменился! Нет свечей! Чаю!

— Да меня-то поцелуй!

— Душенька… а меня-то.

Соня, Наташа, Петя, Анна Михайловна, Вера, старый граф, обнимали его; и люди и горничные, наполнив комнаты, приговаривали и ахали.

Петя повис на его ногах. — А меня-то! — кричал он. Наташа, после того, как она, пригнув его к себе, расцеловала всё его лицо, отскочила от него и держась за полу его венгерки, прыгала как коза всё на одном месте и пронзительно визжала.

Со всех сторон были блестящие слезами радости, любящие глаза, со всех сторон были губы, искавшие поцелуя.

Соня красная, как кумач, тоже держалась за его руку и вся сияла в блаженном взгляде, устремленном в его глаза, которых она ждала. Соне минуло уже 16 лет, и она была очень красива, особенно в эту минуту счастливого, восторженного оживления. Она смотрела на него, не спуская глаз, улыбаясь и задерживая дыхание. Он благодарно взглянул на нее; но всё еще ждал и искал кого-то. Старая графиня еще не выходила. И вот послышались шаги в дверях. Шаги такие быстрые, что это не могли быть шаги его матери.

Но это была она в новом, незнакомом еще ему, сшитом без него платье. Все оставили его, и он побежал к ней. Когда они сошлись, она упала на его грудь рыдая. Она не могла поднять лица и только прижимала его к холодным снуркам его венгерки. Денисов, никем не замеченный, войдя в комнату, стоял тут же и, глядя на них, тер себе глаза.

— Василий Денисов, друг вашего сына, — сказал он, рекомендуясь графу, вопросительно смотревшему на него.

— Милости прошу. Знаю, знаю, — сказал граф, целуя и обнимая Денисова. — Николушка писал… Наташа, Вера, вот он Денисов.

Те же счастливые, восторженные лица обратились на мохнатую фигуру Денисова и окружили его.

— Голубчик, Денисов! — визгнула Наташа, не помнившая себя от восторга, подскочила к нему, обняла и поцеловала его. Все смутились поступком Наташи. Денисов тоже покраснел, но улыбнулся и взяв руку Наташи, поцеловал ее.

Денисова отвели в приготовленную для него комнату, а Ростовы все собрались в диванную около Николушки.

Старая графиня, не выпуская его руки, которую она всякую минуту целовала, сидела с ним рядом; остальные, столпившись вокруг них, ловили каждое его движенье, слово, взгляд, и не спускали с него восторженно-влюбленных глаз. Брат и сестры спорили и перехватывали места друг у друга поближе к нему, и дрались за то, кому принести ему чай, платок, трубку.

Ростов был очень счастлив любовью, которую ему выказывали; но первая минута его встречи была так блаженна, что теперешнего его счастия ему казалось мало, и он всё ждал чего-то еще, и еще, и еще.

На другое утро приезжие спали с дороги до 10-го часа.

В предшествующей комнате валялись сабли, сумки, ташки, раскрытые чемоданы, грязные сапоги. Вычищенные две пары со шпорами были только что поставлены у стенки. Слуги приносили умывальники, горячую воду для бритья и вычищенные платья. Пахло табаком и мужчинами.

— Гей, Г’ишка, т’убку! — крикнул хриплый голос Васьки Денисова. — Ростов, вставай!

Ростов, протирая слипавшиеся глаза, поднял спутанную голову с жаркой подушки.

— Поздно, десятыйй час, — отвечал Наташин голос, и в соседней комнате послышалось шуршанье крахмаленных платьев, шопот и смех девичьих голосов, и в чуть растворенную дверь мелькнуло что-то голубое, ленты, черные волоса и веселые лица. Это была Наташа с Соней и Петей, которые пришли наведаться, не встал ли.

— Николенька, вставай! — опять послышался голос Наташи у двери.

В это время Петя, в первой комнате, увидав и схватив сабли, и испытывая тот восторг, который испытывают мальчики, при виде воинственного старшего брата, и забыв, что сестрам неприлично видеть раздетых мужчин, отворил дверь.

— Это твоя сабля? — кричал он. Девочки отскочили. Денисов с испуганными глазами спрятал свои мохнатые ноги в одеяло, оглядываясь за помощью на товарища. Дверь пропустила Петю и опять затворилась. За дверью послышался смех.

Источники:

http://tolstoy-lit.ru/tolstoy/proza/vojna-i-mir/vojna-i-mir-2-2-2.htm
http://vsesochineniya.ru/kratkoe-soderzhanie-tom-ii-chast-vtoraya-vojna-i-mir-tolstoj.html
http://nice-books.ru/books/proza/klassicheskaja-proza/136573-lev-tolstoi-voina-i-mir-tom-2.html

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector