2 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Лев толстой власть тьмы. Власть тьмы (пьеса)

Власть тьмы , или «Коготок увяз, всей птичке пропасть»

Осень. В просторной избе зажиточного, болезненного мужика Петра — жена Анисья, Акулина, его дочь от первого брака, поют песни. Сам хозяин в который раз зовет и ругает, грозясь рассчитать Никиту, щеголеватого парня лет двадцати пяти, работника ленивого и гулящего. За него с яростью вступается Анисья, а Анютка, их десятилетняя дочь, вбегает в горницу с рассказом о приезде Матрены и Акима, родителей Никиты. Услышав о предстоящей Никитиной женитьбе, Анисья «взбеленилась […] ровно овца круговая» и еще злобней набросилась на Петра, задумав любыми средствами расстроить свадьбу. Акулина знает тайные намерения мачехи. Никита открывает Анисье желание отца насильно женить его на девке-сироте Маринке. Анисья предупреждает: если что… «Жизни решусь! Согрешила я, закон рушила, да уж не ворочаться стать». Как Петр умрет, обещает взять Никиту в дом хозяином и разом покрыть все грехи.

Матрена застает их обнявшись, сочувствует Анисьиной жизни со стариком, обещает помешать Акиму и напоследок, тайно сговорившись, оставляет ей сонных порошков, снадобье опоить мужа — «никакого духу нет, а сила большая…». Заспорив при Петре с Акимом, Матрена порочит девку Марину, артельную кухарку, которую Никита обманул, живя прежде на чугунке. Никита лениво отпирается на людях, хоть и «боязно в неправде божиться». К радости Матрены сына оставляют в работниках еще на год.

От Анюты Никита узнает о приходе Марины, о её подозрениях и ревности. Акулина слышит из чулана, как Никита прогнал Марину: «Обидел ты её […] так-то и меня обидишь […] пес ты».

Проходит шесть месяцев. Умирающий Петр зовет Анисью, велит послать Акулину за сестрой. Анисья медлит, ищет деньги и не может найти. Как бы случайно навестить сына приходит Матрена с известием о свадьбе Маринки с вдовцом Семеном Матвеевичем. С глазу на глаз перегова­риваются Матрена с Анисьей о действии порошков, но Матрена предупреждает держать все в тайне от Никиты — «жалос-тив очень». Анисья трусит. В этот момент, держась за стенку, на крыльцо выползает Петр и просит в который раз послать Анютку за сестрой Марфой. Матрена отправляет Анисью немедля ошарить все места, чтобы найти деньги, а сама усаживается на крыльце с Петром. К воротам подъезжает Никита Хозяин расспрашивает его о пахоте, прощается, и Матрена уводит его в избу. Анисья мечется, молит о помощи Никиту. Деньги отыскиваются прямо на Петре — нащупала Матрена, торопит Анисью до прихода сестры скорей ставить самовар, а сама наставляет Никиту прежде всего «денежки не упустить», а уж потом и «баба в руках будет». «Если […] похрапывать начнет […] ей укороту можно сделать». А тут и Анисья выбегает из избы, бледная, вне себя, неся под фартуком деньги: «Помер никак. Я снимала, он и не почуял». Матрена, пользуясь её растерянностью, тут же передает деньги Никите, опередив приход Марфы и Акулины. Начинают обмывать покойника.

Проходит еще девять месяцев. Зима. Анисья ненарядная сидит за станом, ткет, ждет из города Никиту с Акулиной и, вместе с работником Митричем, Анютой и заглянувшей на огонек кумой, обсуждают Акулинины наряды, бесстыдство («растрепа-девка, нехалявая, а теперь расфуфырилась, раздулась, как пузырь на воде, я, говорит, хозяйка»), злой нрав, неудачные попытки выдать её замуж да сплавить быстрей, беспутство и пьянство Никиты. «Оплели меня, обули так ловко […] Ничего-то я сдуру не примечала […] а у них согласье было», — стонет Анисья.

Отворяется дверь. Входит Аким просить у Никиты денег на новую лошаденку. За ужином Анисья жалуется на «баловство» и безобразия Никиты, усовестить просит. На что Аким отвечает одно: «…Бога забыли» и рассказывает о ладном житье-бытье Маринки.

Никита пьяный, с мешком, узлом и с покупками в бумаге останав­ливается на пороге и начинает куражиться, не замечая отца. Следом идет разряженная Акулина. На просьбу Акима Никита вынимает деньги и созывает всех пить чай, приказывая Анисье ставить самовар. Анисья с трубой и столешником возвращается из чулана и смахивает полушальчик, купленный Акулиной. Вспыхивает ссора. Никита выталкивает Анисью, приговаривая Акулине: «Я хозяин […] Ее разлюбил, тебя полюбил. Моя власть. А ей арест». Потешась, возвращает Анисью, достает наливку, угощенье. Все собираются за столом, только Аким, видя неладное житье, отказывается от денег, еды и ночлега, и, уходя, пророчествует: «к погибели, значит, сын мой, к погибели…»

Осенним вечером в избе слышны говор и пьяные крики. Уезжают Акулинины сваты. Соседки судачат о приданом. Сама невеста лежит в сарае, занемогши животом. «С глазу», — уговаривает сватов Матрена, — а так «девка как литая — не ущипнешь». К Анисье после проводов гостей на двор вбегает Анютка: Акулина в амбар ушла, «я, говорит, не пойду замуж, я, говорит, помру». Слышен писк новорож­денного. Матрена с Анисьей торопятся скрыть, толкают Никиту в погреб рыть яму — «Земля-матушка никому не скажет, как корова языком слижет». Никита огрызается Анисье: «…опостылела она мне […] А тут порошки эти […] Да кабы я знал, я бы её, суку, убил тогда!» Медлит, упорствуе?: «Ведь это какое дело! Живая душа тоже…» — и все же сдается, берет младенца, завернутого в тряпье, мучается. Анисья выхватывает у него из рук ребенка, кидает в погреб и сталкивает Никиту вниз: «Задуши скорей, не будет живой!» Скоро Никита вылезает из погреба, трясется весь, со скребкой бросается на мать и Анисью, потом останав­ливается, бежит назад, прислушивается, начинает метаться: «Что они со мной сделали? […] Пищал как […] Как захрустит подо мной. И жив все, право, жив […] Решился я своей жизни…»

Читать еще:  Рынок еды на патонге. Ночной рынок на кароне, пхукет

Гости гуляют на Акулининой свадьбе. Во дворе слышны песни и бубенцы. По дорожке мимо сарая, где заснул в соломе с веревкой в руках пьяный Митрич, идут две девки: «Акулина […] и выть не выла…» Девок догоняет Марина и в ожидании мужа Семена видит Никиту, который ушел со свадьбы: «…А пуще всего тошно мне, Ма-ринушка, что один я и не с кем мне моего горя размыкать…» Разговор прерывает Семен и уводит жену к гостям. Никита, оставшись один, снимает сапоги и подбирает веревку, делает из нее петлю, прикидывает на шею, но замечает Матрену, а за ней нарядную, красивую, подвыпившую Анисью. В конце концов будто бы согласившись на уговоры, встает, обирает с себя солому, отсылая их вперед. Выпроводив мать и жену, снова садится, разувается. И вдруг пьяное бормо-танье Митрича: «Никого не боюсь […] людей не боюсь…» словно придает сил и решимости Никите.

В избе, полной народа, Акулина с женихом ждут благословения «вотчима». Среди гостей — Марина, муж её и урядник. Когда Анисья разносит вино, песни замолкают. Входит Никита, босой, ведя с собой Акима, и, вместо того чтобы взять икону, падает на колени и кается, к восторгу Акима, — «Божье дело идет…» — во всех грехах — в вине перед Мариной, в насильной смерти Петра, совращении Акулины и убийстве её ребеночка: «Отравил я отца, погубил я, пес, и дочь […] Я сделал, один я!» Отцу кланяется: «…говорил ты мне: «Коготок увяз, и всей птичке пропасть». Аким обнимает его. Свадьба расстроилась. Урядник зовет понятых допрашивать всех и вязать Никиту.

Лев толстой власть тьмы. Власть тьмы (пьеса)

Лев Николаевич Толстой

Власть тьмы, или «Коготок увяз, всей птичке пропасть»

драма в пяти действиях

А я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем.

Если же правый глаз соблазняет тебя, вырви его и брось от себя, ибо лучше, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну.

Петр – мужик богатый, 42-х лет, женат 2-м браком, болезненный.

Анисья – его жена, 32-х лет, щеголиха.

Акулина – дочь Петра от первого брака, 16-ти лет, крепка на ухо, дурковатая.

Анютка – вторая дочь, 10-ти лет.

Никита – их работник, 25-ти лет, щеголь.

Аким – отец Никиты, 50-ти лет, мужик невзрачный, богобоязненный.

Матрена – его жена, 50-ти лет.

Марина – девка-сирота, 22-х лет.

Действие происходит осенью в большом селе. Сцена представляет просторную избу Петра. Петр сидит на лавке, чинит хомут, Анисья и Акулина прядут.

Петр, Анисья и Акулина. Последние поют в два голоса.

Петр (выглядывает из окна). Опять лошади ушли. Того и гляди, жеребенка убьют. Микита, а Микита! Оглох! (Прислушивается. На баб:) Будет вам, не слыхать ничего.

Голос Никиты (с надворья). Чего?

Петр. Лошадей загони.

Голос Никиты. Загоню, дай срок.

Петр (качая головой). Уж эти работники! Был бы здоров, ни в жисть бы не стал держать. Один грех с ними. (Встает и опять садится.) Микит. Не докличешься. Подите, что ль, кто из вас. Акуль, поди загони.

Петр. А то чего ж?

Петр. Да и лодырь малый, нехозяйственный. Коли повернется, коли что.

Анисья. Сам-то ты больно шустер, с печи да на лавку. Только с людей взыскивать.

Петр. С вас не взыскивать, так в год дома не найдешь. Эх, народ!

Анисья. Десять делов в руки сунешь, да и ругаешься. На печи лежа приказывать легко.

Петр (вздыхая). Эх, кабы не хворь эта привязалась, и дня бы не стал держать.

Читать еще:  Мордовское подворье. Экскурсия

За сценой голос Акулины: «Псе, псе, псе. » Слышно, жеребенок ржет, и лошади вбегают в ворота. Ворота скрипят.

Бахарить – вот это его дело. Право, не стал бы держать.

Анисья (передразнивая). Не стану держать. Ты бы сам поворочал, тогда бы говорил.

Те же и Акулина.

Акулина (входит). Насилу загнала. Всё чалый.

Петр. Микита-то где ж?

Акулина. Микита-то? На улице стоит.

Петр. Чего ж он стоит?

Акулина. Чего стоит-то? Стоит за углом, калякает.

Петр. Не добьешься от нее толков. Да с кем калякает-то?

Петр махает на Акулину рукой; она садится за пряжу.

Анютка (вбегает. К матери). К Микитке отец с матерью пришли. Домой берут жить, однова дыхнуть.

Анютка. Пра! сейчас умереть! (Смеется.) Я мимо иду, Микита и говорит: прощай, говорит, теперь, Анна Петровна. Приходи ужо ко мне на свадьбу гулять. Я, говорит, ухожу от вас. Смеется сам.

Анисья (к мужу). Не больно тобою нуждаются. Вон он и сам сходить собрался. «Сгоню!», говорит.

Петр. И пущай идет; разве других не найду?

Анисья. А деньги-то зададены.

Анютка подходит к двери, слушает, что говорят, и уходит.

Анисья, Петр и Акулина.

Петр (хмурится). Деньги, коли что, летом отслужит.

Анисья. Да ты рад отпустить, – тебе с хлеба долой. Да зиму-то я одна и ворочай, как мерин какой. Девка-то не больно охоча работать, а ты на печи лежать будешь. Знаю я тебя.

Петр. Да что, ничего не слыхамши, попусту язык трепать.

Анисья. Полон двор скотины. Не продал корову-то и овец всех на зиму пустил, корму и воды не наготовишься, – а работника отпустить хочешь. Да не стану я мужицкую работу работать! Лягу, вот как ты же, на печь – пропадай все; как хочешь, так и делай.

Петр (к Акулине). Иди за кормом-то, что ли, – пора.

Акулина. За кормом? Ну, что ж. (Надевает кафтан и берет веревку.)

Анисья. Не буду я тебе работать. Буде уж, не стану. Работай сам.

Петр. Да буде. Чего взбеленилась? Ровно овца круговая.

Анисья. Сам ты кобель бешеный! Ни работы от тебя, ни радости. Только поедом ешь. Кобель потрясучий, право.

Петр (плюет и одевается). Тьфу ты! Прости, господи! Пойти узнать толком. (Выходит.)

Анисья (вдогонку). Гнилой черт, носастый!

Анисья и Акулина.

Акулина. Ты за что батю ругаешь?

Анисья. Ну тебя, дура. Молчи.

Акулина (подходит к двери). Знаю, чего ругаешь. Сама дура, пес ты. Не боюсь я тебя.

Анисья. Ты чего? (Вскакивает и ищет, чем бы ударить.) Мотри, я тебя рогачом.

Акулина (отворив дверь). Пес ты, дьявол, вот ты кто! Дьявол, пес, пес, дьявол! (Убегает.)

Анисья (задумывается). На свадьбу, говорит, приходи. Это что ж они вздумали? женить? Мотри, Микитка: коли это твои умыслы, я то сделаю. Нельзя мне без него жить. Не пущу я его.

Анисья и Никита.

Никита (входит, оглядываясь. Видя, что Анисья одна, быстро подходит к ней. Шепотом). Что, братец ты мой, беда. Приехал родитель, снимать хочет, – домой идти велит. Окончательно, говорит, женим тебя, и живи дома.

Анисья. Что же, женись. Мне-то что?

Никита. Вот так – так. Я рассчитываю, как получше дело обсудить, а она вон как: жениться велит. Что ж так? (Подмигивает.) Аль забыла.

Анисья. И женись, очень нужно.

Никита. Да ты что фыркаешь-то? Вишь ты, и погладиться не дается. Да ты чего?.

Анисья. А того, что бросить хочешь. А хочешь бросить, так и я не нуждаюсь. Вот тебе и сказ!

Никита. Да буде, Анисья. Разве я тебя забыть хочу? Ни в жисть. Окончательно тебя, значит, не брошу. А я так рассчитываю: что и женят, так к тебе же назад приду; только бы домой не брал.

Анисья. Очень ты мне нужен женатый-то.

Никита. Да как же, братец ты мой, – из отцовской воли опять-таки невозможно никак.

Власть тьмы

Спектакль дипломант Международного театрального фестиваля русской классической драматургии «Горячее сердце» в номинации «Лучший актерский состав фестиваля» (г. Кинешма 2015год)

Действующие лица и исполнители:

  • Никита — А.Ю. Карташев
  • Пётр — В.В. Межевикин
  • Анисья — заслуженная артистка России Е.Н. Полянская
  • Акулина — Е.В.Гусарова, С.А. Малых,О.А. Форопонова
  • Анютка —М.А. Еремеева,О.А. Форопонова
  • Аким — заслуженный артист России Н.Е. Чупров
  • Матрёна — заслуженная артистка России Т.Е.Попова
  • Марина — А.А. Сидорчук, Н.В. Ткаченко
  • Жених Акулины — С.Ю. Евдокимов
  • Женщины — Е.А. Автононова, С.А. Малых, Т.И. Помаз, Н.А.Захаркина
  • Постановка и сценография — И.М. Кондрашова
  • Художник по костюмам — Е.В. Антохина
  • Пластика — Л.В. Бухвостова
  • Вокальные номера — М.Н. Захарова

Премьера состоялась в ноябре 2010 года

Продолжительность спектакля — 1ч. 50 мин.

В ноябре 2010 г. исполнилось 100 лет со дня ухода Л.Н.Толстого из Ясной Поляны и из жизни. Во многих странах прошли Дни памяти одного из величайших прозаиков вселенной.

Читать еще:  Смех и здоровье. Смех - защитная реакция мозга

Целый век Россия живет без Толстого. Что сталось с нею, с людьми, с душой человеческой?

Появление на ноябрьской афише театра драмы имени Тургенева «Власть тьмы» — своего рода знак судьбы. Удивительное сближение: 20 декабря 1910 г. в Орле была сыграна премьера этой пьесы. Впрочем, Толстой до обидного редкий гость на нашей сцене. Почти шесть десятилетий отделяют нас от последней постановки: в начале 50-х годов играли «Анну Каренину». Само обращение к «Власти тьмы» — репертуарный поступок. Мрачен и горек колорит пьесы, хотя сегодня на фоне злодеяний из криминальных хроник и триллеров, которые с экрана входят в повседневную жизнь и приобретают характер обыденности, драма воспринимается, как прорыв к свету, к духовному очищению. В ней толстовский нравственный посыл, обращение к людям, чтобы опомнились, осознали, что происходит с душой. Поразительна современность пьесы, ее созвучие всему, что мы переживаем. Никакие реформы не приведут к желаемому счастью, если тьма в душе и Бога в ней нет, но при этом деньги — всему голова.

В основу пьесы легли реальные события. Хороший знакомый Толстого, тульский прокурор рассказал ему в начале 80-х гг. 19 века об уголовном деле крестьянина Ефрема Колоскова, который убил новорожденного младенца, прижитого от совращенной им падчерицы, а потом прилюдно покаялся на ее свадьбе и жаждал наказания. Толстой заинтересовался происшедшим, даже встречался с осужденным в тюрьме.

Весть о новом творении Толстого облетела обе театральные столицы. Знаменитые актеры уже выбирали себе роли, а М.Г.Савина, премьерша Александринки, которая в молодости свою карьеру начинала в Орле, приехала из Петербурга к Льву Николаевичу, просила дать ей «Власть тьмы» для бенефиса. Но пьеса была запрещена для российской сцены на целых девять лет! И вот тут произошло невероятное. Драму специально переводят для «Свободного театра», только что созданного в Париже молодым и дерзким режиссером-новатором Андре Антуаном. Премьера 1888 г. имела там огромный успех. Вскоре драма Толстого появилась на афише еще нескольких театров Парижа, потом в Брюсселе, Женеве, Милане, Риме. С 1895 г. началась сценическая история «Власти тьмы» в России. Повсюду отмечали особую смелость трагизма пьесы.

Замечательно, что среди постановок по классике в нашем театральном Тургеневском доме теперь есть спектакль по Толстому. Сразу возникают оригинальные значимые сцепления, исполненные особого смысла: Толстой и Орловский край, город Орел, где писатель бывал не раз. Толстой и Тургенев, их трудные и переменчивые отношения. Толстой и другие писатели-орловцы, с которыми он был знаком и дружен. И, быть может, поэтому сценическая история драмы на нашей сцене началась с яркого волнующего события — премьеры в Париже.

В 1977 г. младший внук Льва Николаевича — Сергей Михайлович Толстой (1911-1996 гг.), известный парижский врач, который кстати лечил И.А.Бунина, талантливый мемуарист создал во Франции Общество друзей Толстого. Последние годы после его кончины его вдова графиня Колетт Толстая и их сын Дмитрий, правнук писателя, возглавляют это объединение людей, поклоняющихся гению. В ноябре они провели в Париже литературно-театральный фестиваль, посвященный великому художнику и мыслителю, на который в рамках перекрестного года России и Франции был приглашен тургеневский театр.

18 ноября 2010, в канун памятной годовщины, драма представлена парижской публике на знакомой уже нам по весенним гастролям 2009 г. в связи с 200-летием Н.В.Гоголя сцене культурного центра Посольства Российской Федерации. На парижскую премьеру собрались многочисленные потомки Льва Николаевича. А в самый День памяти писателя, 20 ноября, театр выступил в Буживале, в Доме-музее Тургенева.

Волею случая актеры жили на Монмарте. Именно здесь, в одном из его переулков, начинался «Свободный театр» Антуана. Орловцы посетили толстовские и тургеневские места, возложили цветы к бюсту Л.Н.Толстого в сквере его имени.

В сценической версии «Власти тьмы», осуществленной молодым московским режиссером И.М.Кондрашовой и руководителем постановки заслуженным деятелем искусств России Б.Н.Голубицким, на первый план выдвинут и укрупнен образ работника Никиты (арт.А.Ю.Карташев). Пригожий молодой мужик постепенно осознает ужас своего грехопадения и в светлый миг покаяния пробуждается его душа, почти уничтоженная тьмой.

Отец Никиты неприметный косноязычный Аким (заслуженный артист России Н.Е.Чупров) живет по нравственному закону: человеку душа надобна, а без Божьего света — душа мертва.

Сотни тысяч писем получал Толстой, в Ясную Поляну к нему шли люди повидаться, исповедаться, посоветоваться о самом главном: Есть ли Бог? В чем смысл бытия? Как жить? С этими же вопросами к Толстому обращаются в разных странах и через век после его ухода. Хочется верить, что на спектакле «Власть тьмы» прозвучит в зрительской душе выстраданный вопрос: «Как жить, Лев Николаевич?»

Источники:

http://briefly.ru/tolstoi/vlast_tmy/
http://www.litmir.me/br/?b=113976&p=1
http://ogatt.ru/repertoire/performances/vlast_tmy/

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector