1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Прерафаэлиты офелия. Миллес

Вслед за Офелией: трагическая судьба музы художников-прерафаэлитов

Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.

В трагедии Шекспира Офелия, развешивая венки на иве у реки, оступилась и упала в воду. «В трясину смерти» ее увлек поток, которому она не сопротивлялась. Но в тексте нет однозначных ответов на вопрос об обстоятельствах смерти Офелии, поэтому среди критиков споры длятся до сих пор: кто-то считает это несчастным случаем, примером трагической и бессмысленной смерти, кто-то настаивает на версии самоубийства по причине безумия и неразделенной любви к Гамлету. Милле изобразил тот момент, когда Офелия, упав в воду, отдается воле случая и не сопротивляясь расстается с жизнью. Ее лицо спокойно и безучастно. С мертвенной бледностью ее кожи контрастирует невероятно яркая и красочная природа, изображенная с ботанической точностью.

Моделью для Милле была 19-летняя Элизабет Элеонор Сиддал, британская художница, поэтесса и натурщица. Эта девушка стала музой для многих живописцев, ее можно увидеть на картинах Данте Габриэля Россетти, Уолтера Хоуэлла Деверелла, Уильяма Холмана Ханта. Ее называли феноменом XIX века, ведь, родившись в простой семье, она смогла стать одной из самых известных фигур викторианской эпохи, вдохновившей многих художников Братства прерафаэлитов. Кроме того, Элизабет была единственной женщиной среди художников, участвовавших в выставке прерафаэлитов в 1857 г.

Со своим будущем мужем, художником и поэтом Данте Габриэлем Россетти, Элизабет познакомилась незадолго до позирования для картины Милле. Она оказала большое влияние на творчество Россетти, стала для него музой, ученицей, моделью и возлюбленной. Однако семейное счастье было недолгим.

Элизабет позировала Милле в наполненной водой ванне. Это происходило зимой, и несмотря на то, что вода в ванне постоянно подогревалась, в результате продолжительного позирования девушка простудилась. Ее разгневанный отец после этого выставил художнику внушительный счет. Возможно, эта история закончилась бы благополучным выздоровлением и о ней бы после никто не вспомнил, но дело в том, что основным средством лечения на тот момент был лауданум – препарат, содержащий опиум. Во врачебной практике того времени эта было достаточно распространенным методом.

И без того слабое здоровье девушки было подорвано применением опасного препарата, по свидетельствам современников, Лиззи была больна туберкулезом. Кроме того, опиум вызвал наркотическую зависимость, и через несколько лет девушка скончалась от передозировки лауданумом. Это случилось через 2 года после ее свадьбы.

Некоторые знакомые высказывали предположение о том, что это было самоубийство – ее брак с Россетти нельзя было назвать счастливым, их ребенок умер при рождении. Всю оставшуюся жизнь Россетти страдал от приступов депрессии, кошмаров и угрызений совести, а забыться и уйти от действительности ему помогали алкоголь и наркотики.

Смерть Элизабет Риддал стала такой же загадкой, как и гибель Офелии, до сих пор не известно точно, случайно ли она приняла слишком большую дозу лауданума или сделала это сознательно. Из-за этой ошибки, стоившей ей жизни, она повторила трагическую судьбу литературной героини, в образе которой она 10 лет назад позировала для полотна Милле.

Читать еще:  Анна Пушакова: Сюнга. Откровенное искусство Японии

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:

История одного шедевра: «Офелия» Милле

По легенде, Элизабет Сиддал, с которой Джон Эверетт Милле писал тонущую Офелию, вскоре после завершения полотна скончалась. И хотя риск воспаления легких был вполне реален – девушка часами позировала, лежа в ванне, – к счастью, модель осталась жива, правда, не очень здорова. Для прерафаэлитов, стремившихся к предельному натурализму и писавших только с натуры, страдания натурщиков (их роли исполняли в основном друзья и родственники) были обычным делом. В целом как и страдания зрителей, совершенно растерявшихся при виде нового искусства, взбудоражившего Викторианскую Англию в 1850-х годах.

Из шекспировского «Гамлета» Милле не нашел сцены лучше, как гибель Офелии. Сошедшая с ума девушка, не дождавшаяся любви принца и потерявшая отца, сплела венок и предала себя воле волн. Искаженное лицо, сведенные судорогой руки, растрепавшиеся волосы и разметавшиеся цветы — таков образ агонии.

Несколько дней Милле писал по частям пейзаж, выбрав место у реки Хогсмилл, в графстве Суррей. При этом неизвестно, был ли художник точен в часах. По всей видимости, он писал в течение нескольких дней каждый раз в разное время суток, а затем «склеивал» этюды в мастерской.

Вот как Милле описывал свои впечатления от пленэров: «В течение одиннадцати часов я сижу в костюме под зонтиком, отбрасывающим тень размером не больше, чем полпенни, с детской кружечкой для питья… Мне угрожает, с одной стороны, предписание предстать перед магистратом за вторжение на поля и повреждение посевов, с другой — вторжение на поле быка, когда будет собран урожай. Мне угрожает ветер, который может снести меня в воду и познакомить с впечатлениями тонувшей Офелии, а также возможность (впрочем, маловероятная) полного исчезновения по вине прожорливых мух. Мое несчастье усугубляют два лебедя, упорно разглядывающие меня как раз с того места, которое я хочу рисовать, истребляя по ходу дела всю водную растительность, до которой они только могут дотянуться».

Для Офелии позировала 19-летняя Элизабет Сиддал, для которой было специально куплено старинное расшитое платье. Девушка терпеливо лежала в ванне, которую подогревали лампами. Есть история, что однажды одна из ламп перегорела, Элизабет замерзла и заболела туберкулезом. Однако есть версия, что Сиддал болела и до позирования. Как бы то ни было, Милле пришлось оплатить лечение.


Элизабет Сиддал

Каждый цветок в венке Офелии не только выписан так, что ботаник не придерется, но еще и наделен средневековым символизмом. (Правда, тут надо оговориться, что в Викторианской Англии уже мало кто помнил эту «цветочную азбуку»). Так, лютики — символ неблагодарности, инфантилизма; ива — отвергнутой любви; крапива — боли; маргаритки — невинности; розы — любви и красоты; фиалки и незабудки — верности; адонис — горя.

Джон Эверетт Милле был одним из основателей братства прерафаэлитов. Объединенные этим красивым словом авторы — причем не только живописцы, но также поэты, архитекторы, издатели и т. п. — полагали, что искусство Викторианской Англии зашло в тупик и должно вернуться к доакадемическим традициям, то есть к эпохе Перуджино, Фра Анжелико, Джованни Беллини. До конца неясно, почему на роль основателя академизма был выбран именно Рафаэль, а не, скажем, Леонардо да Винчи или Тициан.

Читать еще:  Инженеры чужой. История вселенной чужого

Восстав против Королевской академии художеств, определявшей лицо британского искусства, они выступали против условности «образцовых» произведений. По их мнению, искусство должно было способствовать возрождению духовности в человеке, нравственной чистоты и религиозности, не скованной обрядностью. Видимо поэтому они вольно трактовали евангельские сюжеты, отступая от принятых композиционных и колористических канонов. Правда, зрителям не все было понятно. Например, почему привычный им Иисус вдруг превратился в «рыжеволосого еврейского паренька, как написала критика о картине «Христос в родительском доме».


«Христос в родительском доме» (1850)

В качестве тем прерафаэлиты предпочитали сюжеты со скрытой драмой. Особенно о неразделенной или отвергнутой любви. Обращаясь к историческим сюжетам, прерафаэлиты старались быть максимально точны в изображении костюмов. Конечно, они не проводили дни напролет в архивах, но, например, во время путешествий в Италию копировали фрески, с которых потом брали материал для своих полотен.

Старые мастера, которым поклонялось братство, не знали того, что в XIX веке было само-собой разумеющимся в живописи: перспектива, свето-теневая лепка лица, пропорции тела. И прерафаэлитам, желавшим смотреть на мир, как это делали художники до Возрождения, надо было все это забыть. Однако, конечно, эта была абсолютная утопия.

Прерафаэлиты выбирали в качестве моделей друзей или родственников. На их картинах нет вымышленных или случайных лиц. Настаивали они и на необходимости писать только с натуры. Пейзажи требовали от живописцев выносливости. Шутка ли, сидеть или стоять часами под палящим солнцем, дождем или ветром?! Вероятно, поэтому пейзаж довольно быстро был оставлен.


«Мариана» (1851) Джона Эверетта Милле

Критика писала, что декларируя следование правде и приверженность простоте природы, прерафаэлиты на самом деле «рабски имитируют художественную неумелость». Несмотря на это, братству удалось сформировать новый стиль жизни и новый тип женской красоты.

Просуществовали прерафаэлиты недолго. Вскоре после признания публикой братство распалось, и ни одна попытка воссоединения не увенчалась успехом.

Милле был гением — в Королевскую академию художеств его приняли в 11 лет, и это при том, что уроки рисования он начал брать лишь за два года до того. Проведя восемь лет как прилежный живописец, в 1848 году на одной из выставок Милле познакомился с Холманом Хантом и Данте Габриэлем Россетти. Именно им принадлежит идея организации братства прерафаэлитов.

Поначалу критика — и, как следствие, отсутствие заказчиков — не беспокоила Милле. Все изменилось после женитьбы на Эффи Грей. Кстати, Милле увел ее у Джона Рескина. История эта достойна мелодрамы. После 5 лет брак Грей и Рескина так и не был консумирован. Это, а также супружеская неверность Эффи, стало причиной развода и последующей женитьбы с Милле.

Новобрачным нужно было на что-то жить, и тогда Милле начал писать быстро и продаваемо. Это означало отречение от идеалов прерафаэлитов, что вполне неплохо окупалось примерно по 30 тыс. фунтов в год. На портретах и пейзажах Милле заработал не только состояние, но и титул баронета, а затем и пост президента Королевской академии художеств.

Читать еще:  Аниме где любовь между братом и сестрой.

«Офелия» Джона Милле, расскладываем по полочкам

В 1894 году галерея Тейт получила в свою коллекцию картину, написанную одним из основателей Братства прерафаэлитов Джоном Эвереттом Милле. На полотне под названием «Офелия» изображена покончившая жизнь самоубийством героиня шекспировского «Гамлета».

Хотя «Офелия» — это ранняя прерафаэлитская работа — работа, которая противостояла прославленному художнику эпохи Возрождения Рафаэлю — она ​​имеет все черты присущие творчеству Братства прерафаэлитов: высокая детализация, особое внимание к природе, обильный цвет и сложная композиция. Шекспир был очень популярен в викторианскую эпоху, и драматическая смерть Офелии, часто становилась предметом произведений искусства в это время. Прерафаэлиты не уклонялись от сцен, которые были эмоционально или морально сложными, и часто останавливали выбор сюжета на теме смерти. В одной только коллекции галереи Тейт кроме «Офелии» имеются прерафаэлитские «Смерть Чаттертона» Генри Уоллиса и «Леди Шалотта» Джона Уильяма Уотерхауса.

Сегодня «Офелия» выставлена в Зале 1840 в Тейт и привлекает большое внимание посетителей. Кажется, что тело девушки подвешено в воде, почти полностью погруженное в нее, и только ее лицо, грудь, руки и несколько складок платья ломают поверхность воды. Офелия плывет по течению полностью покорная своей судьбе.

Недавно угасшая жизнь Офелии контрастирует с пышностью, которая ее окружает. Хотя множество цветов может показаться присутствующим только для того, чтобы добавить в сцену яркие оттенки, на самом деле Милле привнес в работу некий символизм, целенаправленно подбирая цветы, он написал их особенно тщательно, добиваясь ботанической правильности. Розы связаны с прозвищем Офелии, данным ей братом, — «Роза мая», а на оставленную любовь, боль и невинность указывают ивы, крапива и маргаритки. Анютины глазки символически похожи, демонстрируя несчастливую любовь, в то время как цепочка фиалок на шее Офелии указывает на верность и целомудрие, а также смерть — значение, утроенное маками и незабудками.

Чтобы идеально изобразить детали, такие как эффект развевающихся длинных волос и платья из серебристо-золотой парчи под водой, Милле нанял девушку по имени Элизабет Сиддал, которая лежа в ванне, наполненной водой позировала для картины в течение четырех месяцев; несмотря на то, что эта затея едва не закончилась для модели весьма трагично (она сильно заболела, лежа в остывшей воде, и чуть не умерла, художнику пришлось оплатить ее лечение) Элизабет и сама увлеклась рисованием.

Каким бы прекрасным ни был творческий союз Милле и Сиддал, эта молодая женщина с медными волосами стала особенной музой для Данте Габриэля Россетти и в 1860 году его невестой после нескольких непростых лет, неверности Россетти, его отказов от обещания жениться. Жизни Офелии и Элизабет Сиддал оказались связаны: обе женщины, страдающие от горя и депрессии, покончили самоубийством, неспособные жить после потери любимых. В феврале 1862 года всегда склонная к меланхолии Сиддал приняла большую дозу лаудана и умерла несколько дней спустя.

Поэтому «Офелия» Милле, изображающая молодую женщину с пустым лицом, кажется почти предчувствием; когда зритель узнает о том, что случилось с моделью, становится сложно отделить одну девушку от другой.

Источники:

http://kulturologia.ru/blogs/170316/28831/
http://diletant.media/articles/39612100/
http://zen.yandex.ru/media/id/5ae4a4b8c3321b1f23ef1ec5/5cd86da2c9c89500afe938bc

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector
×
×