0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Кому на руси жить хорошо — пролог.

Кому на Руси жить хорошо (Некрасов Н. А., 1877)

«Не все между мужчинами

Решили наши странники

И стали баб опрашивать.

В селе Наготине

Сказали, как отрезали:

«У нас такой не водится,

А есть в селе Клину:

Не баба! доброумнее

И глаже – бабы нет.

Спросите вы Корчагину

Она же: губернаторша…»

Уж налились колосики.

Стоят столбы точеные,

Задумчиво и ласково

Шумят. Пора чудесная!

Нет веселей, наряднее,

Богаче нет поры!

«Ой, поле многохлебное!

Теперь и не подумаешь,

Как много люди Божии

Побились над тобой,

Покамест ты оделося

Тяжелым, ровным колосом

И стало перед пахарем,

Как войско пред царем!

Не столько росы теплые,

Как пот с лица крестьянского

Довольны наши странники,

То рожью, то пшеницею,

То ячменем идут.

Пшеница их не радует:

Ты тем перед крестьянином,

Что кормишь ты по выбору ,

Зато не налюбуются

На рожь, что кормит всех .

«Льны тоже нонче знатные…

Ай! бедненький! застрял!»

Тут жаворонка малого,

Застрявшего во льну,

Роман распутал бережно.

И птичка ввысь помчалася,

За нею умиленные

Поспел горох! Накинулись,

Как саранча на полосу:

Горох, что девку красную,

Кто ни пройдет – щипнет!

Теперь горох у всякого —

У старого, у малого,

На семьдесят дорог!

Вся овощь огородная

Поспела; дети носятся

Кто с репой, кто с морковкою,

А бабы свеклу дергают,

Такая свекла добрая!

Точь-в-точь сапожки красные,

Лежит на полосе.

Шли долго ли, коротко ли,

Шли близко ли, далеко ли,

Вот наконец и Клин.

Что ни изба – с подпоркою,

Как нищий с костылем,

А с крыш солома скормлена

Скоту. Стоят, как остовы,

Ненастной, поздней осенью

Так смотрят гнезда галочьи,

Когда галчата вылетят

И ветер придорожные

Народ в полях – работает.

Заметив за селением

Усадьбу на пригорочке,

Пошли пока – глядеть.

Огромный дом, широкий двор,

Пруд, ивами обсаженный,

Над домом башня высится,

Над башней шпиль торчит.

В воротах с ними встретился

Лакей, какой-то буркою

Прикрытый: «Вам кого?

Помещик за границею,

А управитель при смерти. » —

И спину показал.

Крестьяне наши прыснули:

По всей спине дворового

Был нарисован лев.

«Ну, штука!» Долго спорили,

Что за наряд диковинный,

Пока Пахом догадливый

Загадки не решил:

«Холуй хитер: стащит ковер,

В ковре дыру проделает,

В дыру просунет голову

Да и гуляет так. »

Как прусаки [Прусак – рыжий таракан. Крестьяне «вымораживали» тараканов – не топили комнаты несколько дней.] слоняются

По нетопленой горнице,

Когда их вымораживать

В усадьбе той слонялися

На произвол судьбы.

Все старые, все хворые

И как в цыганском таборе

Тащили бредень пятеро.

«Бог на помочь! Как ловится. »

– Всего один карась!

А было их до пропасти,

Да крепко навалились мы,

Теперь – свищи в кулак!

– Хоть бы пяточек вынули! —

Костер на берегу.

С балкону, что ли, умница?» —

А ты не дуй! Сгорят они

Скорее, чем карасиков

– Жду – не дождусь. Измаялся

На черством хлебе Митенька,

Эх, горе – не житье! —

И тут она погладила

(Сидел в тазу заржавленном

«А что? ему, чай, холодно, —

Сказал сурово Провушка, —

В железном-то тазу?»

И в руки взять ребеночка

Хотел. Дитя заплакало.

А мать кричит: – Не тронь его!

Не видишь? Он катается!

Ну, ну! пошел! Колясочка

Ведь это у него.

Что шаг, то натыкалися

Крестьяне на диковину:

Особая и странная

Работа всюду шла.

Один дворовый мучился

У двери: ручки медные

Нес изразцы какие-то.

Окликнули с пруда.

В саду ребята яблоню

Качали. – Мало, дяденька!

Теперь они осталися

Уж только наверху,

А было их до пропасти!

«Да что в них проку? зелены!»

– Мы рады и таким!

Бродили долго по́ саду:

«Затей-то! горы, пропасти!

И пруд опять… Чай, лебеди

Гуляли по пруду.

Беседка… стойте! с надписью. »

Демьян, крестьянин грамотный,

Читает по складам.

«Эй, врешь!» Хохочут странники…

Опять – и то же самое

Читает им Демьян.

Что надпись переправлена:

Затерты две-три литеры.

Из слова благородного

Такая вышла дрянь!)

Крестьян, дворовый седенький

К ним с книгой подошел:

– Купите! – Как ни тужился,

Не одолел Демьян:

«Садись-ка ты помещиком

Под липой на скамеечку

Да сам ее читай!»

– А тоже грамотеями

Считаетесь! – с досадою

На что вам книги умные?

Вам вывески питейные

Да слово «воспрещается»,

Что на столбах встречается,

«Дорожки так загажены,

Что срам! У девок каменных

Что церкви без священника,

Угодам без крестьянина,

То саду без помещика! —

Помещик прочно строился,

Такую даль загадывал,

А вот…» (Смеются шестеро,

Седьмой повесил нос.)

Вдруг с вышины откуда-то

Как грянет песня! Головы

Вкруг башни по балкончику

Похаживал в подряснике

И пел… В вечернем воздухе,

Как колокол серебряный,

Гудел громовый бас…

Гудел – и прямо за сердце

Хватал он наших странников:

Не русские слова,

А горе в них такое же,

Как в русской песне, слышалось,

Без берегу, без дна.

Такие звуки плавные.

Какой мужчина там?» —

Спросил Роман у женщины,

Уже кормившей Митеньку

Его из Малороссии

Свезти его в Италию

Сулились, да уехали…

А он бы рад-радехонек —

Какая уж Италия? —

Обратно в Конотоп,

Ему здесь делать нечего…

Собаки дом покинули

(Озлилась круто женщина),

Кому здесь дело есть?

Да у него ни спереди,

Ни сзади… кроме голосу… —

«Зато уж голосок!»

– Не то еще услышите,

Как до утра пробудете:

Отсюда версты три

Есть дьякон… тоже с голосом…

Так вот они затеяли

На утренней заре.

На башню как подымется

Да рявкнет наш: «Здо-ро-во ли

Жи-вешь, о-тец И-пат?»

Так стекла затрещат!

А тот ему, оттуда-то:

– Здо-ро-во, наш со-ло-ву-шко!

Жду вод-ку пить! – «И-ду. »

«Иду»-то это в воздухе

Час целый откликается…

Домой скотина гонится,

Вздохнула мать Митюхина:

– Хоть бы одна коровушка

На барский двор вошла! —

«Чу! песня за деревнею,

Прощай, горю́шка бедная!

Идем встречать народ».

Легко вздохнули странники:

Им после дворни ноющей

Толпа жнецов и жниц, —

Все дело девки красили

(Толпа без красных девушек,

Что рожь без васильков).

«Путь добрый! А которая

– Что нужно, молодцы? —

Широкая и плотная,

Лет тридцати осьми.

Красива; волос с проседью,

Глаза большие, строгие,

Сурова и смугла.

На ней рубаха белая,

Да сарафан коротенький,

Да серп через плечо.

Читать еще:  Красивые рисунки на тему 8 марта.

– Что нужно вам, молодчики?

Покамест бабы прочие

Не поушли вперед,

Потом поклон отвесили:

«Мы люди чужестранные,

У нас забота есть,

Такая ли заботушка,

Что из домов повыжила,

С работой раздружила нас,

Мы мужики степенные,

Из смежных деревень:

Сошлись мы невзначай,

Сошлись мы – и заспорили:

Кому живется счастливо,

Вольготно на Руси?

Роман сказал: помещику,

Демьян сказал: чиновнику,

Лука сказал: попу,

Сказали братья Губины,

Иван и Митродор.

Пахом сказал: светлейшему,

А Пров сказал: царю…

Мужик что бык: втемяшится

В башку какая блажь —

Колом ее оттудова

Не выбьешь! Как ни спорили,

Не согласились мы!

Не расходиться врозь,

В домишки не ворочаться,

Не видеться ни с женами,

Ни с малыми ребятами,

Ни с стариками старыми,

Покуда спору нашему

Решенья не найдем,

Покуда не доведаем

Как ни на есть – доподлинно:

Кому жить любо-весело,

Вольготно на Руси.

Попа уж мы доведали,

Да прямо мы к тебе!

Чем нам искать чиновника,

Купца, министра царского,

Царя (еще допустит ли

Нас, мужичонков, царь?) —

Освободи нас, выручи!

Молва идет всесветная,

Что ты вольготно, счастливо

Живешь… Скажи по-божески

В чем счастие твое?»

Не то чтоб удивилася

А как-то закручинилась,

– Не дело вы затеяли!

Теперь пора рабочая,

Досуг ли толковать.

«Полцарства мы промеряли,

Никто нам не отказывал!» —

– У нас уж колос сыпется,

Рук не хватает, милые…

«А мы на что, кума?

Давай серпы! Все семеро

Как станем завтра – к вечеру

Всю рожь твою сожнем!»

Что дело подходящее.

Такие-то вы бравые,

Нажнете, не заметите,

Снопов по десяти.

«А ты нам душу выложи!»

– Не скрою ничего!

С хозяйством управлялася,

Крестьяне место знатное

Избрали за избой:

Тут рига, конопляники,

Два стога здоровенные,

И дуб тут рос – дубов краса.

Под ним присели странники:

«Эй, скатерть самобраная,

И скатерть развернулася,

Откудова ни взялися

Ведро вина поставили,

Горой наклали хлебушка

И спрятались опять…

Гогочут братья Губины:

Такую редьку схапали

На огороде – страсть!

Уж звезды рассажалися

По небу темно-синему,

Высоко месяц стал.

Когда пришла хозяюшка

И стала нашим странникам

«Всю душу открывать…»

Оглавление

Карта слов и выражений русского языка

Онлайн-тезаурус с возможностью поиска ассоциаций, синонимов, контекстных связей и примеров предложений к словам и выражениям русского языка.

Справочная информация по склонению имён существительных и прилагательных, спряжению глаголов, а также морфемному строению слов.

Сайт оснащён мощной системой поиска с поддержкой русской морфологии.

Анализ пролога поэмы Н.А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо»

Курс повышения квалификации за 340 рублей!

Эмоциональное выгорание педагогов. Профилактика и способы преодоления

Анализ пролога поэмы Н.А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо»

«Пролог» — это термин, который обозначает вступление к поэме, знакомящее читателей с общим замыслом поэта. «Пролог» к поэме «Кому на Руси жить хорошо» соответствует традиционному представлению о введении к литературному произведению. Но у Н.А. Некрасова пролог включает в себя не только экспозиционные элементы, но и начавшееся действие – спор и странствие.

Именно в прологе впервые появляется рефрен – «кому живется весело, вольготно на Руси», который пройдёт через всю поэму. В каком году – рассчитывай, В какой земле – угадывай, На столбовой дороженьке Сошлись семь мужиков…

Особый, почти былинный тип повествования мы ощущаем почти с самого начала. Первые слова звучат как сказочное вступление «В некотором царстве, в некотором государстве». Читателю сразу понятно, что речь пойдёт о Руси. Подобный зачин означает, что поэт стремится охватить Россию не только в её настоящем, но и в прошлом. А названия губерний, волостей, деревень, откуда сошлись мужики, — это опять же слова -символы: Заплатова, Дырявина, Разутова, Знобишина, Горелова, Неелова, Неурожайко тож.

Н.А. Некрасов не случайно употребляет «говорящие» названия. Они акцентируют внимание читателя на бедственным положением крестьян. В «Прологе» читатель встречается с крестьянами-правдоискателями. Нет индивидуальных каждого из мужиков, либо они очень лаконичны: медлительный Пахом, которому необходимо «потужиться», прежде чем вымолвить слово; «угрюмый» Пров, «охочие до водки» братья Губины… Но здесь можно найти первую развернутую характеристику крестьянства в целом: Мужик что бык: втемяшится В башку какая блажь — Колом ее оттудова Не выбьешь: упираются Всяк на своём стоит!

Поэт сообщает, что русский мужик упорен в достижении цели, причём не практической, а именно «блажи», поиске истины. При этом говорится, что спорщики были заняты своими обычными делами: один из них шёл в кузницу, другой «соты медовые нёс на базар», третьи «ловили коня упрямого». Однако все будничные занятия оставлены, потому что крестьян охватила общая забота найти, «кому живётся весело, вольготно на Руси».

Подобной авторской характеристикой крестьянства и спорщиков читатель психологически подготавливается к восприятию картин жизни и судеб русских людей. Уже в прологе возникает образ автора-повествователя. Автор обращается к читателю напрямую, создавая впечатление непринужденного разговора. Ой, тени! Тени чёрные! Кого вы не нагоните, Кого не перегоните? Вас только, тени чёрные, Нельзя поймать-обнять!

Реальные мужики, сложившиеся на водку, начинают пьяную драку, которая разрастается в грандиозное побоище, потрясающее целый лес, взывающее к силам самой природы: Весь лес переполошился, С летающими птицами, Зверями быстроногими И гадами ползучими. И стон, и рев, и гул!

Эта грандиозная картина включает в себя и юмор, и гиперболу, и просторечные обороты речи «забрало пуще прежнего», «ругательски ругаются», «вцепятся друг другу в волоса». Данный фрагмент «Пролога» позволяет судить об авторской позиции: выбор героев и темы спора: Проснулось эхо гулкое, Пошло гулять-погуливать, Пошло кричать-покрикивать, Как будто подзадоривать Упрямых мужиков. Царю! — направо слышится, Налево отзывается: Попу! Попу! Попу!

Описание «разгула» эха интересно не только положенной в его основу гиперболой-олицетворением, но и близостью автора к миру природы. Описывая разбуженный лес, поэт использовал слова с уменьшительно-ласкательными суффиксами («зайка», «галчата», «пеночка», «птенчик», «гнёздышко»), метафоры («плачет пеночка», «кукушечка старая… надумала», филины «любуются побоищем»), сравнение («А их глазище желтые// Горят, как воску яркого//Четырнадцать свечей»).

Далее в «Прологе» возникает сказочный сюжет. Начинается он с того, что Пахом подбирает «птенчика крохотного» и обращается к нему: А все ж ты , пташка милая, Сильнее мужика! Окрепнут скоро крылышки, Тю-тю! Куда ни вздумаешь, Туда и полетишь.

Этот разговор строится на олицетворении. На олицетворении строилась и загадка об эхе: «Без тела – а живёт оно, без языка – кричит». Сова уподоблялась «заморской княгине», «лисица хитрая» наделялась «любопытством бабьим».

Беседа Пахома с птенцом готовит к восприятию целого ряда чудес: появляется говорящая пеночка, которая в качестве выкупа за птенца обещает мужикам волшебную скатерть-самобранку. Так Некрасов включил в «Пролог» одновременно три сказочных мотива: говорящей птицы, и скатерти-самобранки, — широко распространенных в русском фольклоре. С ними связаны и другие: спрятанная в тайном месте «волшебная коробка», где хранилась скатерть-самобранка, условная формула: «Эй, скатерть самобранная, попотчуй мужиков!» — традиционные для сказок взаимоотношения между мужиками и птицей («По вашему хотению,//По моему велению,//Все явится тотчас»); фантастические «две дюжие руки», которые ставят ведро водки, кладут хлеб и исчезают. Традиционный мотив волшебной сказки у Некрасова важен для уяснения социального и нравственного смысла крестьянской жизни.

Читать еще:  Айвазовский сотворение мира описание. Хаос

Мужикам, исконным труженикам, получавшим волшебную скатерть, даже мысль не приходит о даровом богатстве, и выговаривают они у волшебной птахи лишь свой мужицкий минимум: хлеб, квас, огурчики. И это лишь для того , чтобы доведаться до смысла счастья. Ведь заспорившие мужики, и заговорившись, отошедшие «вёрст тридцать» от места встречи, хотели лишь «до солнца отдохнуть» в лесу, а затем вернуться к трудам и заботам домашним. Скатерть- самобранка – оправдание и объяснение их странствий, не отвлекаемых заботами о хлебе насущном. У мужиков появилась возможность отправиться на поиски счастливого, а желание заявлено уже в самом начале пролога.

Таким образом, открывающие «Пролог» семь мужиков уже к концу его становятся семью странниками – правдоискателями.

С прологом из поэмы уйдёт и сказка. Мы входим в мир реальной жизни. Но именно пролог ввёл нас в этот мир больших измерений – времени и пространства, человеческих судеб и народной судьбы – эпос.

Кому на Руси жить хорошо

Пролог
В каком году — рассчитывай,
В какой земле — угадывай,
На столбовой дороженьке
Сошлись семь мужиков:
Семь временнообязанных,
Подтянутой губернии,
Уезда Терпигорева,
Пустопорожней волости,
Из смежных деревень:
Заплатова, Дырявина,
Разутова, Знобишина,
Горелова, Неелова —
Неурожайна тож,
Сошлися — и заспорили:
Кому живется весело,
Вольготно на Руси?
Роман сказал: помещику,
Демьян сказал: чиновнику,
Лука сказал: попу.
Купчине толстопузому! —
Сказали братья Губины,
Иван и Митродор.
Старик Пахом потужился
И молвил, в землю глядючи:
Вельможному боярину,
Министру государеву.
А Пров сказал: царю.
Мужик что бык: втемяшится
В башку какая блажь —
Колом ее оттудова
Не выбьешь: упираются,
Всяк на своем стоит!
Каждый вышел из дому по делу, но за спором не заметили, как наступил вечер. Они ушли уже далеко от своих домов, верст на тридцать, решили отдохнуть до солнышка. Разожгли костер, сели пировать. Опять заспорили, отстаивая свою точку зрения, до драки доспорились. Уставшие мужики решили лечь спать, но тут Пахомушка поймал птенчика пеночки и размечтался: вот бы ему на крыльях облететь Русь и узнать; кому живется “весело, вольготно на Руси?” И каждый мужик добавляет, что не нужны крылья, а было бы пропитание, они своими ногами бы обошли Русь и узнали правду. Прилетевшая пеночка просит отпустить ее птенчика, а за это она обещает “выкуп большой”: даст скатерть-самобранку, которая будет их кормить в пути, да еще и одежду с обувью даст.
У скатерти уселися” крестьяне и дали зарок домой не возвращаться, пока “не найдут решение” по своему спору.

Часть первая
Глава I
ПОП

Идут мужики по дороге, а вокруг “неудобная”, “заброшенная земля”, все залито водой, недаром “снег каждый день валил”. Встречаются им по пути такие же крестьяне, только к вечеру встретили попа. Крестьяне сняли шапки и загородили ему дорогу, священник испугался, но они рассказали ему о своем споре. Они просят попа “без смеху и без хитрости” им отвечать. Поп говорит:
“В чем счастие, по-вашему?
Покой, богатство, честь?
Не так ли, други милые?”
“Теперь посмотрим, братия,
Каков попу покой?”
С самого рождения учение поповичу достается трудно:
Дороги наши трудные,
Приход у нас большой.
Болящий, умирающий,
Рождающийся в мир
Не избирают времени:
В жнитво и в сенокос,
В глухую ночь осеннюю,
Зимой, в морозы лютые,
И в половодье вешнее —
Иди куда зовут!
Идешь безотговорочно.
И пусть бы только косточки
Ломалися одни, —
Нет! Всякий раз намается,
Переболит душа.
Не верьте, православные,
Привычке есть предел:
Нет сердца, выносящего
Без некоего трепета
Предсмертное хрипение,
Надгробное рыдание,
Сиротскую печаль!
Потом поп рассказывает, как над поповским племенем насмехаются, издеваясь над попадьями и поповнами. Таким образом, ни покоя, ни почета, ни денег попу нет, приходы бедные, помещики живут в городах, а брошенные ими крестьяне бедствуют. Не то что они, а поп порой им деньги дает, т.к. они мрут с голоду. Рассказав свою печальную повесть, поп поехал, а крестьяне ругают Луку, который выкрикивал попа. Лука стоял, помалчивал,
Боялся, не наклали бы
Товарищи в бока.

Глава II
СЕЛЬСКАЯ ЯРМОНКА

Недаром крестьяне ругают весну: кругом вода, нет зелени, скотину надо выгонять на поле, а травы все нет. Идут они мимо пустых деревень, удивляются, куда подевался весь народ. Встретившийся “детина” объясняет, что все ушли в село Кузьминское на ярмарку. Мужики решают тоже пойти туда поискать счастливого. Описано торговое село, довольно грязное, с двумя церквами: старообрядческой и православной, есть училище и гостиница. Рядом шумит богатая ярмарка. Люди пьют, гуляют, веселятся и плачут. Старообрядцы сердятся на разодетых крестьян, говорят, что в красных ситцах, которые они носят, “собачья кровь”, поэтому быть голоду! Странники
ходят по ярмарке и любуются разными товарами. Навстречу попадается плачущий старик: пропил он деньги и не на что купить внучке башмачки, а ведь обещал, и внучка ждет. Павлуша Веретенников, “барин”, выручил Вавилу, купил ботиночки для его внучки. Старик от радости даже поблагодарить забыл своего благодетеля. Есть тут и книжная лавка, в которой продают всякую ерунду. Некрасов горько восклицает:
Эх! эх! придет ли времечко,
Когда (приди, желанное. )
Дадут понять крестьянину,
Что розь портрет портретику,
Что книга книге розь?
Когда мужик не Блюхера
И не милорда глупого —
Белинского и Гоголя
С базара понесет?
Ой, люди, люди русские!
Крестьяне православные!
Слыхали ли когда-нибудь
Вы эти имена?
То имена великие,
Носили их, прославили
Заступники народные!
Вот вам бы их портретики
Повесить в ваших горенках,
Их книги почитать.
Странники пошли в балаган “. Послушать, поглазеть. // Комедию с Петрушкою. // Хожалому, квартальному // Не в бровь, а прямо в глаз!” Странники к вечеру “покинули бурливое село”

Глава III
ПЬЯНАЯ НОЧЬ

Повсюду мужики видят возвращающихся, спящих пьяных. Отрывочные фразы, обрывки бесед и песен несутся со всех сторон. Пьяный парень закапывает посреди дороги зипун и уверен, что хоронит мать; там мужики дерутся, пьяные бабы в канаве бранятся, в чьем доме хуже всего-Дорога многолюдная
Что позже — безобразнее:
Все чаще попадаются
Избитые, ползущие,
Лежащие пластом.
У кабака крестьяне встретили Павлушу Веретенникова, купившего крестьянину ботиночки для его внучки. Павлуша записывал крестьянские песни и говорил, что
“Умны крестьяне русские,
Одно нехорошо,
Что пьют до одурения. ”
Но один пьяный выкрикнул: “А больше мы работаем. // А больше трезвых нас”.
Сладка еда крестьянская,
Весь век пила железная
Жует, а есть не ест!
Работаешь один,
А чуть работа кончена,
Гляди, стоят три дольщика:
Бог, царь и господин!
Нет меры хмелю русскому.
А горе наше меряли?
Работе мера есть?
Мужик беды не меряет,
Со всякою справляется,
Какая ни приди.
Мужик, трудясь, не думает,
Что силы надорвет,
Так неужли над чаркою
Задуматься, что с лишнего
В канаву угодишь?
Жалеть — жалей умеючи,
На мерочку господскую
Крестьянина не мерь!
Не белоручки нежные,
А люди мы великие
В работе и в гульбе!
“Пиши: В деревне Босове
Яким Нагой живет,
Он до смерти работает,
До полусмерти пьет. ”
Яким жил в Питере, да вздумал тягаться с “купцом”, поэтому угодил в тюрьму. С тех пор лет тридцать “жарится на полосе под солнышком”. Купил он однажды сыну картиночек, развесил по стенам хаты. Было у Якима скоплено “целковых тридцать пять”. Случился пожар, ему бы деньги спасать, а он картинки стал собирать. Целковые слились в комок, теперь за них дают одиннадцать рублей.
Крестьяне согласны с Якимом:
“Пьем — значит, силу чувствуем!
Придет печаль великая,
Как перестанем пить.
Работа не свалила бы,
Беда не одолела бы,
Нас хмель не одолит!”
Тут грянула удалая русская песня “про Волгу-матушку”, “про девичью красу”.
Крестьяне-странники подкрепились у скатерти-самобранки, оставили у ведра Романа караульным, а сами пошли искать счастливого.

Читать еще:  Rbc ведущие. Вещание телеканала РБК-ТВ

Глава IV
СЧАСТЛИВЫЕ

В толпе горластой, праздничной
Похаживали странники,
Прокликивали клич:
“Эй! нет ли где счастливого?
Явись! Коли окажется,
Что счастливо живешь,
У нас ведро готовое:
Пей даром, сколько вздумаешь —
На славу угостим. ”
Много собралось “охотников хлебнуть вина бесплатного”.
Пришедший дьячок сказал, что счастие в “благодушестве”, но его прогнали. Пришла “старуха старая” и сказала, что счастлива: у нее по осени уродилось реп до тысячи на небольшой гряде. Над нею посмеялись, но водки не дали. Пришел солдат и сказал, что счастлив он
“. Что в двадцати сражениях
Я был, а не убит!
Ходил ни сыт, ни голоден,
А смерти не дался!
Нещадно бит я палками,
А хоть пощупай — жив!”
Солдату дали выпить:
Ты счастлив — слова нет!
“Каменотес олончанин” пришел похвалиться силою. Поднесли и ему. Пришел мужик с одышкою и посоветовал олончанину не хвастаться силою. Он тоже был силен, но надорвался, подняв на второй этаж четырнадцать пудов. Пришел “дворовый человек” и хвастался, что у боярина Переметье-ва он был любимый раб и болен благородною болезнью — “по ней, я дворянин”. “По-да-грой именуется!” Но мужичье не поднесли ему питье. Пришел “желтоволосый белорус” и сказал, что счастлив тем, что вдосталь ест ржаной хлеб. Пришел мужик “с скулою свороченной”. Троих его товарищей сломали медведи, а он живой. Ему поднесли. Пришли нищие и хвалились счастием, что им везде подают.
Смекнули наши странники,
Что даром водку тратили.
Да кстати и ведерочку,
Конец. “Ну, будет с вас!
Эй, счастие мужицкое!
Дырявое с заплатами,
Горбатое с мозолями,
Проваливай домой!”
Советуют мужикам поискать Ермила Гирина — вот кто счастливый. Держал Ермила мельницу. Продать ее решили, Ермила торговался, ос-лся один соперник — купец Алтынников. Но Ермил перекупил мельнику. Надо только внести треть цены, а с собой денег у Ермила не было. Он Допросил получасовой отсрочки. В суде удивились, что он успеет за полчаса, №ДЬ до дому ему ехать тридцать пять верст, но полчаса дали. Пришел Ермил на торговую площадь, а в тот день базар был. Обратился Ермил к народу, чтобы дали ему взаймы:
“Притихните, послушайте,
Я слово вам скажу!”
“Давно купец Алтынников
Присватывался к мельнице,
Да не плошал и я,
Раз пять справлялся в городе. ”
Вот сегодня приехал “без грошика”, а назначили торг и смеются, что
(перехитрили:
“Хитры, сильны подьячие,
А мир их посильней. ”
“Коли Ермила знаете,
Коли Ермилу верите,
Так выручайте, что ль. ”
И чудо сотворилося —
На всей базарной площади
У каждого крестьянина,
Как ветром, полу левую
Заворотило вдруг!
Сдивилися подьячие,
Позеленел Алтынников,
Когда он сполна всю тысячу
Им выложил на стол.
В следующую пятницу Ермил “на той же площади рассчитывал народ”. Хотя он не записывал, у кого сколько брал, “выдать гроша лишнего Ермилу не пришлось”. Остался рубль лишний, до вечера Ермил искал хозяина, а вечером отдал слепым, потому что хозяин не сыскался. Странники интересуются, как Ермил завоевал такой авторитет у народа. Лет двадцать назад он был писарем, помогал крестьянам, не вымогая с них деньги. Потом вся вотчина выбрала Ермилу бурмистром. И Ермил семь лет служил народу честно, а потом вместо брата Митрия отдал в солдаты сына вдовы. От угрызений совести хотел Ермил повеситься. Вернули парнишку вдове, чтобы Ермил что над собой не сотворил. Как ни просили его, от должности ушел, арендовал мельницу и молол всем без обману. Странники хотят найти Ермилу, но поп сказал, что тот сидит в остроге. В губернии был крестьянский бунт, ничто не помогало, позвали Ермилу. Ему крестьяне верили. но, не досказав историю, рассказчик заторопился домой, пообещав досказать потом. Вдруг послышался колокольчик. Крестьяне кинулись на дорогу, завидев помещика.

Глава V
ПОМЕЩИК

Это ехал помещик Гаврила Афанасьевич Оболт-Оболдуев. Он испугался, увидев перед тройкой “семь рослых мужиков”, и, выхватив пистолет, стал угрожать мужикам, но те ему рассказали, что они не разбойники, а хотят узнать, счастливый ли он человек?
“Скажи ж ты нам по-божески,
Сладка ли жизнь помещичья?
Ты как — вольготно, счастливо,
Помещичек, живешь?”
“Нахохотавшись досыта”, помещик стал говорить, что роду он древнего. Род его берет начало двести пятьдесят лет назад по отцу и триста лет назад по матери. Было время, говорит помещик, когда все оказывали им почет, все вокруг было собственностью рода. Бывало, по месяцу праздники устраивали. Какие роскошные охоты бывали по осени! И он поэтически рассказывает об этом. Потом вспоминает, что он наказывал крестьян, но любя. Зато в Христово воскресение целовался со всеми, не брезговал никем. Крестьяне услышали похоронный звон колоколов. А помещик сказал:
“Звонят не по крестьянину!
По жизни по помещичьей
Звонят. Ой, жизнь широкая!
Прости-прощай навек!
Прощай и Русь помещичья!
Теперь не та уж Русь!”
По словам помещика, перевелось его сословие, усадьбы гибнут, леса рубятся, земля стоит не обрабатываемая. Народ пьет.
Грамотеи кричат, что нужно работать, но помещики не привыкли:
“Скажу я вам, не хвастая,
Живу почти безвыездно
В деревне сорок лет,
А от ржаного колоса
Не отличу ячменного,
А мне поют: «Трудись!»”
Помещик плачет, потому что кончилось вольготное житье: “Порвалась цепь великая,
Порвалась — расскочилася:
Одним концом по барину,
Другим по мужику. ”

Источники:

http://kartaslov.ru/%D1%80%D1%83%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F-%D0%BA%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%BA%D0%B0/%D0%9D%D0%B5%D0%BA%D1%80%D0%B0%D1%81%D0%BE%D0%B2_%D0%9D_%D0%90/%D0%9A%D0%BE%D0%BC%D1%83_%D0%BD%D0%B0_%D0%A0%D1%83%D1%81%D0%B8_%D0%B6%D0%B8%D1%82%D1%8C_%D1%85%D0%BE%D1%80%D0%BE%D1%88%D0%BE/7
http://infourok.ru/analiz-prologa-poemy-n-a-nekrasova-komu-na-rusi-zhit-horosho-4024957.html
http://reshebnik5-11.ru/kratkie-soderzhaniya/nekrasov-n-a/515-komu-na-rusi-zhit-khorosho

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector