0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Лидия чарская читать. Лидия чарская

Сказки.Рассказы.Стихи

Рассказы и сказки Лидии Чарской.Список произведений.Краткая биография,жизнь и творчество Лидии Чарской.

Рассказы из цикла «Записки маленькой гимназистки»

Сказки Лидии Чарской

Чарская Лидия Алексеевна.Краткая биография,жизнь и творчество.

(настоящая фамилия — Воронова, по мужу — Чурилова)
(1878-1937) русская писательница и актриса

Детство Лидии Чарской прошло в семье военного инженера, полковника. Мать умерла при родах, поэтому во многих ее произведениях слышится мотив сиротства. Девочка обожала отца и ненавидела мачеху, даже убегала из дома и из-за этого часто болела.
Однажды в течение многих дней ее выхаживала неизвестная женщина в белом. Девочка очень привязалась к ней, и лишь случайно выяснилось, что эта женщина — нелюбимая мачеха, которая с тех пор стала самым близким человеком для Лидии. В 1886 году девочку отдают в Павловский женский институт, находившийся в Петербурге. Все эти события позже отразились в ее повестях.

После окончания института в 1893 году Чарская не возвращается в родной дом и в восемнадцать лет выходит замуж за офицера Б. Чурилова. Совместная жизнь супругов продолжается недолго: вскоре они расстаются, и Лидия Чарская остается одна с сыном.
Она поступает на театрально-драматические курсы. В1898 году Чарской удается выдержать конкурс и поступить в Александрийский театр, в котором она проработала до 1924 года. Тогда Лидия и придумала сценический псевдоним — Чарская, этим же именем она стала подписывать впоследствии свои книги.

Театральная биография актрисы складывалась не так, как ей хотелось: она мечтала о ролях романтических героинь, таких, как Катерина из «Грозы» А. Островского, Луиза Миллер из «Разбойников» Ф. Шиллера. А ей приходилось играть характерные роли субреток или старух.

Первая повесть Чарской «Записки институтки» появилась в специальном журнале для девушек «Задушевное слово» в 1901 году. До закрытия журнала, последовавшего в 1918 году, в нем практически ежегодно печатались произведения писательницы.

За свои труды Чарская получала мизерные гонорары и была вынуждена писать много, — одно произведение за другим, что, несомненно, сказывалось на качестве. В ее книгах встречаются повторы, неряшливость языка, определенный схематизм сюжетных линий, часто попадаются общие места.

Хотя первое произведение Чарской было написано на основе ее собственных впечатлений и не отличалось особенной глубиной проработки характеров, оно привлекло внимание темой, которую она ввела в литературу. До нее никто не рассказывал так подробно и ярко о душной атмосфере закрытых привилегированных женских учебных учреждений России.
Первый ряд произведений Лидии Чарской, посвященных жизни маленьких затворниц, был создан на основе личных впечатлений: «За что?» (1909), «Большой Джон» (1910), «На всю жизнь» (1911), «Цель достигнута» (1911). Чарская воссоздала деликатный внутренний мир маленькой девочки, где грезы и страхи являются органическими составляющими мировосприятия. В произведениях Чарской соединились две традиции — яркая эмоциональность, свойственная сентиментализму начала XIX века, и обостренный интерес к миру грез и снов, привнесенный в литературу писателями-модернистами. От последних, в частности от Ф. Сологуба, Чарская унаследовала интерес к страшному. Она часто использует мотивы детских рассказов-страшилок, неизменно разоблачая их в конце сюжета.

Другой ряд произведений — «Княжна Джаваха» (1904), «Люда Влассовская» (1904), «Белые пелеринки» (1906), «Юность Лидии» (1912) — также биографичен, но события жизни писательницы служат в них только основой. Чарская конструирует романтический сюжет, допускает больший вымысел, причудливо переплетая между собой событийные линии. Но и здесь ярко воспроизведен внутренний мир девушки более старшего возраста, показано становление героини как личности. При всей безыскусности стиля произведения Чарской явились прекрасным воспитательным средством, именно поэтому их рекомендовали для библиотек различных учебных заведений.

Действительно, писательница строила интригу на приключениях или нравственных страданиях героев. Сентиментально-драматическая тональность, неопределенность судьбы героев, ожидание напряженной развязки привлекали внимание читателя, поддерживая в них интерес к сюжету до его разрешения.
Не случайно в Новодевичий монастырь к могиле княжны Джавахи — персонажа, придуманного Чарской, — стекались поклонницы. Одна из них, М. Цветаева, даже посвятила героине стихотворение «Нине Джавахе».

Возможно, успех Чарской объяснялся и тем, что большинство ее произведений написано от первого лица. В рассказах, посвященных жизни институток, подобный прием помогал представить их маленький мирок изнутри и без лишнего морализаторства показать его убогость и ограниченность.

В 1912 году К. Чуковский, выступавший в те годы в основном как критик, публикует разгромную статью, посвященную произведениям Чарской, оценивая ее творчество как своеобразную фабрику ужасов. Однако и он не мог не признать успех книг писательницы у читателей, в десятые годы переведенных на английский, немецкий и французский языки.
Некоторые произведения Чарской посвящены отдельным фактам отечественной истории («Смелая жизнь», 1905, о Н. Дуровой; «Газават», 1906). Любопытно издание «Один за всех. Повесть о жизни Сергия Радонежского, великого сподвижника земли русской», которое было проиллюстрировано репродукциями картин М. Нестерова, К. Брюллова, древними миниатюрами, фотографиями предметов старины.

Форма жития интенсивно развивалась в русской литературе на протяжении первого тридцатилетия XX века (произведения Б. Зайцева, Б. Пильняка). Чарская создает яркий рассказ о человеке, одним из первых утверждавшем необходимость объединения во имя борьбы с врагом. Вместе с тем писательница использует пример жизни Сергия и для выражения определенной нравственной концепции, в основе которой лежали идеалы добра и красоты.

Подобную же задачу выполняют и сказки Чарской, они весьма необычны по сюжетному построению и скорее напоминают небольшие новеллы, где героями становятся сказочные существа, короли, феи и злые волшебники. Простые люди могут превратиться в могущественных правителей, но они томятся в золотых клетках и обретают счастье только вырвавшись из них. Близость к природе, естественность чувств воспеваются Чарской как единственно возможные ценности.

Ее литературная жизнь продолжалась всего пятнадцать лет, за это время ею было написано около восьмидесяти книг прозы и поэзии. Многие писатели признавались, что прошли через ее школу, учились у нее приемам создания справедливых, благородных и щедрых героев.
Когда писательница лишилась работы и литературного заработка, читатели помогали ей: убирались в комнатах, мыли полы. Даже К. Чуковский не остался безучастным и добился, чтобы ее включили в список особо нуждающихся писателей.

Читать еще:  Ник и джо джонас. Ник джонас

Близкие всячески стремились поддержать Чарскую. Любопытно, что сотрудники Детиздата хотели выпустить сборник сочинений Чарской с предисловием Ф. Сологуба. Он живо откликнулся на предложение и написал в 1926 году одну из первых аналитических статей о творчестве Чарской. Но редактор журнала «Звезда» Л. Сейфуллина отвергла ее, и она осталась лежать в архиве.

С 1925 по 1929 год Чарская выпустила четыре маленькие книжки для детей под псевдонимом Н. Иванова, но полностью изменить ситуацию с изданием своих сочинений писательнице не удалось. Последовавшее вскоре изъятие ее книг из библиотек по специальному распоряжению Н. Крупской, определявшей культурную политику и установившей круг произведений, которые могли вредно повлиять на подрастающее поколение, привело к тому, что к началу войны имя писательницы практически не было известно читателю, которому предназначались ее книги.

В конце двадцатых годов у Лидии Чарской начал развиваться туберкулез. Друзьям удалось отправить ее на отдых в деревню. Особое участие в судьбе Чарской принимала О. Капица, негласный руководитель детской литературы. Рядом с Чарской находились и ее друзья: семья М. Зощенко, Е. Данько, В. Калицкая.

Писательница продолжала сочинять, вероятно, вела дневник. Любимым автором Чарской оставался Пушкин. Она признавалась: «Если отнять у меня возможность писать — я перестала бы жить, вызывать добрые чувства в юных читателях, поддерживать их интерес к окружающему, будить любовь к добру и правде, сострадание к бедным, священное пламя любви к родине». К сожалению, популярность Чарской оказалась ненужной во времена декларативной лозунговости.

Современный мир не воспринимает сентиментальный характер произведений учительницы, но будущим исследователям еще предстоит определить вклад Лидии Чарской в отечественную культуру, прояснить отдельные факты ее биографии.

Близкие похоронили Чарскую на Смоленском кладбище, поставили на могиле крест и ограду, но только благодаря почитателям и исследователям ее таланта после Великой Отечественной войны удалось разыскать захоронение и привести его в порядок.
———————————————————————
Рассказы и сказки Лидии Чарской.Биография,жизнь
и творчество Чарской.Читаем бесплатно онлайн.

Лидия Чарская — За что?

Лидия Чарская — За что? краткое содержание

За что? читать онлайн бесплатно

Лидия Алексеевна Чарская

Моя повесть о самой себе

Эту повесть детской души посвящаю дорогому отцу и другу.

Детства дни — луч солнца яркий,
Как мечта прекрасный луч.
Детство — утро золотое,
Без суровых, мглистых туч.

Как ни грустно горе в детстве,
То, что мнилось им тогда,
То пустым, ничтожным кажет
После, в зрелые года.

И охотно вновь ребенком
Я б желала снова стать,
Чтоб по детски наслаждаться,
И по детски же страдать…

Розы цвели и благоухали… Небо смеялось, и старый сад светло улыбался жаркой июльской улыбкой…

В глубоком кресле на веранде, облитой потоками золотых лучей, сидела больная. Ее бледное, усталое, изнуренное лицо, впалые, безжизненные глаза, ее прозрачная кожа и исхудалое тело говорили о продолжительном недуге.

Взгляд больной покоился на прильнувшей к ее коленям голове молодой женщины, которая приютилась у ее ног.

Эта молодая женщина составляла полную противоположность больной: она казалась воплощением жизни, несмотря на печальное выражение глаз, с любовью и сочувствием устремленных на больную.

Взор больной встретился с этим взором, пытливым и любящим… Легкий вздох приподнял исхудалую грудь… Что-то влажное и блестящее сверкнуло в глубоких страдальческих глазах. Больная положила свою прозрачную, исхудалую руку на русую головку, покоившуюся на ее коленях, и проговорила:

— Дитя мое! Не знаю, поможет ли мне небо юга, к которому меня посылают врачи, и долго ли я проживу на свете… Быть может нам не суждено больше увидеться… А потому у меня к тебе просьба… возможно, что уже последняя в жизни…Я уверена, что ты мне не откажешь…

Сухой прерывистый кашель прервал речь больной. Она откинулась на подушки, а когда приступ кашля прошел, продолжала слабым, тихим голосом:

— Наши жизни сплелись так тесно, так крепко… Судьба сблизила нас. Ты помнишь, какую огромную роль я сыграла в твоей жизни? Ты помнишь, сколько горя, злобы и вражды осталось позади нас; сколько ненависти было до тех пор, пока ты не узнала меня, моя девочка… Мы обе были виноваты. Я, смело войдя в твою жизнь, не смогла понять твою гордую, свободную, как птица, душу и невольно наносила ей одну сердечную рану за другой… Ты, возненавидя меня, замечала во мне только одни недостатки и видела в каждом моем поступке лишь темные стороны… Почему так распорядилась судьба? От чего она не сразу дала мне ключ к сердцу моей девочки? За что мы обе страдали так долго? Ты своей ненавистью и злобой ко мне, я — видя полное бессилие унять это чувство… Но, слава Богу, все это минуло как кошмар, как гадкий сон, как темный осенний вечер… И теперь, когда я завоевала любовь моей девочки, мне хотелось бы вспомнить то далекое, темное время, которое не вернуться уже никогда, вспомнить именно теперь, когда, может быть, я последние дни вижусь с тобой…

Голос больной слабел с каждой минутой… Это не был уже обычный человеческий голос: звоном голубиных крыльев, шелестом ветра, тихим журчанием реки веяло от него…

— Нет! Нет, мама! Не говори так! — с жаром воскликнула молодая женщина, прильнув горячим поцелуем к исхудалой руке. — Ты должна жить, жить для нас дорогая… Должна. Для семьи, для отца, для меня. Неужели же я нашла мое сокровище, мою маму, что бы потерять ее снова? Ты должна жить ради того, что бы дать мне возможность загладить все то зло, которое я причинила тебе когда—то невольно…

Легкая улыбка заиграла на печально красивом лице больной.

— Выслушай мою просьбу, девочка, — произнесла она тихо — тихо, чуть слышно. — Твои детские годы, вся твоя жизнь сложилась так странно и необычно, совсем не так как у других. И, по воле судьбы, мне пришлось в этом сыграть немалую роль… У тебя, я знаю, есть много юных друзей, которые жадно ловят каждое твое слово… Открой же им историю твоей жизни, твоего странного детства, расскажи им одну истинную правду без прикрас… А так как наши жизни сплетены так тесно, то это будет и повесть о той, которая тебя так любила, и которую ты так долго не могла понять… И пусть твои юные друзья узнают хорошие и плохие стороны одной человеческой души. Кто знает? — быть может эта правдивая история принесет пользу другим. Быть может им не безынтересно будет узнать о девочке, мечтавшей стать принцессой и оставшейся Сандрильоной. Увы! Сандрильоны встречаются чаще, много чаще чем принцессы. А одна гордая странная душа не хотела согласиться с этим… Быть может история этой странной души научит слишком гордых смирению, слишком несчастных одарит надеждой. Быть может, иных она наведет на размышление как трудно иногда нам понять наших близких, как легко — несправедливо их осудить, возненавидеть… Я знаю что тяжело будет тебе раскрыть целый ряд тайн и шаг за шагом описать твою жизнь не щадя себя…Но ты сделаешь это для меня и для тех, которых считаешь своими друзьями….

Читать еще:  Что такое сюжет в литературе кратко. Что такое сюжет

Новый приступ кашля прервал речь больной.

— Да, да… Я исполню твое желание, дорогая! — ответила стоявшая на коленях молодая женщина. — Клянусь тебе что, исполню все, что ты попросишь у меня! Я напишу всю правду, открою заветную тайну моей души, я расскажу им о той женщине, которая отплатила любовью за муки, лаской за вражду… Ты понимаешь меня, дорогая?

Глаза больной широко раскрылись. Улыбка счастья заиграла на лице.

А розы цвели и благоухали. Чудная сказка из зелени, солнца и цветов искрилась, сияла и тихо лепетала о чем—то кругом и над ними.

Вскоре больная уехала к другому солнцу, к другому небу и розам. А когда вернулась вполне поправившейся, здоровой и бодрой, она нашла у себя на столе объемистую рукопись, написанную по ее желанию.

Эта выздоровевшая больная моя вторая мать, а та, которая исполнила данное ей слово, — я.

Я написала мою повесть о самой себе, рассказала историю моего странного детства, открыл в ней всю мою душу…

Исполняя волю моей дорогой, я отдаю эту повесть вам на суд, мои милые юные друзья. Вероятно, многое в этой повести покажется вам странным, многое вызовет ваше недоумение. Быть может даже самый способ рассказа, в иных местах фантастический, полусказочный, вызовет ваше недоумение, покажется вам странным. Но — прочтите все до конца, и тогда вы поймете, чем объясняются эти кажущиеся странности, тогда только вы, узнав характер той, которая писала эту повесть, в состоянии будете объяснить себе ее странности.

О чем шептали старые сосны

Синим сапфиром горело небо над зеленой рощей.

Золотые иглы солнечных лучей пронзали и пышную листву берез, и бархатную хвою сосен, и серебряные листья стройных молоденьких тополей.

Ветер рябил изумрудную зелень, и шепот рощи разносился далеко — далеко…

Старые сосны шептали:

— Мы знаем славную сказку!

Им вторили кудрявые, белоснежные березы:

— И мы, и мы знаем сказку!

— Не сказку, а быль! Быль мы знаем! — звенели серебряными листьями молодые, гибкие тополя.

— Правдивую быль, прекрасную как сказка! Правдивую быль расскажем мы вам, — зашептали и сосны и березы и тополя разом.

Какая-то птичка чирикнула в кустах:

— Быль! Быль! Быль расскажут вам старые сосны. Слушайте! Слушайте их!

И сосны зашептали так тихо и так звонко в одно и то же время, что маленькая девочка, приютившаяся под одной из них, самой пышной и самой красивой, услышала все от слова до слова.

И правда: то была не сказка, а быль. Славная быль — сказка!

Жил на свете человек— шептали старые сосны, — прекрасный как солнце, с золотым сердцем, полным благородства и доброты. «Честность и труд» было его девизом, с которым он вступал на жизненный путь.

Жила-была, так же, девушка на свете, нежная, как цветок мимозы, кроткая как голубка, любимица семьи.

И встретились они оба, — и прекрасный как солнце, человек и кроткая, как голубка, девушка. Встретились, полюбили друг друга и поженились…

Ох, что это была за жизнь! Что это было за счастье! В сказках только встречается такое. Но так как жизнь не сказка, то в жизни нет полного счастья…

Стоял январь. Гудела вьюга. Метель плясала и кружилась над серым городом. Люди спешили в церковь. Было воскресение. И в этот день у счастливой пары родилась дочь, малюсенькая, малюсенькая девочка с живыми серыми глазами.

У колыбели девочки сошлись четыре добрые волшебницы, — или нет! не волшебницы, а, вернее четыре добрые, простые девушки, родные тетки новорожденной, сестры матери, лежавшей в соседней комнате на смертном одре.

— Какое странное лицо у девочки! — сказала старшая из теток, Юлия, поклонница всего таинственного — помяните мое слово, она не долго проживет, эта девочка.

Лидия Алексеевна Чарская

В этот день родилась русская детская писательница и актриса Лидия Алексеевна Чарская.

Лидия Алексеевна Воронова родилась в Санкт-Петербурге 19 января 1874 года у прикомандированного к Николаевской Инженерной академии поручика Лейб-Гвардии Егерского полка Алексея Александровича Воронова и Антонины Дмитриевны Крахоткиной.

Семья жила в достатке, родители любили свою дочь, и все, казалось, было радостным и безмятежным. Но не под счастливой звездой родилась маленькая Лида. Вскоре умерла ее мать. И всю свою любовь девочка перенесла на отца. Возможно, это помогло им обоим перенести тяжкую потерю. Вдвоем они проводили дивные вечера. И Лиде казалось, что так будет всегда.

Но однажды все переменилось. Отец женился. В дом вошла чужая женщина. Отношения с новой хозяйкой дома настолько не сложились, что Лида несколько раз убегала из дома. Тогда было решено отвезти ее в Петербург в Павловский женский институт. В то время семья жила в Шлиссельбурге, этого требовала военная служба отца. Дорогу Лида не помнила, но зато в памяти навсегда осталось тяжелое воспоминание от первой встречи с обстановкой института, который жил по строгим, раз и навсегда установленным правилам. Для живого впечатлительного ребенка институт показался казармой, тюрьмой, в которой ей предстояло теперь жить.

Несхожесть с другими детьми ее возраста проявилась довольно рано. Уже в 10 лет она писала стихи, а в 15 лет взяла за привычку вести дневник, записи которого частично сохранились.

В августе 1897 года Лидия подала прошение о приёме на драматические курсы в Императорское Санкт-Петербургское Театральное училище. На третьем курсе, играя в экзаменационных спектаклях в Михайловском театре, впервые начала использовать фамилию-псевдоним Чарская. Какой смысл вложила в это звучное слово Лидия Алексеевна, нам не известно. Но можно предположить, что оно родилось по аналогии со словами «чары», «очарованье», «колдовство». Роли ей доставались второстепенные, эпизодические, жалованье тоже было невелико.

Читать еще:  Мать симбы из мультфильма. Отец симбы

В сентябре 1900 года была утверждена неклассным художником на действительной службе в Императорских театрах. Окончив курсы спустя год она поступила в Александринский театр.

За работу в театре платили не слишком много, что в конечном итоге и подтолкнуло Лидию, очень нуждавшуюся в средствах, к писательскому делу: в 1901 году она начала писать повесть «Записки институтки», основанную на её школьных дневниках, которая публиковалась по частям в детском журнале «Задушевное слово», под её сценической фамилией Чарская.

Молодежь зачитывалась ее произведениями, восторженно встречая новые книги. В анкете, сделанной в одной детской библиотеке, на вопрос, чем не нравится библиотека, было получено в ответ: „Нет книг Чарской“». По словам Ф. Сологуба, «…популярность Крылова в России и Андерсена в Дании не достигла такой напряженности и пылкости…» Повести Лидии Алексеевны переводились на иностранные языки. Переведенная на немецкий, английский, французский, чешский языки, она вошла в каждый дом, в каждую семью, где росли дети. Была учреждена стипендия для гимназистов имени Чарской.

Повести «Княжна Джаваха», «Люда Влассовская», «Вторая Нина», «Записки маленькой гимназистки», «Сибирочка», «Лесовичка», рассказы «Волька», «Первый день», «Два сочельника», «Корректорша Варкунина», сказки «Золотая свирель», «Волшебная сказка» и другие — вот неполный перечень того, что взахлеб читало подрастающее поколение начала XX века.

После Октябрьской революции Чарская, как и все другие писатели дворянского происхождения с «буржуазно-мещанскими взглядами» в творчестве, попала под запрет, а её книги были причислены к бульварной литературе. В 1918 году закрылся журнал «Задушевное слово», и последняя повесть Лидии Чарской, «Мотылёк», так и осталась неоконченной; позднее она с огромным трудом опубликовала 4 маленькие книжки для детей под псевдонимом «Н. Иванова».

В 1924 году она ушла из театра, жила на актёрскую пенсию.

В школах устраивались «показательные суды» над Чарской. В 1920 году была составлена «Инструкция политико-просветительского отдела Наркомпроса о пересмотре и изъятии устаревшей литературы из общественных библиотек», в списке которой упомянуты книги Чарской. В дальнейшем инструкция была пересмотрена и многие книги вновь были разрешены, но произведения Чарской так и остались под запретом. В школах самым обидным для девочки стало обвинение в том, что она похожа на институтку из книг Чарской.

Сама писательница подвергалась травле со стороны коллег литераторов:

Виктор Шкловский написал статью «О пище богов и о Чарской» (название «Пища богов» он позаимствовал у Геpберта Уэллса) в «Литературной газете»:

«. Ко мне пришла веселая, шумливая компания пионеров. Шумели они о разном. И между прочим говорили они о том, можно ли читать Чарскую, можно ли читать Клавдию Лукашевич? Хорошая книга «Маленький лорд Фаунтлерой»? Они мне напомнили о таких книгах, которые я читал лет тридцать назад. В каких трещинах живут эти книги? Что им дает это паршивое бессмертие?

Эти институтки, которые описаны Чарской, – не думал я, что придется мне о них писать, – эти институтки были жалкие ограниченные люди. Они живут в плохих книгах, которые вы читаете....»

Корней Чуковский выступая на Первом съезде советских писателей:

«Нашим нынешним детским книгам надо противопоставить тогдашнюю детскую литературу для масс. Об этой детской литературе для масс принято теперь говорить очень много плохого, но самое плохое в этом отношении ещё не указано. Раньше всего необходимо сказать, что она была вся продажна и за планомерное развращение детей получала от правительства деньги. Чарскую нельзя трактовать (как её трактуют теперь) как пошлую романтическую институтку. Чарская отравляла детей сифилисом милитаристических и казарменно-патриотических чувств. «Победа русского оружия», «мощный двуглавый орёл», «русские молодецкие груди», «обожаемый русский монарх» — это было у неё на каждом шагу. Когда русское «христолюбивое воинство» ночью «искрошило» спящих горцев, она пролепетала со сладенькой институтской ужимкой: «Сладкое чувство удовлетворённой мести».«

Самуил Маршак на том же съезде:

«...вслед за яростными критическими атаками, которые он вел на слащавую и ядовитую романтику Чарской и ей подобных. «Убить» Чарскую, несмотря на ее мнимую хрупкость и воздушность, было не так-то легко. Ведь она и до сих пор продолжает, как это показала в своей статье писательница Е. Я. Данько, жить в детской среде, хотя и на подпольном положении. Но революция нанесла ей сокрушительный удар. Одновременно с институтскими повестями исчезли с лица нашей земли и святочные рассказы и слащавые стихи, приуроченные к праздникам

Поэтесса Елизавета Полонская сохранила в своем архиве письмо Чарской, написанное в 1920-е годы, в котором писательница рассказывает о своей тяжелой ситуации:

«…я третий месяц не плачу за квартиру…и боюсь последствий. Голодать я уже привыкла, но остаться без крова двум больным — мужу и мне — ужасно…«

Однако были и те, кто хорошо отзывался о Лидии Алексеевне. Борис Львович Васильев, сын офицера российской императорской армии и русской дворянки, автор повести «А зори здесь тихие» и сценария к фильму «Офицеры», однажды написал:

«Если Григорий Петрович Данилевский впервые представил мне историю не как перечень дат, а как цепь деяний давно почивших людей, то другой русский писатель сумел превратить этих мертвецов в живых, понятных и близких мне моих соотечественников. Имя этого писателя когда-то знали дети всей читающей России, а ныне оно прочно забыто, и если когда и поминается, то непременно с оттенком насмешливого пренебрежения. Я говорю о Лидии Алексеевне Чарской, чьи исторические повести — при всей их наивности! — не только излагали популярно русскую историю, но и учили восторгаться ею. А восторг перед историей родной страны есть эмоциональное выражение любви к ней. И первые уроки этой любви я получил из «Грозной дружины», «Дикаря», «Княжны Джавахи» и других повестей детской писательницы Лидии Чарской.«

И дети по-прежнему читали её книги, несмотря на то, что достать их было совсем не просто: очевидцы вспоминали, что соседские ребята приносили Чарской продукты и даже деньги, та взамен давала им почитать свои рукописи.

Чарская была кем-то вроде русской Джоан Роулинг, к тому же добропорядочной, благонамеренной и патриотичной. Она писала не только о сказочных персонажах и o гимназистках с институтками, но и, например, о героине Отечественной войны 1812 года кавалерист-девице Дуровой.

Всего за 20 лет творчества из-под пера писательницы вышли около 80 произведений.

Умерла Лидия Алексеевна в 1937 году в Петербурге и была похоронена на Смоленском кладбище.

Источники:

http://skazkibasni.com/lidiya-charskaya
http://nice-books.ru/books/detskaya-literarura/detskaja-proza/209104-lidiya-charskaya-za-chto.html
http://pikabu.ru/story/lidiya_alekseevna_charskaya_7201756

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector