0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Вирджиния вульф на маяк о чем. Вирджиния вулфна маяк

Вирджиния вульф на маяк о чем. Вирджиния вулфна маяк

  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 589 798
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 548 421

© Гениева Е., вступительная статья, 2014

© Суриц Е., перевод на русский язык, примечания, 2014

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

– Да, непременно, если завтра погода будет хорошая, – сказала миссис Рэмзи. – Только уж встать придется пораньше, – прибавила она.

Ее сына эти слова невероятно обрадовали, будто экспедиция твердо назначена и чудо, которого он ждал, кажется, целую вечность, теперь вот-вот, после ночной темноты и дневного пути по воде, наконец совершится. Принадлежа уже в свои шесть лет к славному цеху тех, кто не раскладывает ощущений по полочкам, для кого настоящее сызмальства тронуто тенью нависшего будущего и с первых дней каждый миг задержан и выделен, озарен или отуманен внезапным поворотом чувства, Джеймс Рэмзи, сидя на полу и вырезая картинки из иллюстрированного каталога Офицерского магазина, при словах матери наделил изображение ледника небесным блаженством. Ледник оправился в счастье. Тачка, газонокосилка, плеск поседевших, ждущих дождя тополей, грай грачей, шелест швабр и платьев – все это различалось и преображалось у него в голове, уже с помощью кода и тайнописи, тогда как воплощенная суровость на вид, он так строго поглядывал из-под высокого лба свирепыми, безупречно честными голубыми глазами на слабости человечества, что мать, следившая за аккуратным продвижением ножниц, воображала его вершителем правосудия в горностаях и пурпуре либо вдохновителем важных и неумолимых государственных перемен.

– Да, но только, – сказал его отец, остановясь под окном гостиной, – погода будет плохая.

Окажись под рукой топор, кочерга или другое оружие, каким бы можно пробить отцовскую грудь, Джеймс бы его прикончил на месте. Так выводило детей из себя само присутствие мистера Рэмзи; когда он так вот стоял, узкий, как нож, острый, как лезвие, и саркастически усмехался, не только довольный тем, что огорчил сына и выставил в глупом свете жену, которая в сто тысяч раз его во всех отношениях лучше (думал Джеймс), но и тайно гордясь непогрешимостью своих умозаключений. То, что он сказал, была правда. Вечно была правда. На неправду он был неспособен; никогда не подтасовывал фактов; ни единого слова неприятного не мог опустить ради пользы или удовольствия любого из смертных, тем паче ради детей, которые, плоть от плоти его, с младых ногтей обязаны были помнить, что жизнь – вещь нешуточная; факты неумолимы; и путь к той обетованной стране, где гаснут лучезарнейшие мечты и утлые челны гибнут во мгле (мистер Рэмзи распрямился и маленькими сощуренными голубыми глазками обшаривал горизонт), путь этот прежде всего требует мужества, правдолюбия, выдержки.

– Но погода еще, может быть, будет хорошая – я надеюсь, она будет хорошая, – сказала миссис Рэмзи и несколько нервно дернула красно-бурый чулок, который вязала. Если она с ним управится к завтраму, если они в конце концов выберутся на маяк, она подарит чулки смотрителю для сынишки с туберкулезом бедра; прибавит еще газет, табаку, да и мало ли что еще тут валяется, в общем-то без толку, дом захламляет, и отправит беднягам, которым, наверное, до смерти надоело день-деньской только и делать, что начищать фонарь, поправлять фитиль и копошиться в крохотном садике – пусть хоть немного порадуются. Да, вот каково это – месяц, а то и дольше быть отрезанным на скале с теннисную площадку размером? Не получать ни писем, ни газет, не видеть живой души; женатому – не видеть жену, не знать про детей, может, они заболели, руки-ноги переломали; день за днем смотреть на пустые волны, а когда поднимается буря – все окна в пене, и птицы насмерть разбиваются о фонарь, и башню качает, и носа наружу не высунешь, не то тебя смоет. Вот каково это? Как бы вам такое понравилось? – спрашивала она, адресуясь в основном к дочерям. И совсем по-другому добавляла, что надо, чем можно, стараться им помочь.

Читать еще:  Произведения жоржа бизе. Жорж бизе краткая биография

– Резко западный ветер, – сказал атеист Тэнсли, сопровождавший мистера Рэмзи на вечерней прогулке туда-сюда, туда-сюда по садовой террасе, и, растопырив костлявую пятерню, пропустил ветер между пальцев. То есть, иными словами, самый что ни на есть неудачный ветер для высадки у маяка. Да, он любит говорить неприятные вещи, миссис Рэмзи не отрицала; и что за манера соваться, вконец огорчать Джеймса; но все равно она его не даст им в обиду. Атеист. Тоже – прозвище. Атеистишка. Роза его дразнит; Пру дразнит; Эндрю, Джеспер, Роджер – все его дразнят; даже Таксик, старикашка без единого зуба, и тот его тяпнул за то (по заключению Нэнси), что он сто десятый молодой человек из тех, кто погнался за ними вслед до самых Гебридов, а ведь как бы славно побыть тут одним.

– Вздор, – очень строго сказала миссис Рэмзи.

И дело даже не в склонности к преувеличеньям, которая у детей от нее, и не в намеке (справедливом, конечно) на то, что она слишком много народу приглашает к себе, а надо бы размещать в городке, но она не позволит нелюбезного отношения к своим гостям, особенно к молодым людям, которые бедны как церковная крыса, «способностей необыкновенных», муж говорил; от души ему преданы и приехали сюда отдохнуть. Впрочем, она вообще брала под крыло представителей противоположного пола; она не собиралась объяснять почему – за рыцарство, доблесть, за то, что составляют законы, правят Индией, управляют финансами, в конце концов, за отношение к ней самой, которое женщине просто не может не льстить, – такое доверчивое, мальчишеское, почтительное; которое старая женщина вполне может позволить юнцу, не роняя себя; и беда той девушке – не дай бог такого кому-нибудь из ее дочерей, – которая этого не оценит и не почует нутром, что за этим стоит.

Она строго одернула Нэнси. Он за ними не гнался. Его пригласили.

Из всего этого как-то надо было выпутываться. Есть, наверное, простой, менее изнурительный путь. Она вздохнула. Когда смотрелась в зеркало, видела впалые щеки, седые волосы в свои пятьдесят, она думала, что, наверное, можно бы и ловчее со всем этим управляться: муж; деньги; его книги. Но зато себя лично ей не в чем упрекнуть – нет, никогда ни на секунду она не пожалела о взятом решении; не избегала трудностей; не пренебрегала своим долгом. Вид у нее был грозный, и дочки – Пру, Нэнси, Роза, – подняв глаза от тарелок после того, как им досталось за Чарльза Тэнсли, только молчком могли предаваться своим предательским любимым идеям насчет другой жизни, совсем не такой, как у нее; возможно, в Париже; повольготней; не в вечных хлопотах о ком-то; потому что поклонение, рыцарство, Британский банк, Индийская империя, перстни, жабо в кружевах были, честно сказать, у них под сомненьем, хотя все это и сопрягалось в девичьих сердцах с представлением о красоте и о мужественности и заставляло, сидя за столом под взором матери, уважать ее странную строгость правил и эти ее преувеличенные понятия об учтивости (так королева поднимает из грязи ногу нищего и обмывает), когда она строго их одернула из-за несчастного атеистишки, который погнался за ними – или, если точнее сказать, – был приглашен погостить у них на острове Скай.

Читать еще:  Дмитрий Брекоткин сейчас. Дмитрий Брекоткин и КВН

– Завтра у маяка нельзя будет высадиться, – сказал Чарльз Тэнсли и хлопнул в ладоши, стоя под окном рядом с ее мужем. В самом деле, кажется, он достаточно высказался. Пора бы уж, кажется, оставить их с Джеймсом в покое; пусть бы продолжали беседовать. Она на него посмотрела. Жалкий экземпляр, говорили дети, сплошное недоразумение. В крикет играть не умеет; горбится; шаркает. Злая ехидна, – говорил Эндрю. Они раскусили, что ему в жизни нужно одно – вечно взад-вперед прогуливаться с мистером Рэмзи и толковать, кто обосновал то, кто доказал это, кто тоньше всех понимает латинских поэтов, кто «блестящ, но, полагаю, недостаточно основателен», кто несомненно «одареннейший человек в Бейллиоле[1]», кто покамест прозябает в Бедфорде[2] или в Бристоле, но о нем еще заговорят, когда его Пролегомены[3] (мистер Тэнсли захватил с собою первые страницы машинописи на случай, если мистер Рэмзи захочет взглянуть) к какой-то области математики или философии будут опубликованы.

Вирджиния Вульф: На маяк

«На маяк» относят к числу самых известных произведений Вирджинии Вулф, британской писательницы, которая не просто экспериментировала с прозой, а подчиняла ее себе, придавала ей подчас необычные, но самые выразительные и наилучшим образом подходящие именно для ее видения мира формы.

«На маяк» — это также своего рода эксперимент. Эта книга посвящена очень многим вещам и в то же время довольно абстрактна. Она имеет основу классического английского романа, однако одновременно с этим это — на 100% модернистское произведение. «На маяк» описывает целую жизнь, перебирая события всего двух дней.

Центральной темой романа «На маяк» становится женщина, один человек, который волшебным образом подчиняет себе окружающих, становится для них путеводной звездой, своеобразным центром притяжения, которых «держит» их на протяжении всей их жизни.

То, что делает эта женщина, миссис Рэмзи — прекрасно. Она объединяет в своем доме друзей, строит свою семью, попутно решает множество проблем и, что, пожалуй, самое важное, неуловимо меняет судьбу каждого из тех, с кем сталкивается. Подобные люди есть в жизни каждого из нас — порой мимолетная встреча нечаянно вспоминается, проявляет себя в самых неожиданных ситуациях, интонациях, поступках.

Изображая свою героиню, Вулф вкладывает в нее очень много собственной любви — считается, что прообразом миссис Рэмзи была мать писательницы. Более того, вся книга «На маяк» построена на детских переживаниях Вулф, а также на более поздних событиях из ее жизни, которые были адаптированы, пропущены через призму эмоций. Именно благодаря этому писательнице удается находить столь яркие образы, создавать великолепные декорации, выписывать едва различимые оттенки чувств так, что читатель даже не воспринимает или понимает их, а ощущает.

Кроме того, в какой-то мере книга посвящена времени — тому, как оно течет и как проходит жизнь в этом течении. Этот мотив наиболее четко ощущается в том, как писательница выстроила композицию романа: он разделен на три части, каждая из которых — отдельный сюжет. Между этими частями существует взаимосвязь, которая заключается не только в общих героях, но и во времени — автор делает своеобразные «срезы» жизни, разнося происходящие события несколькими годами. В то же время каждую из этих частей Вулф условно обозначает как день, ночь и рассвет, которые идут друг за другом. В итоге «На маяк» становится уникальным произведением — кажется, будто Вулф подчиняет себе время, эмоции, образы, перестраивая их так, как ей угодно.

Читать еще:  Жанна бадоева сейчас. Личная жизнь Жанны Бадоевой

Наконец, стоит отдать должное именно изобразительному таланту писательницы. «На маяк» — великолепный пример того, что в книге каждое слово может быть важным и обязательным, может задавать тон и рождать самостоятельные образы: Вулф приводит такие сравнения, использует такие обороты, что изображаемые ею декорации, персонажи, эмоции и события становятся объемными, реальными, вырастают на книжных страницах и ощущаются особенно остро.

По всем этим, да и многим другим причинам и саму Вирджинию Вулф, и, в частности роман «На маяк» нередко ставят в один ряд с величайшими писателями и произведениями прошлого века, удостаивают званий «лучших», «талантливейших», однако все это ложно. Вулф и ее роман стоят в стороне от прочих и просто не могут с чем-то сравниваться или сопоставляться. «На маяк» — это уникальная книга, которую можно смело рекомендовать каждому, кто хочет получать от литературы подлинное удовольствие.

На маяк

Семья Рэмзи: отец — мистер Рэмзи, мать — миссис Рэмзи (50 лет, но ещё довольно привлекательна), дети — Нэнси, Джеймс, Кэм, Пру, Роза, Эндрю, Джеспер, Роджер. Живут на острове Скай. Вдалеке виден маяк. Сначала в повествовании присутствует очень много мыслей матери, она даёт оценку всему происходящему. События показаны с её точки зрения. Дети очень сильно хотят поехать на маяк, на протяжении всей книги просятся туда съездить, мать их воодушевляет, говоря, что завтра будет хорошая погода, и они поедут, но отец вечно разочаровывает, утверждая, что погода будет плохая. Поэтому дети озлоблены на отца, а Джеймсу даже хочется его убить.

Чарльз Тэнсли, из бедной семьи, приехал к ним погостить. Дети дали ему прозвище «Атеист», они его невзлюбили. Минта Дойл и Пол Рэйли — друзья семьи. В середине книги женятся, но супружеская жизнь у них не заладилась. Август Кармайкл — старый поэт. Принимает опиум. Каждый год приезжает к ним. Лили Бриско — художница Уильям Бэнкс — квартировал вместе с ЛБ, пытался ухаживать за ней, хотя годился ей в отцы. Все были уверены, что они поженятся. Но этого не произошло.

Как-то раз Нэнси, Минта и Пол пошли прогуляться и обещали придти до ужина, но Минта потеряла бабушкину брошку, а в это время начался прилив, и им пришлось вернуться домой. Пол решил, что он встанет ни свет ни заря, чтобы найти эту брошку, но Минте ничего не скажет. Миссис Рэмзи была недовольна их опозданием.

Появляются мысли Пру и Лили, а под конец Лили становится главной героиней. Проходит время. Война. Мать внезапно умирает ночью. Пру, выданная замуж, умирает от первых родов. Эндрю погибает во Франции от взрыва гранаты. А.Кармайкл выпустил сборник стихов, который имел неожиданный успех.

Дом был брошен, сад зарос. Как-то раз отец, Кэм и Джеймс все-таки отправились на маяк. Отец вытащил детей рано утром из постели, чтобы осуществить их детскую мечту. Но дети совсем не рады. Маяк больше не привлекает их так, как прежде. Они ненавидят отца за то, что он всегда делает все так, как хочется ему. Они решили устроить заговор против тиранства отца и молчаливо переглядываются, когда тот сделает или скажет что-нибудь подтверждающее их теорию: мистер Рэмзи — невыносимый эгоист, попирающий чужое достоинство.

Лили вспоминает миссис Рэмзи: «некоторые её просто не выносили, считали слишком резкой, самоуверенной. Даже её красота кой-кого раздражала. Однообразная, говорили, всегда одинаковая. И с мужем поставить себя не умела и скрытная чересчур» Однако, когда они уже подъезжали к маяку, отец внезапно похвалил Джеймса за то, что тот хорошо правил лодкой, чего Джеймс совсем не ожидал. Дети были приятно поражены. Приехав на маяк, они высадились на берег и выгрузили свёртки для смотрителей маяка.

Источники:

http://www.litmir.me/br/?b=30183&p=1
http://lazzy.ru/detail/339.html
http://briefly.ru/virg-vulf/na_majak/

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector