6 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Художественный метод тургенева-романиста. И.С

Мастерство Тургенева-романиста

Романы занимают особое место в творчестве И.С. Тургенева. Именно в них писатель наиболее полно представил живую картину сложной, напряженной общественной и духовной жизни России.

В многожанровом творчестве И.С.Тургенева (1818-1883) роман занимает центральное место. Всего им было написано шесть романов. Наиболее полно особенности того типа романа, который принято называть «тургеневским», проявились в произведениях конца 1850-х – начала 1860-х годов: «Рудин», «Дворянское гнездо», «Накануне», «Отцы и дети». Два поздних романа – «Дым» (1867) и «Новь» (1877) отмечены чертами своеобразия, написаны в «новой манере».

Романы И.С.Тургенева «Рудин», «Дворянское гнездо», «Накануне», «Отцы и дети», «Дым», «Новь» называют художественной летописью жизни русского народа на протяжении почти полувека. Романы Тургенева – это жизненные зарисовки, без грубых приключений. В них занимательность сведена к минимуму и максимально усилены элементы социальный и психологический.

1. Романы социально-психологические. Современные Тургеневу критики, признавая в нём психолога, тончайшего лирика, считали, что он не обладал ни юмористическим, ни сатирическим талантом. В предисловию к собранию романов в издании 1880 года Тургенев писал: «Автор «Рудина», написанного в 1855 году, и автор «Нови», написанной в 1876-м, является одним и тем же человеком. В течение всего этого времени я стремился, насколько хватило сил и умения, добросовестно и беспристрастно изобразить и воплотить в надлежащие типы и то, что Шекспир называет «the body an dpressure of time» («самый образ и давление времени»), и ту быстро изменявшуюся физиономию русских людей культурного слоя, который преимущественно служил предметом моих наблюдений» Двуединая задача, которую ставил перед собой Тургенев-романист, решалась им так: «самый образ и давление времени» художественно воссоздавались в его романах в первую очередь через фигуры героев времени (через «типы», «физиономию» людей культурного слоя). В этом отношении Тургенев следовал традиции лермонтовского «Героя нашего времени», где время «просвечивает», познается читателем через личность главного героя, а само по себе не является предметом непосредственного изображения.

В своей совокупности романы Тургенева явились художественной летописью идейных исканий и духовной жизни русской интеллигенции нескольких эпох — от 40-х до 70-х годов, что придает им непреходящую ценность.

Каждая из этих эпох в жизни русского общества и русской интеллигенции представлена в романах Тургенева в живых и художественно полнокровных образах «героев времени» — носителей общественных стремлений, философских взглядов и нравственных исканий того или другого исторического периода. Дворянские интеллигенты, «лишние люди» 40-х годов Рудин и Ларецкий, разночинцы-демократы 60-х годов Инсаров и особенно Базаров, западники и народники 70-х годов Потугин и Нежданов — в личности и мировоззрении, в жизни и судьбе каждого из них отразилось время. Говоря словами критика Н.Н.Страхова, действующими лицами своих романов Тургенев каждый раз давал «имя и образ» крупным общественно-психологическим явлениям русской жизни.

2. Философичность романов И.С.Тургенева. Все романы не только социально-психологические, но и философские. Таковыми они являются в двух смыслах. Во-первых, философские и нравственно-философские проблемы занимают большое место в идейной структуре романов, в диалогах-спорах персонажей, в мировоззрении главных героев. Интересы личности и других людей, проблема счастья и долга, «принципы» и «ощущения», человек и природа, природа любви, исторические пути и судьбы России и т.п. — таков далеко не полный перечень таких проблем, над которыми размышляют и которые стремятся решить тургеневские герои.

3. Особенности структуры романов И.С.Тургенева.Существенной особенностью романов Тургенева является моноцентрическое построение, когда в фокусе авторского изображения находится один главный герой, а другие персонажи занимают по отношению к нему подчиненное место. В этом отношении Тургенев тоже следовал тем принципам построения романа, которые были представлены в «Герое нашего времени» Лермонтова.

В сюжетно-композиционном плане тургеневские романы строятся как романы испытания: герой и его идеи проходят проверку на истинность и прочность через столкновение с действительностью и с носителями иных идей. Последнее обстоятельство обусловило особое значение и место в художественной структуре романов Тургенева такого элемента, как диалоги-споры (таковы споры Рудина с Пигасовым, Лаврецкого с Паншиным и Михалевичем, Базарова с Павлом Кирсановым, Одинцовой и Аркадием и т.д.).

Что касается результатов испытания героя и его идей, то они, как правило, драматичны и даже трагичны, о чем свидетельствуют как трагические финалы «Рудина» и «Накануне», «Отцов и детей» и «Нови», так и горестные окончания «Дворянского гнезда» и «Дыма».

Художественный метод тургенева-романиста. И.С

О творческом методе И. С. Тургенева

Многие литературоведы исследуют творческий метод И. С. Тургенева, его принципы художественного изображения. Так, В. В. Перхин замечает: «В начале 1840-х годов Тургенев стоял на позициях романтического индивидуализма. Они характеризуют его поэтическое творчество, в том числе известное стихотворение «Толпа», посвященное В. Г. Белинскому, с которым Тургенев особенно тесно сблизился летом 1844 г. 1843-1844-е годы были временем, когда следование принципам романтизма сочеталось с их постепенным преодолением, о чем свидетельствовало появление весной 1843 года поэмы «Параша», а также статей о «Вильгельме Телле» Шиллера и «Фаусте» Гете» [51, с. 31].

Читать еще:  Интересные факты о рок-музыке.

В начале января 1845 г. Тургенев писал своему другу А. А. Бакунину: «. я в последнее время жил уже не фантазией, как прежде — а более действительным образом, и потому мне некогда было думать о том, что во многих отношениях — стало для меня прошедшим» [35, с. 240]. Аналогичные мысли встречаем в статье о Гете: каждый человек в молодости пережил эпоху «гениальности», восторженной самонадеянности; такая эпоха «мечтательных и неопределенных порывов повторяется в развитии каждого, но только тот заслуживает названия человека, кто сумеет выйти из этого волшебного круга и пойти вперед» [47, с. 220-221]. С. В. Протопопов пишет о многоплановости тургеневского метода: «Складывавшийся в 40-50-х годах реалистический метод Тургенева был сложнейшим явлением. В нем явственно различимы отзвуки сентиментализма и романтизма. В колорите просвечивают также цветосочетания, которые отдаленно напоминают палитру импрессионизма. Все эти разностилевые компоненты не являются случайной примесью. По-разному воспринятые свойства живой жизни создают цельный реалистический образ».

Лирически-сентиментальная окрашенность повествования объясняется не только склонностями и пристрастиями самого писателя, но и своеобразием внутренней жизни тургеневского героя — человека культурного слоя, — разработкой любовной темы, занимающей важное место в развитии сюжета, многообразной ролью пейзажа. Выражается это в сентиментально-меланхолической настроенности отдельных описаний и эпизодов, в подборе лексических средств. Но чувства и настроения не грешат, как правило, против художественной правды.

Первая половина 40-х годов, пишет Л. П. Гроссман, «ознаменована для Тургенева борьбой двух методов в его творчестве — отмирающего романтизма и крепнущего реализма» [18, с. 549]. Вывод Гроссмана подтверждается другими исследователями (Г. А. Бялый, С. М. Петров и др.) [9, с. 52]. Судя по общей направленности их работ, разговор идет не о полном «отмирании» романтизма, а о борьбе с ним как литературным направлением и определенным типом мировоззрения. Романтизм, в глазах Тургенева, это прежде всего равнодушие к социальным вопросам, «апофеоза личности», напыщенность и вычурность.

Романтика Тургенева несет отпечаток сентиментальной меланхолии Жуковского. Но автору «Записок охотника» импонировала «сила байронического лиризма», которая в его сознании сливалась с силой «критики и юмора». Эти две «пронзительные силы» помогли художнику отпоэтизировать светлые чувства и идеалы русских людей» [55, с. 117-118]. П. Г. Пустовойт также выделяет романтическое начало в творчестве Тургенева, заметив, что оно «возникнув в ранних произведениях Тургенева, не исчезало из его творчества до последних дней жизни писателя». В эпоху господства романтизма оно проявлялось в образной системе отражения действительности, в создании романтических героев. Когда же романтизм как течение перестал быть доминирующим, Тургенев выступил с развенчанием романтических героев («Разговор», «Андрей Колосов», «Три портрета», «Дневник лишнего человека»), но не отказался от романтики как приподнятого отношения человека к миру, от романтического восприятия природы («Три встречи», «Певцы», «Бежин луг»). Романтика как поэтическое, идеализирующее начало стала вклиниваться в его реалистические произведения, эмоционально окрашивая их и становясь основой тургеневского лиризма. Это отмечается и в последний период творчества писателя, где мы сталкиваемся и с романтической тематикой, и с романтическими героями, и с романтическим фоном.

Сатирическое дарование писателя, — пишет он далее, — проявлялось разнообразно. Во многом следуя традициям Гоголя и Щедрина, Тургенев-сатирик отличается от них тем, что в его произведениях почти отсутствует гротеск, сатирические элементы обычно искусно вкраплены в повествование и гармонично чередуются с лирическими сценами, проникновенными авторскими отступлениями и пейзажными зарисовками. Иными словами, сатира Тургенева присутствовала всегда — и в лирической прозе его ранних произведений и поэм, и в последующих реалистических произведениях [59, с. 76-77,120].

А. В. Чичерин рассматривает реализм Тургенева в ряду русских и зарубежных писателей этого направления: «Критический реализм объединил всех наиболее выдающихся писателей середины и второй XIX века». И в литературном стиле Тургенева немало общего не только с Гончаровым, Писемским, Л. Толстым, даже Достоевским, но и с Мериме, Стендалем, Диккенсом, особенно Флобером, да и тем самым Бальзаком, которого он довольно решительно не признавал.

Это общее в такого рода интересе к частной жизни, когда все частное получает социальное, историческое значение, глубоко индивидуальное сочетается с типическим, когда роман становится конкретно постигаемой философией современной автору жизни. Читатель забирается в глубины личной жизни людей, видит их силу, их слабость, их благородные порывы, их пороки. Это — не обличие. Это, тем более, не возвеличивание. Это — умение, через эти образы, понять самое характерное из того, что происходит в реальной жизни.

Для писателей этого периода и этого направления, — отмечает исследователь, — характерна поэтическая точность, в которую входит и фактическая точность. Тщательное изучение любого объекта, проникающего в роман, становится у Флобера, у Золя своего рода культом. Но и Тургенев в изображении времени, места, деталей быта, костюма в высшей степени точен. Если начало событий «Отцов и детей» датировано 20 мая 1859 года, то не только состояние яровых и озимых отмечено в пейзаже, именно то, какое бывает в это время, но и взаимоотношения в деревне помещика с крестьянами, с вольнонаемным приказчиком, самая попытка создать ферму, — все это связано с предреформенной обстановкой в деревне…

Читать еще:  Анализ произведения «Кавказ» (И.А. Бунин)

Также, особенно для русских реалистов, современников Тургенева, очень характерна борьба против «фразы» как одного из пережитков и классицизма и романтизма, одного из проявлений литературщины…

Противодействие «фразе» заходит у Тургенева очень далеко. Оно сказывается во внутренней сущности созданных им образов. Все естественное, прямо идущее от натуры человека, из его нутра, не только привлекательно, но и прекрасно: и напористый, убежденный нигилизм Базарова, и светлая поэтическая мечтательность Николая Петровича, и страстный патриотизм Инсарова, и непреклонная вера Лизы.

Подлинные ценности в человеке и в природе, по Тургеневу, — одни и то же. Это — ясность, всепобеждающий, неустанно текущий свет т та чистота ритма, которая одинаково сказывается в колыхании ветвей и в движении человека, выражающем его внутреннюю сущность. Эта ясность не бывает показана в очищенном виде, напротив, внутренняя борьба, затмение живого чувства, игра света и тени… раскрытие прекрасного в человеке и природе не притупляет, а усиливает критицизм» [81, с. 48-50].

Уже в самых ранних письмах Тургенева выясняется идея ясной, гармонической личности — «его светлый ум, теплое сердце, всю прелесть его души… Он так глубоко, так искренне признавал и любил святость жизни… [39, с. 191]. В этих словах о только что умершем Н. В. Станкевиче — первое проявление этого постоянного основного чувства, источника тургеневского творчества. И его поэтическая природа, пейзаж в его повестях и романах всецело вытекает из этого идеала гармоничной человечности.

С этим связан и авторский идеал «простых и ясных линий», гармонической человечности в глубинах произведения искусства, в самом авторе.

Тургенев посвятил свое творчество возвышению человека, утверждал идеи благородства, гуманизма, гуманности, доброты. Вот что говорил о Тургеневе М. Е. Салтыков-Щедрин: «Тургенев был человек высокоразвитый, убежденный и никогда не покидавший почвы общечеловеческих идеалов. Идеалы эти он проводил в русскую жизнь с тем сознательным постоянством, которое и составляет его главную и неоценимую заслугу перед русским обществом. В этом смысле он является прямым продолжателем Пушкина и других соперников в русской литературе не знает. Так что ежели Пушкин имел полное основание сказать о себе, что он пробуждал «добрые чувства», то же самое мог сказать о себе и Тургенев. Это были не какие-нибудь условные «добрые чувства», но те простые, всем доступные общечеловеческие «добрые чувства», в основе которых лежит глубокая вера в торжество света, добра и нравственной красоты» [52, с. 119].

Отношения между Тургеневым и Достоевским были очень сложными, это объясняется тем, что слишком разными были они и как писатели и как люди. Однако и он в одной из своих статей прямо ставит Тургенева в ряд великих русских писателей: «Пушкин, Лермонтов, Тургенев, Островский, Гоголь — все, чем гордится наша литература. И позднее, в 1870-е годы, когда уже возникла между двумя писателями полемика, Достоевский говорит по поводу нападок журналистов на Тургенева: «Много ль, скажите, родится Тургеневых-то. » [52, с. 89].

Характеристика художественного метода и психологизм Тургенева.

Тургенев справедливо считается лучшим стилистом русской прозы XIX века и тончайшим психологом. Как писатель, Тургенев прежде всего «классичен» — в самых разнообразных смыслах этого слова. «Классичность» (неповторимое воплощение совершенства) соответствовала самому духу его творчества. Художественными идеалами для Тургенева были «простота, спокойство, ясность линий, добросовестность работы». При этом имелось в виду «спокойствие», проистекающее «из сильного убеждения или глубокого чувства», «сообщающее. ту чистоту очертаний, ту идеальную и действительную красоту, которая является истинной, единственной красотой в искусстве». Это спокойствие давало сосредоточенность созерцания, тонкость и безошибочность наблюдения.

Утонченный эстет, Тургенев считал главным в искусстве создание красоты. «Прекрасное — единственная бессмертная вещь, и пока продолжает еще существовать хоть малейший остаток его материального проявления, бессмертие его сохраняется. Прекрасное разлито повсюду, его влияние простирается даже над смертью. Но нигде оно не сияет с такой силой, как в человеческой индивидуальности; здесь оно более всего говорит разуму» (из письма Полине Виардо от 28 авг. 1850г.). Итак, Тургенев видит проявления прекрасного прежде всего в природе и в человеческой душе, изображая и то и другое с необыкновенным мастерством. И человеческая личность, и природа являлись предметом его неустанных философских размышлений — в основном в духе натурфилософии немецкого романтизма (Гегеля, Шеллинга и Шопенгауэра). Классичность в изображении характеров проявлялась у Тургенева в том, что он рисовал своих героев всегда спокойными и благородными в выражении чувств. Даже их страсти введены в определенные границы. Если же герой суетится, излишне жестикулирует (наподобие Ситникова в «Отцах и детях»), значит, Тургенев его презирает и стремиться полностью дискредитировать.

По словам П.Г. Пустовойта, Тургенев всегда «шел от «живого лица» к художественному обобщению, поэтому для него чрезвычайно важным было наличие у героев прототипов (прототип Рудина — Бакунин, Инсарова — болгарин Катранов, Базарова — врач Дмитриев)».[3] Но от конкретного человека писателю необходимо еще проделать огромный творческий путь до собирательного художественного типа, выразителя психологии всего своего сословия и идеолога некоего общественно-политического направления. Сам Тургенев писал, что нужно «стараться не только уловлять жизнь во всех ее проявлениях, но и понимать те законы, по которым она движется и которые не всегда выступают наружу; нужно сквозь игру случайностей добраться до типов — и со всем тем всегда оставаться верным правде, не довольствоваться поверхностным изучением, чуждаться эффектов и фальши». Уже из этих слов мы видим, насколько сложным творческим процессом является типизация. Создать художественный тип — значит понять законы жизни общества, выявить у огромного числа людей те черты, которые определяют его современное духовное состояние, предопределяют его развитие (или наоборот — стагнацию). Можно сказать, к примеру, что Тургенев раскрыл для современников тип «нигилиста». После выхода «Отцов и детей» это слово прочно вошло в культурный обиход и стало обозначением целого общественного явления.

Читать еще:  Куда падают звезды? Почему звезды падают с неба.

Основной принцип критического реализма состоит в том, что личность одновременно дается как производная от окружающего ее общества, и в то же время как противопоставленная породившей ее среде, желающая самоопределиться в ней и в свою очередь на нее повлиять. Тургенев всегда показывает характеры героев в динамике, в развитии, и чем сложнее персонаж, тем больше требуется автору сцен для его раскрытия. Так, в «Отцах и детях» мы видим не только эволюцию характера и взглядов Базарова, но и возвращение «на круги своя» Аркадия, с полным отказом от идеологии нигилизма. Даже такие «устоявшиеся» характеры, как братья Кирсановы, претерпевают на страницах романа ряд жизненных потрясений, меняющих отчасти их отношение если не к жизни, то к самим себе.

Тургенев раскрывает характер своего героя не прямо в его общественной деятельности, но в идеологических спорах и в личной, интимной сфере. Герой должен не только уметь обосновать свою общественную позицию (как правило, это удается легко всем тургеневским героям: Рудину, Лаврецкому, Базарову) но и доказать свою дееспособность, состояться как личность. Для этого он подвергается «испытанию любовью», ибо именно в ней, по мнению Тургенева, выявляется истинная сущность и ценность любого человека.

Психологизм Тургенева обыкновенно называют “скрытым”, ибо писатель никогда не изображал прямо все чувства и мысли своих героев, но давал возможность читателю их угадывать по внешним проявлениям. (К примеру, по тому, как Одинцова «с принужденным смехом» говорит Базарову о предложении, сделанном Аркадием Кате, а затем по ходу разговора “опять смеется и быстро отворачивается», становятся ясны ее чувства: растерянность и досада, которые она старается скрыть за смехом). «Поэт «должен быть психологом, но тайным: он должен знать и чувствовать корни явлений, но представляет только самые явления — в их расцвете и увядании» (из письма К.Леонтьеву от 3 окт. 1860).

Считая так, Тургенев видимо отстраняется от личной оценки героя, предоставляя ему возможность самому выразить себя в диалоге и в действии. «Точно. воспроизвести истину, реальность жизни — есть высочайшее счастье для литератора, даже если эта истина не совпадает с его собственным мнением». Крайне редко прибегает он к прямому изображению мыслей героя во внутреннем монологе или объясняет читателям его душевное состояние[4]. Не часты также прямые оценки автором сказанного героем (типа: «- Мой дед землю пахал, — с надменной гордостью отвечал Базаров»). На протяжении всего романа герои ведут себя совершенно независимо от автора. Но эта внешняя независимость обманчива, ибо автор выражает свой взгляд на героя самим сюжетом — выбором ситуаций, в которые он его помещает. Проверяя героя на значимость, автор исходит из своей собственной иерархии ценностей. Так, Базаров оказывается в чужой для него дворянской среде (он даже сравнивает себя с “летучими рыбами”, лишь на короткое время способными “подержаться в воздухе, но вскоре должны шлепнуться в воду”) и вынужден принимать участие в торжественных визитах, вечерах, балах, он влюбляется в аристократку Одинцову, принимает вызов на дуэль — и во всех этих дворянских контекстах обнаруживаются его достоинства и слабости, но опять-таки с точки зрения дворян, на позицию которых встает незаметно для себя и читатель.

Однако далее Тургенев всегда приводит своего героя в соприкосновение с метафизическими аспектами бытия, придающими жизни смысл: любовью, временем и смертью, и это испытание углубляет человека, выявляет его сильные и слабые стороны, заставляет пересмотреть свое мировоззрение. Из-за всеохватности и глобальности этих категорий у нас складывается впечатление, что героя судит «сама жизнь». Но на самом деле за ней скрывается сам автор, ловко «переменивший оружие», чтобы “атаковать” своего героя с его незащищенной стороны.

Четко выражается авторская позиция также в предыстории героя, где в очень метких и ироничных кратких формулировках перед нами предстает вся предшествующая его жизнь — всегда в субъективном авторском освещении. Герой и его поступки характеризуются прямо и однозначно, так что у читателя должен сразу сложиться устойчивый и определенный образ. То же происходит и в эпилоге, когда автор окончательно расставляет всех героев по предназначенным им жизнью местам, и их судьба прямо воплощает авторский суд над ними.

Источники:

http://poisk-ru.ru/s39633t9.html
http://studbooks.net/742742/literatura/tvorcheskom_metode_turgeneva
http://cyberpedia.su/19xdf1.html

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector