3 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

В память об элвисе пресли. Даншен С

В память об элвисе пресли. Даншен С

Даншен С. Элвис Пресли: Реванш Юга

который знает, что дьявол всегда где-то рядом

которая доказала ему, что ангелы существуют

Мемфис, четверг 8 августа 1984 года

Когда я был маленьким, то представлял себя в виде героев из комиксов и фильмов, которые смотрел в кино. Я вырос, цепляясь за эту мечту, и в конце концов она сбылась. Чего еще желать человеку.

Под конец дня центральные улицы города, обезлюдевшие из-за масштабных ремонтных работ с целью вернуть блеск бывшей мировой столице хлопка, изнывают от всепроникающей жары. По оси север — юг, параллельной Миссисипи, пролегли траншеи для будущих трамвайных путей, вынуждая редких прохожих двигаться замысловатым маршрутом в обход насыпей, ям и сваленных в беспорядке труб. С высоты они, должно быть, напоминают хаотично движущихся муравьев.

Фасады домов образуют заслон для влажного зноя, то ли спускающегося с грозового неба, то ли поднимающегося от грязных вод реки, тяжелый запах которой разносит теплый ветерок из Арканзаса. Бизнесмены в строгих костюмах и секретарши, мучающие себя колготками, обязательными для работающей американской женщины, идут, глядя под ноги и думая лишь о том, чтобы поскорей добраться до «дома, милого дома» с кондиционером. Все пытаются обогнуть последнее препятствие: в погоне за легким сюжетом для вечерних новостей съемочная группа местного телевидения просит жителей Мемфиса поделиться воспоминаниями о громкой отставке президента Ричарда Никсона, которая произошла ровно десять лет тому назад.

А три недели назад Америка отмечала еще один славный юбилей: тридцатилетие выхода в Мемфисе — 19 июля 1954 года — первого диска Элвиса Пресли под маркой фирмы «Сан». Склонная к упрощениям пресса охотно провозглашает эту дату днем рождения рок-н-ролла, и журналисты, стараясь раздобыть материал, не преминули расспросить свидетелей этого события через семь лет после кончины главного действующего лица.

Парадоксальным образом именно в Мемфисе юбилей прошел тише всего. С тех пор как центр хлопковой индустрии переместился в развивающиеся страны, столица американского Среднего Юга охотно ностальгировала о былом экономическом величии, однако упорно отказывалась хвалиться музыкальным достоянием, хотя оно и превратило ее в перекресток популярных музыкальных течений XX века. В противоположность Новому Орлеану, с готовностью заявляющему свои права на джаз, Мемфис отмахивался от замечательного наследия, оставленного пионерами блюза, кантри, рок-н-ролла и музыки соул.

Это чувство, близкое к чувству стыда, особенно явно ощущалось в середине восьмидесятых. Бил-стрит, расположенная в нескольких кабельтовых от отеля «Пибоди» (говорят, что его холл расположен у самой дельты), представляла собой лишь длинную череду остовов домов, сплошь поросших сорняками и дожидающихся сноса. Там, где когда-то билось сердце черной Америки, едва теплятся воспоминания в обстановке под стать фильму «Безумный Макс»: днем здесь безнадежно пусто, а по ночам снуют торговцы крэком. Только после избрания первого мэра-афроамериканца в начале следующего десятилетия Мемфис признает свое культурное прошлое и возродит Бил-стрит из пепла.

Это неприятие в основном обусловлено расовой и социальной пропастью между здешними общинами. Вотчина помещиков-южан с замашками аристократов, Мемфис не мог допустить, что своей известностью он обязан фольклору люмпен-пролетариев, черных и белых, своим потом взрастивших их благосостояние. «Представьте себе на минуту, что слава Афин пережила века благодаря рабам, а не философам», — ответил мне уязвленно один стареющий магнат местной экономики, когда я расспрашивал его об этом странном пробеле. Однако тем летом 1984 года тридцатилетие первого успеха Элвиса вызвало небывалый наплыв его почитателей в Грейсленд — его имение, ставшее объектом паломничества; жители Мемфиса смотрели на это поклонение сквозь пальцы только потому, что их собственная религия запрещала им отвергать доллары, пролившиеся благодатным дождем из туристических туч.

Сэм Филлипс, человек, открывший Пресли, не обладает той же щепетильностью, что и местные олигархи, к которым он принадлежит с тех пор, как прибыль от продажи певца гиганту грамзаписи Ар-си-эй (RCA) позволила ему проникнуть в замкнутый круг доморощенных капиталистов. Не чувствуя себя униженным связью с Королем, он все же сразу тускнеет от усталости, когда с ним заговаривают о дебюте Элвиса, и более-менее вежливо выпроваживает тех, кто вновь и вновь просит его рассказать историю, которая уже набила ему оскомину. И все же я приехал в Мемфис, чтобы взять у него интервью, поговорить о его работе с певцами в стиле блюз из дельты Миссисипи.

Переговоры с Филлипсом дались непросто, только по настоятельной просьбе одного общего друга он согласился встретиться со мной на нейтральной территории — на складе-магазине одного из своих племянников, занимающегося оптовой торговлей пластинками, — поставив жесткое условие: ни слова о Пресли. Предостережение излишне. Меня интересует совсем другое: Филлипс может многое порассказать о создании своей студии «Сан» в то время, когда мало кто интересовался певцами блюза со Среднего Юга, так что самый пресыщенный собеседник будет слушать его раскрыв рот.

Но по ходу беседы срабатывает неумолимая логика, следуя которой Филлипс бросил афроамериканскую музыку ради Пресли: не в силах долго придерживаться собственного изначального решения, он первым заводит разговор об Элвисе. По его словам, вторжение Элвиса в его жизнь стало одновременно благословением и проклятием: благословением — потому что принесло его маленькой студии грамзаписи баснословные барыши, обеспечив завидное место в пантеоне рок-н-ролла, проклятием — потому что заставило его навсегда расстаться с мечтой о том, чтобы дать южному ритм-энд-блюзу мировую аудиторию, которой он заслуживал. «Я мечтал совершить то, что фирма типа „Стакс“ совершила в Мемфисе десятью годами позже с Отисом Реддингом, группой Сэм и Дэйв или Джонни Тейлором», — признался он.

Читать еще:  Жилище ирокезов. Общественное устройство

Настойчивость, с какой он оправдывает двойной выбор — творческий и экономический, — перед которым его поставил неожиданный успех Пресли в 1954 году, не позволяет сомневаться в его искренности: «С самого начала я хотел, чтобы музыку негров оценили по достоинству, чтобы широкая публика заинтересовалась их художественным даром. На мой взгляд, было в этой музыке что-то жизненное, неповторимое, и если я о чем и жалею, так это что не смог продолжать записывать чернокожих музыкантов после успеха Элвиса и других моих белых артистов. Нужно понять, что я стоял во главе крошечного предприятия и должен был в первую очередь думать о его будущем — а заодно и о будущем моей семьи.

Чего только не говорили по этому поводу! Лорейн Смит (тетка Пресли. — С. Д.) договорилась до того, что будто бы я запросил у Элвиса пятьсот долларов за его первую пластинку. Конечно же это неправда. Вот почему я всегда отказываюсь давать интервью. За славой я не гонюсь, история всем воздаст по заслугам, но я хочу, чтобы мне верили, когда я говорю, что никогда не стремился раскручивать хиты ради денег. Как ни странно, это чистая правда. Мне было интересно добиться, чтобы на записи в студии проявилась аура моих певцов, и это чудо произошло с Элвисом».

Не могу удержаться от соблазна и спрашиваю, действительно ли именно он в свое время изрек, что разбогатеет в тот день, когда найдет белого, способного петь, как черный. Не пытаясь уйти от вопроса, Филлипс сорвал покров с тайны, которой окутан необыкновенный успех Пресли, — неоднозначных межрасовых отношений на американском Юге, из-за чего большинство критиков видели в Пресли узурпатора, без зазрения совести ограбившего культуру черного Юга. «Люди так и не поняли, что я хотел сказать, потому что легче легкого приписать нечистые намерения тому, кто добился успеха. Им хотелось считать, что я готов на всё ради денег и что моей единственной заботой было отнять талант у черных, чтобы наградить им белого. На самом деле я просто констатировал факт. В Америке пятидесятых годов для молодежи не было ничего. Как только малыш перерастал считалочки, то есть становился старше четырех-пяти лет, — всё. Потом — для тех, кому за двадцать пять, — приходил джаз, но в промежутке — пустота. Юношеству, а этот возраст очень важен, не предлагали ничего подходящего. Им нужен был стиль, о котором они могли бы сказать: „Папе с мамой это не нравится, а вот я обожаю!“

Читать онлайн «Элвис Пресли: Реванш Юга» автора Даншен Себастьян — RuLit — Страница 62

Его превосходная память сослужила ему добрую службу; Элвис знал наизусть длиннейшие монологи, будь то знаменитая речь Линкольна в Геттисберге, которой он не позабыл со школьных лет, или прощальное выступление генерала Макартура — земляка-южанина, победителя Японии в 1945 году, который чуть не вверг планету в третью мировую войну во время конфликта в Корее, — оно произвело на него сильное впечатление. Еще в отроческие годы он легко запоминал песни, услышанные по радио или в магазинах грампластинок Мемфиса. С тех пор он почти мгновенно запоминал мелодии и слова, с первого же прослушивания, — дар, которым восхищался его продюсер Стив Шоулс: «Он запоминал песню с первого раза — мелодию, аккорды, почти все слова. Со второго прослушивания он знал ее наизусть. Бывало, я говорил ему после дубля: „Мне кажется, ты ошибся в таком-то куплете“. Он отвечал: „Не думаю, мистер Шоулс“. Я слушал заново, проверяя слова по бумажке, и он оказывался прав. У него была почти фотографическая память».

И тем не менее работа в студии по конвейерному методу, с его систематической повторяемостью, в конце концов уничтожила претензии на оригинальность со стороны артиста, который до сих пор считал делом чести выкладываться до конца. Аккомпаниаторы остались те же, но сам Элвис уже не мог позволить себе работать с прежней требовательностью: чересчур плотный график не оставлял на это времени.

Ситуация еще более осложнилась, когда в рабочие планы пришлось втискивать первые киносъемки. Еще занимаясь делами Эдди Арнольда, полковник понял, насколько удачно зрительный ряд дополняет звуковой. На родине Голливуда седьмая муза заговорила, чтобы запеть, о чем красноречиво свидетельствовала роль Эла Джонсона в первом звуковом фильме в истории кино — «Певец джаза». Паркер также сознавал, что вторжение телевидения в повседневную жизнь американцев изменило расстановку сил, создав дополнительный фильтр на пути между пластинкой и Голливудом. Прежде чем планировать появление певца на большом экране, нужно, чтобы его лицо и его музыка примелькались на «голубом».

Боб Нил уже вел переговоры с каналами Си-би-эс и Эн-би-си еще до того, как Том Паркер взял руководство карьерой Элвиса в свои руки. По своему обыкновению Паркер пожал плоды чужих трудов и с декабря 1955 года со свойственным ему краснобайством стал растравлять соперничество между крупнейшими американскими сетями, едва успев сосватать Пресли Ар-си-эй.

Читать еще:  Хоббит сэм актер. Сэмуайс Гэмджи (Samwise Gamgee)

Для телевизионной индустрии, которая в пятидесятые годы была еще молода, королевским временем был вечер субботы и воскресенья: именно тогда и передавали эстрадные программы. На Эн-би-си шоу вел певец Перри Комо — один из самых популярных голосов в Америке середины века; в то же время на Си-би-эс шла передача Джимми и Томми Дорси. Два брата, саксофонист и трубач, прославились в разгар эры свинга, дирижируя двумя самыми популярными тогда оркестрами. Наряду с Бенни Гудманом, Арти Шоу и Гленном Миллером братья Дорси ввели репертуар джазовых биг-бендов в каждый американский дом, попутно выпустив внушительное количество пластинок. Раскрутивший Фрэнка Синатру Томми Дорси, кстати, был самым крупным дистрибьютором фирмы Ар-си-эй-Виктор до вторжения Элвиса в американскую музыкальную среду.

Опираясь на свою репутацию, братья Дорси каждую субботу в восемь вечера начинали передачу «Stage Show». Однако она потихоньку выдыхалась, и продюсер Джеки Глисон искал нечто, что привлекло бы аудиторию и перевесило чашу весов, начинавших склоняться в пользу конкурента Перри Комо. Со времен громкого появления Элвиса в Ар-си-эй о молодом певце с Юга, по которому сходят с ума девчонки, было много толков, и Глисон решил рискнуть, поставив Пресли в передачу четыре субботы подряд.

Первая передача состоялась 28 января 1956 года, сразу после выхода самой первой «сорокапятки» Пресли под маркой Ар-си-эй — «Отель, где разбиваются сердца». Запись проходила в Нью-Йорке, в студии Си-би-эс на Бродвее, в присутствии ведущего Билла Рэндла, служившего посредником между телеканалом и полковником. В той же передаче должна была петь джазовая певица Сара Вогэн. Для своего дебюта на «голубом экране» Пресли исполнил попурри из песен блюзмена Джо Тернера, а также свою версию песни «У меня есть женщина» («I Got a Woman») Рея Чарлза. Рейтинг программы был удовлетворительным, однако «Stage Show» не удалось заткнуть за пояс Комо.

Себастьян Даншен — Элвис Пресли: Реванш Юга

Поставленные перед фактом, Пресли смирились с положением. Так же будет и два года спустя, когда брат Вернона Вестер женится на младшей сестре Глэдис — Клетт. Молодая чета сначала поселилась в семье мужа, но дом на Оулд-Салтилло-роуд был слишком мал, чтобы вместить всех, а отношения между Джессом Пресли и его снохой обострились настолько, что та перебралась вместе с мужем к своей матери, которая с недавних пор овдовела.

Вернон и Глэдис являли собой типичный пример полусельского пролетариата, широко распространенного на Юге в период между двумя мировыми войнами. Пока Вернон хватался за любую работу, нанимаясь поденно сельхозрабочим, разносчиком или чернорабочим на стройке, Глэдис зарабатывала на жизнь шитьем платьев и фартуков на разных текстильных фабриках от Милл-Тауна до Тьюпело, просиживая за швейной машинкой по двенадцать часов в день шесть дней в неделю. Выдержать это было нелегко, но заработок в размере доллара в день высоко ценился в то время, когда просто-напросто иметь постоянную работу уже считалось победой над судьбой.

Эта стабильность пошатнулась одним летним днем 1934 года, когда Глэдис поняла, что беременна. Вынужденная уйти с работы по требованию врача, она неотступно побуждала мужа найти постоянное место, тем более что ей хотелось иметь собственный дом, чтобы воспитывать ребенка. Поработав какое-то время столяром, Вернон устроился молочником к Орвиллу Бину, местному животноводу. Как всякий порядочный землевладелец с Юга с патерналистскими замашками, Бин получал часть доходов, ссужая деньги своим работникам. Когда Вернон попросил его помочь с покупкой жилья, Бин предоставил ему земельный участок и 180 долларов, чтобы построить небольшой деревянный домишко с крылечком в районе Восточного Тьюпело. Теоретически дом был записан на Пресли, но если присмотреться, то видно, что месячные выплаты едва-едва покрывали проценты с ссуды и сильно походили на квартплату.

Шутган шэкс (shotgun shacks) простреливаемые лачуги — традиционное жилье самых обездоленных южан вне зависимости от цвета кожи называлось так не случайно: построенные из плохо подогнанных досок, они не защищали ни от холода, ни от жары, а сквозняки пронизывали их так же свободно, как пули.

Дом Пресли — 306 по Норт-Салтилло-роуд — одна из таких типичных лачуг, трагичную поэтичность которых передали фотографы времен кризиса — Уолкер Эванс, Доротея Ланж и Юдора Уэлти. Поставленная на сваях, чтобы не смыло грязевым потоком во время сильного дождя (частая беда в этих краях), она была размером восемь на четыре метра и состояла всего из двух квадратных помещений — комнаты и кухни, разделенных печной трубой. Из мебели имелись только железная кровать, стол, несколько стульев и дощатый буфет. Водопровода не было, воду качали насосом на улице, рядом с туалетной кабинкой. Впоследствии, когда в рамках «нового курса», провозглашенного президентом Рузвельтом, в долине реки Теннесси начались крупные строительные работы, в дом провели электричество: по потолку проложили провод, с которого свисала лампочка, а в стену вделали розетку чисто символического назначения: у Пресли не было ни одного электроприбора.

Тем временем при свете керосиновых ламп Глэдис Пресли собиралась рожать. Схватки начались вечером в понедельник 7 января 1935 года. За врачом посылать не стали, чтобы сэкономить пятнадцать долларов, но мать Вернона, соседку и местную акушерку призвали на помощь, пока будущий отец ожидал в соседней комнате. Только в середине ночи все-таки решились обратиться к доктору Ханту, потому что роды оказались трудными. Причина была проста: Глэдис ждала близнецов, но первый из них уже умер, когда явился на свет 8 января, около четырех часов утра, на полчаса раньше своего брата.

Читать еще:  Данил Плужников. Биография

Закон Божий не позволяет хоронить дитя без имени, и Пресли решили назвать старшего из близнецов Джессом в честь деда по отцовской линии и дали ему второе имя — Гарон; в тот же день его положили в крошечный гробик, купленный на деньги родни, и на следующее утро похоронили на небольшом кладбище в Прайсвилле, в нескольких километрах от Восточного Тьюпело.

Зато второй близнец был живехонек, родители дали ему имя Элвис Арон: Арон, библейское имя, позаимствованное у друга семьи, было созвучно «Гарону», а «Элвис» было второе имя Вернона. Происхождение этого мало распространенного имени не вполне ясно; иногда его связывают с Элвином — старосаксонским словом, означающим «благородный друг», но, скорее всего, Элвис происходит от Альвиса — персонажа скандинавской мифологии, посватавшегося к дочери Тора и обращенного в камень рассерженным богом. Чтобы понять, каким образом зять скандинавского божества обрел последователей на Дальнем Юге первой половины XX века, придется распутывать клубок миграционных маршрутов между Европой и Америкой.

Кончина Джесса Гарона нанесла глубокую рану супругам Пресли, которые неукоснительно чтили его память, регулярно посещая кладбище и возлагая цветы на его безымянную могилку, часто вместе с Элвисом, которому пришлось считаться с отсутствующим братом всю свою жизнь. Самое сильное потрясение испытала Глэдис, отличавшаяся неустойчивой психикой (в ее семье с давних пор была склонность к депрессии). Несмотря на все усилия, ей так и не удастся родить других детей, в середине следующего десятилетия у нее будет два выкидыша. Чтобы как-то утешиться, она заявляла всем и каждому, что «умерший близнец отдает свои силы выжившему», и всегда ждала чего-то большего от единственного сына, которого окружила обожанием и чрезмерно опекала.

Соседи и друзья отзывались о Глэдис Пресли как о вечно встревоженной «наседке», старающейся забрать выводок под свое крыло, и Элвис сам это сознавал: «Мама никогда не спускала с меня глаз, мне даже не разрешалось пойти поиграть с приятелями у ручья по соседству с домом, так что я иногда сбегал. В наказание мама била меня, и я был уверен, что она меня не любит». Было совсем наоборот, но неоднозначность отношений между матерью и сыном еще усилилась из-за гнетущей тревоги женщины, одержимой мыслью об умершем сыне. Выказывая эгоизм в отношениях с Элвисом, Глэдис держалась до крайности строго с этим ребенком, которого считала восьмым чудом света.

Желание внушить ему хорошие манеры, чтобы он поднялся по социальной лестнице, удесятерялось под презрительными взглядами, которые местная мелкая буржуазия бросала на «белое отребье» из Восточного Тьюпело. Несмотря на Великую депрессию и бедняцкое происхождение, несмотря на собственную тягу к алкоголю и бытовому насилию, Глэдис Пресли собиралась сделать своего сына образцом благопристойности и учтивости, требуя, чтобы он обращался ко всем не скупясь на «мэм» и «сэр», ведь в этом и заключается легендарная южная учтивость и понятие о социальной иерархии, вдолбленное старой аристократией Юга низшим классам. Как охотно повторяет доктор Хант, когда дает в Тьюпело уроки Закона Божьего по утрам в воскресенье, вежливость — лучшее искупление бедности.

Слова хорошие, но кризис все не кончается, и учтивость — плохое средство от холода и голода. Сколько бы Пресли ни создавали себе репутацию достойной семьи, регулярно посещая баптистскую церковь Восточного Тьюпело, вокруг них нарастали проблемы, начиная с того, что мать и бабка Глэдис умерли одна за другой. Миссис Смит оставила после себя двух несовершеннолетних детей: Клетту, шестнадцатилетнюю девушку, вышедшую замуж за Вестера, брата Вернона, и Джонни, тринадцатилетнего мальчика, заботу о котором пришлось взять на себя старшим родственникам.

Несколько месяцев спустя, утром 5 апреля 1936 года, когда Элвису был год и три месяца, на Тьюпело обрушился торнадо такой силы, что впору было поверить проповедникам, сулившим Армагеддон тем из своих прихожан, которые перестали жить в страхе перед Господом. В считаные минуты ураган снес несколько десятков домов, оставив после себя больше двух сотен жертв. Восточный Тьюпело он обошел стороной, но это бедствие прозвучало предупреждением для Пресли, которым едва удавалось сводить концы с концами.

Глэдис не удалось вернуться обратно на швейную фабрику, пришлось браться за поденную работу на хлопковых полях, нося с собой ребенка, чтобы хоть чем-то дополнить скудный заработок мужа, не склонного к труду.

Самым драматическим моментом этой эпохи лишений стал ноябрь 1937 года, когда «Тьюпело джорнэл» объявил об аресте Вернона Пресли, уличенного в подделке чека с жалованьем, выданного его хозяином Орвиллом Бином. По воспоминаниям очевидцев, подделка принесла пару десятков долларов, не больше сорока. Это был жест отчаяния со стороны человека, пустившегося в сомнительное предприятие вместе с двумя сообщниками, чтобы купить хлопок и разделить его между тремя семьями. И все же на семью Пресли легло клеймо позора. После нескольких месяцев предварительного заключения Вернона приговорили к трем годам тюрьмы и отправили в Парчман, на ферму для исправительных работ в самом центре Дельты, где самые отбросы «белого отребья» жили вместе с неграми-заключенными, составлявшими большинство, в атмосфере ежедневного насилия, словно в концлагере.

Источники:

http://www.litmir.me/br/?b=197277&p=1
http://www.rulit.me/books/elvis-presli-revansh-yuga-read-298994-62.html
http://nice-books.ru/books/other-literature/muzyka-muzykanty/page-4-275607-sebastyan-danshen-elvis-presli-revansh-yuga.html

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector