0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Федор крюков, донской казак. P.s

Федор Крюков, донской казак

Сегодняшние читатели едва ли знают писателя Федора Крюкова. Ни в Советском энциклопедическом словаре, ни в Энциклопедическом литературном словаре мы не найдем даже упоминания о нем. Правда, сейчас это незаслуженно забытое имя начали вспоминать, но в основном в связи с так называемой проблемой авторства «Тихого Дона». Как известно, некоторыми исследователями была выдвинута версия о том, что роман о переломных событиях в судьбе донского казачества был написан или, во всяком случае, начат именно Ф. Д. Крюковым. При этом М. А. Шолохову отводится в лучшем случае роль соавтора выдающегося произведения XX века. Не будем сейчас касаться данной версии, которая имеет и своих сторонников, и своих оппонентов. Однако полемика вокруг авторства «Тихого Дона» выявила тот несомненный факт, что биография Шолохова недостаточно изучена и что еще беднее сведения о жизни и творчестве Ф. Д. Крюкова. Только недавно в нашей печати появились работы зарубежных авторов, из которых можно узнать некоторые подробности его биографии. (Ермолаев Г. (США). О книге Р. А. Медведева «Кто написал «Тихий Дон»?» — «Вопросы литературы», 1989, № 8. Хьетсо Г., Густавссон С., Бекман Б., Гил С. «Кто написал «Тихий Дон»?» М., «Книга», 1989.)

Федор Крюков родился в 1870 году в семье атамана станицы Глазуновская Усть-Медведицкого округа и вырос в типично казацкой атмосфере. Получил историко-филологическое образование, много путешествовал по Донской области, изучал ее историю и экономику; в 1906 году был избран в I Государственную думу, где защищал интересы казачества. С начала 900-х годов Федор Крюков постоянно печатается в журнале «Русское богатство» (с 1914 года — «Русские записки»), одним из официальных издателей которого был В. Г. Короленко. Здесь публиковались произведения Г. И. Успенского, И. А. Бунина, А. И. Куприна, В. В. Вересаева, Д. Н. Мамина-Сибиряка, К. М. Станюковича и других писателей, известных своими демократическими взглядами.

Рассказы, повести, очерки Федора Крюкова — «В камере 380», «Полчаса», «На речке Лазоревой», «Офицерша», «В глубоком тылу» и другие — открыли широкому читателю малознакомую жизнь казачьего сословия: его историю, традиции, быт. В 1907 году Крюков отдельно издал «Казацкие мотивы. Очерки и рассказы», в 1910-м — «Рассказы». Произведения его далеко выходили за рамки историко-этнографического исследования, в них чувствовался писатель, болеющий за судьбы своего народа.

Поздней осенью 1914 года — уже шла первая мировая война — Крюков покинул Донскую область, чтобы отправиться на турецкий фронт (хотя в молодости был освобожден от воинской службы по близорукости). После долгого путешествия он присоединился к 3-му госпиталю Государственной думы в районе Карса, зимой 1916 года с тем же госпиталем находился в Галиции. Впечатления об этом периоде своей жизни Крюков отразил во фронтовых заметках «Группа Б» («Силуэты»).

Потом писатель жил в Петрограде, был свидетелем февральской революции.

В 1918—1919 годах Крюков — секретарь Войскового круга (парламента донских казаков) и одновременно редактор новочеркасской газеты «Донские ведомости». В эти годы он активно выступал против большевиков. Когда весной 1919 года станица Вешенская стала центром Верхне-Донского восстания, Крюков был среди тех, кто призывал повстанцев держаться до конца. А в сентябре 1919 года, когда фронт приблизился к станице Глазуновской, он вступил в ряды Усть-Медведицкой белоказачьей части; примерно через месяц, вернувшись с фронта в Новочеркасск, принял участие в заседаниях Войскового круга. До захвата Новочеркасска большевиками Крюков ушел с отступающими белоказачьими частями. 20 февраля (4 марта по новому стилю) 1920 года Федор Дмитриевич умер от тифа или плеврита в станице Новокорсуньской (или вблизи нее) на Кубани.

Даже из этих пунктирно изложенных биографических сведений становится понятной причина замалчивания творчества писателя официальным советским литературоведением.

Но вернемся немного назад — к сотрудничеству Федора Крюкова в журнале «Русское богатство». В нескольких номерах за 1913 год в нем были напечатаны главы «Потеха» и «Служба», входящие в большой очерк Ф. Д. Крюкова «В глубине» (писатель публиковал его под псевдонимом И. Гордеев). Кроме этих глав, которые мы предлагаем вниманию читателей, в очерк входят еще четыре: «Обманутые чаяния», «Бунт», «Новое», «Интеллигенция». В целом это произведение рисует широкую панораму жизни донского казачества; писатель остронаблюдательный, Крюков подмечает специфические черты казачьего нрава, детали быта, особенности красочного говора своих героев, отношение к воинской службе, курьёзные и грустные явления их жизни.

Читать еще:  Секреты картины Рембрандта «Даная. Побеждая кислоту

Сегодня творчество Федора Дмитриевича Крюкова привлекает все большее внимание. И прежде всего им интересуются потомки его героев. Недавно созданное в Москве Казачье землячество планирует провести Крюковские чтения, ускорить издание всех его произведений, в том числе и неопубликованных, чтобы вернуть имя самобытного донского писателя Федора Крюкова русской литературе.

Пользуясь возможностью, хочу поблагодарить сотрудников отдела рукописей Государственной библиотеки СССР имени В. И. Ленина за помощь, оказанную мне и редакции журнала «Вокруг света» в подготовке данной публикации.

Петр Лихолитов, студент факультета журналистики МГУ, член Казачьего землячества

Федор Крюков — Булавинский бунт. (1707–08 гг.). Этюд из истории отношений Петра Великого к Донским казакам

99 Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания.

Скачивание начинается. Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Описание книги «Булавинский бунт. (1707–08 гг.). Этюд из истории отношений Петра Великого к Донским казакам»

Описание и краткое содержание «Булавинский бунт. (1707–08 гг.). Этюд из истории отношений Петра Великого к Донским казакам» читать бесплатно онлайн.

Булавинский бунт. (1707–08 гг.)[1]

Этюд из истории отношений Петра Великого к Донским казакам

В 1707 году от 2го числа августа командиру двух полков, стоявших в Троицкой — на Таган-Рогу, полковнику кн. Юрию Владимировичу Долгорукому прислан был из Люблина именной указ государя Петра I. Предписывалось отправиться на Дон, во «все казачьи городки для сыску беглых разного чина людей», которые из внутренних областей, со старых, насиженных мест бежали с женами и детьми на Дон, «оставя прежние свои помыслы, починя воровство и забойство».

В силу этого указа князь явился 2го сентября в Черкасск и в войсковом кругу объявил атаману Лукьяну Максимову «всему войску» о царской воле. Царская воля в то время для Дона еще не была законом, и требовала согласия войскового круга на сыск упомянутых «беглых всяких людей». Но в Черкасске круг не позволил производить сыск. В «сказке», данной князю «за рукою и за войсковою печатью»; казаки заявили: «до сего времени не было такого указа великого государя, чтобы пришлых с Руси людей не принимать, и закону о том не бывало».

Запрещение войскового круга сыскивать беглых в Черкасске не распространилось на другие казачьи станицы, или по-старинному городки. «Войсковыми письмами было предписано атаманам и казакам всех станиц, лежащих выше Черкасска по Дону и по его притокам — «быть во всем послушными к сыску и к отдаче беглых всяких чинов людей». Вместе с Долгоруким, и его офицерами в эту сыскную экспедицию командировать черкасских пять старшин: Обросима Савельева, Ефрема Петрова, Никиту Алексеева, Ивана Шапова и Григория Матвеева.

От 6го по 9ое сентября Долгорукий производил сыск в станицах Маныческой, Багаевской и Бессергеневской, лежащих по Дону, и нашел беглых всего 14 человек. В Богаевской станице кроме того отыскано было 16 женщин, мужья которых причислялись тоже к новопришлым и находились в это время вместе с донскими казаками в военном походе, в Польше. Эти женщины были под расписку переданы атаману и старожилым казакам станицы. Дойдя до Донца, Долгорукий свернул на эту реку и целый месяц производил сыск в донецких станицах. Выслано было им до трех тыс. человек.[2] Главная квартира князя была в Шульгинском городке против [нерзб] на р. Айдаре.

Здесь под 8ое октября ночью Долгорукий был убит казаком Трехизбянского городка — Кондратием Булавиным; энергичный князь Долг. был убит атаманом, а отряд его (более 1000 человек) вырезан.

Это событие было в равной степени неожиданно как для самих казаков, так и для Московского правительства. Главная казачья масса совершенно не была подготовлена к бунту, и этим обстоятельствам объясняется последующий неуспех дела, начатого Булавиным. Г. Краснов утверждает,[3] на основании прочитанных им неизданных документов из Морского Архива, что осенью 1707 года происходили волнения в Хоперских и Медведицких станицах и что там-то и решено было убить князя Юрия Долгорукова и офицеров его, а солдат принять в казачью среду; но последующие события опровергают это предположение.

Какие же были причины убийства у князя Долгорукова и последующего за этим (в 1708 году) возмущения донских казаков.

С. М. Соловьев[4] и Н. И. Костомаров[5] причину эту видят в том, что казаки оскорбились нарушением Московским правительством своих исконных казачьих прав — не выдавать бежавших на Дон — разумеется, должно было волновать казачество, вызвать в казаках озлобление. Такое нарушение было уже не первым: в 1702, в 1704 годах уже производился сыск беглых. Казаки роптали, но ограничились по этому поводу лишь перепиской с Моск. правительством.

Теперь казачья масса по вопросу о беглых и в связи с этим о старинных казацких правах явственно раздвоилась: Черкасский круг, состоящий больше из домовитых, зажиточных казаков, Москва не обозначала и жаловала более рачительных, указывала и большую долю в жалованьи царском, старался сохранить мир с царским правительством и Москвой.

Читать еще:  Евгений Пермяк. Волшебные краски

Казачество — вся жизнь которого проходила в неизбежной борьбе с татарами, враждебными соседями — турками, кавказскими даже горцами, — не могло пополнятся естественным приростом, как успешно пополняются теперь. — Оно нуждалось в притоке новых сил извне, всякий поэтому бежавший не только с Руси, но и с басурманской стороны, был желанным гостем на Дону и легко входил как член в казацкую общину.

Казаки очень дорожили своим правом — давать приют всем обиженным и обездоленным в родной стороне. Люди тогда были дороги. Московскому правительству люди нужны были для рекрутчины, для податей, для подневольного труда на дворянство, на заводчиков, на высшее духовенство, на правительственные предприятия и учреждения.

Теперь казачья масса по вопросу о беглых и в связи с этим о старинных казацких правах явственно разделилась: Черкасский круг, состоявший больше из домовитых, зажиточных казаков, заинтересованных службой царскому правительству, отмеченных им, получавших при дележе царского жалованья большую сравнительно с другими долю, старался сохранить мир с царским правительством и Москвой.

Казачья беднота, расселявшаяся гл. обр. по Донцу, Медв. и Хопру, и также по Дону те, что живя по Дону выше впадения Донца, «верховые» казаки — донецкие, медведицкие и хоперские — дорожили более казацкими старинными вольностями, неприкосновенностью Старого Поля. Но центр был внизу, главное влияние на состояние дела шло из Черкасска; и одни верховые казаки не начали бы восстания, если бы сыскная экспедиция кн. Долгорукого не вынудила их к этому своими исключительными жестокостями.

Гораздо правдоподобнее объяснение А. Савельева, объяснившего убийства князя Долгорукова озлоблением казаков за те жестокости и надругательства, которые чинил над ними князь. А что Долгорукий производил насилия и жестокости при розыске беглых, об этом говорят источники двух родов. Во-первых, казачьи песни:

Старая казацкая песня, которой уже не поют в современных казармах, сохранила такую память о царском сыщике:

Спасибо-те Батюшка (царь) ты нас поил-кормил,
Ты поил-кормил нас, батюшка, берег-жаловал,
Ты в одном же на нас, батюшка, прогневался —
Ты прислал же к нам на тихий Дон разыщика

Ты разыщика прислал к нам Долгорукого.
Без указа государева он разорять нас стал,
Без московского курьера командировать нас стал,
Стариков наших старожилов велит казнить-вешать.

Молодых казаков берет он во солдаты,
Молоденьких малолеточков берет он во рекруты,
Молодых красных девушек берет во постелю,
Он маленьких младеньцев кидает за заборы».[6] [7]

Что в горькой песне этой нет преувеличения, свидетельствуют источники другого ряда. То же самое, почти в тех же выражениях, говорится и в грамотах Кондратия Булавина, напр., в грамоте к кубанским казакам:

«Прислали они, бояря, от себя к нам на реку полковника князя Юрия Долгорукова со многими начальными людьми, для того, чтобы им, старшинам, с боярами всю реку разорить; и стали было бороды и усы брить, так и веру христианскую переменить и пустынников, которые живут в пустынях, ради имени Господня, и хотели христианскую веру ввести в еллинскую веру; и как они, князь с старшинами, для розыску и высылки русских людей поехали, по Дону и по всем рекам послали от себя начальных людей, а сам он, князь с нашими старшинами, с Ефремом Петровым с товарищи многолюдством поехали по Северному Донцу по городкам…»

1) В грамоте Булавина, посланной кубанским казакам говорится, между прочим, следующее:

«…и они, князь с старшинами, будучи в городках, многие станицы огнем выжгли и многих старожилых казаков кнутом били, губы и носы резали и младенцев по деревьям вешали, также женска полу и девичья брали к себе для блудного помышления на постели, и часовни все со святынею выжгли».[8]

2) Писал тогда казак с Медведицы Антон Ерофеев к «дядюшке Савелию. Пахомовичу» на Кубань:

«а у нас теперь отнимают бороды и усы, также и тайные уды у жен и у детей насильно бреют».[9]

Если принять еще во внимание, что адмирал Крейс говорит о казацких женщинах — женские персоны — красавицы, благообразные, глаза темные, большие, волосы черные, нос и рот пропорциональный, очень благоприятны и вежливы к чужестранцам и вспомнить разнузданность воевод и начальных людей того времени, то причина убиения Долгорукова, высказанная г. Савельевым, будет наиболее вероятна.

О беглых не упоминается и в той грамоте, которую Кондратий Булавин разослал по казачьим городкам вслед за убиением Юрия Долгорукого. В ней говорится лишь о насилиях и посягновениях бояр и немцев на свободу жизни казаков и свободу их совести. Самая полная часть этой грамоты находится у Голикова:

Похожие книги на «Булавинский бунт. (1707–08 гг.). Этюд из истории отношений Петра Великого к Донским казакам»

Книги похожие на «Булавинский бунт. (1707–08 гг.). Этюд из истории отношений Петра Великого к Донским казакам» читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.

Федор крюков, донской казак. P.s

Фёдор Крюков – незаслуженно забытый в советское время казачий писатель, оставивший после себя 4 тома рассказов, посвящённых истории и жизни донского казачества. Ряд современных исследователей считают, что «Тихий Дон» написал именно Фёдор Дмитриевич, а Шолохов или украл его рукописи, или был назначен автором «сверху». И версия эта небезосновательна.

Читать еще:  Известный грузинский художник. Нико Пиросмани

Певец Тихого Дона

В дореволюционной России Фёдор Дмитриевич был достаточно известным человеком, а после прихода к власти большевиков его личность и творчество стали забываться. Родился Крюков в Усть-Медведицком округе в крупной станице Глазуновской. Отцом будущего писателя был атаман, а матерью родовитая казачья дворянка.

Входил в партию народников социалистов, работал завотделом литературы и искусства в популярном научном журнале «Русское богатство». Преподавал историю и русскую словесность в гимназии. За политическую деятельность три месяца сидел в тюрьме. Во время борьбы с коммунизмом – видный деятель Войскового круга, идеолог сопротивления большевикам на Дону. При отступлении белых сил в марте 1920 года умер от тифа, по другой версии – казнён.

Фёдор Дмитриевич написал множество рассказов и очерков, посвященных истории и жизни донских казаков. По сведениям друзей, последние годы писал роман, рукописи которого пропали после его смерти. Именно Крюкову приписывают авторство если не всего, то первых 4 томов романа-эпопеи «Тихий Дон». Впервые версию высказал Солженицын и советский литературовед Медведева-Томашевская.

В донских рассказах Крюкова и в «Тихом Доне» есть общие сравнения: «арбуз как остриженная голова», «диковинные облака» рядом с «задумавшейся курицей», «белый лопух головного убора», «зубчатая спина облаков», «лицо как голенище сапога». Сомнительно, что такие совпадения случайны, особенно «медовый запах цветов тыквы с огорода».

Полевая сумка

На XVIII съезде ВКП(б) в 1939 году уже известный писатель, но ещё не нобелевский лауреат Михаил Шолохов, выступая перед делегатами, сказал странные слова: «В частях Красной армии… будем бить врага… И смею вас уверить, товарищи делегаты съезда, что полевых сумок бросать не будем… Чужие сумки соберём… Потому что в нашем литературном хозяйстве содержимое этих сумок впоследствии пригодится. Разгромив врагов, мы ещё напишем книги о том, как мы этих врагов били».

Исследователи считают, что своё произведение Крюков хранил в полевой сумке. После смерти писателя они оказались у Петра Громославского, который в будущем стал тестем Михаила Шолохова. Впоследствии Шолоховы заявляли, что с Крюковым они были незнакомы, однако это не правда.

Фёдор Дмитриевич учился в гимназии, где его сокурсником, что является важной деталью, был Пётр Громославский. Там же получал образование будущий известный советский писатель Серафимович, который, возможно, помогал Шолохову переделывать текст и наполнять его элементами казачьего говора.

Также в английских архивах сохранилось фото, сделанное в 1919 году в Усть-Медведицкой станице. Снимок «всплыл» в 2016 году: на нём изображены британские офицеры и руководители казачьего восстания против большевиков. Рядом с сидящим Крюковым стоит его друг Александр Голубинцев и не кто иной, как Пётр Громославский. Удивительно, но на фото Крюков держит в руках кожаную походную сумку.

Черновик Шолохова

Исследователи, обвиняющие Шолохова в плагиате, приводят множество доводов. Нестыковки в датировке, исторические ошибки, ранний возраст автора, нехватка образования и многое другое. Однако их главным аргументом являются рабочие черновики писателя. При детальном рассмотрении листиков с текстом оказалось, что это не черновик, а скорее перепись.

В 1929 году для комиссии по плагиату Шолохову потребовалось срочно подготовить рукопись. Он её предъявил, но написанную тремя разными почерками (сам писатель, его супруга Мария и её сестра). Свой роман Крюков писал по старой орфографии, и в шолоховском черновике наблюдаются следы работы над удалением буквенных рудиментов.

Много в тексте и оборотов, которые могли возникнуть только при переписывании текста с непонятным почерком. Комиссия не нашла плагиата и признала Шолохова автором. В «Правде» было напечатано, что сомневавшиеся в подлинности романа – клеветники и враги большевизма.

Пролетарский писатель

Подозревать Шолохова в плагиате стали ещё в советские времена. В его авторство не верил профессор Дмитрий Лихачёв, писатели Иосиф Герасимов, Алексей Толстой и многие другие. Своё в отношении к проблеме авторства великого романа высказал и профессор Александр Логвинович Ильский, работающий в «Роман-газете», которая первой напечатала «Тихий Дон».

Он оставил следующее воспоминание: «Не только я, но и все в нашей редакции знали, что первые четыре части романа «Тихий Дон» Шолохов никогда не писал». По воспоминания Ильского, когда в литературной среде пошли разговоры о плагиате, то весь коллектив собрал главный редактор Анна Грудская и сказала, что вопрос с «Тихим Доном» решили «на верху» и вопрос задавать не стоит.

Партии и новой советской власти нужен был роман не хуже «Войны и мира» и таланта уровня Льва Толстого. Однако этот человек должен происходить из народа. Так и появился молодой писатель Шолохов, написавший великую эпопею, и для этого ему не понадобилось дворянское происхождение, образование и жизненный опыт.

Источники:

http://www.vokrugsveta.ru/vs/article/2420/
http://www.libfox.ru/258681-fedor-kryukov-bulavinskiy-bunt-1707-08-gg-etyud-iz-istorii-otnosheniy-petra-velikogo-k-donskim-kazakam.html
http://russian7.ru/post/kem-byl-fedor-kryukov-predpolagaemyy-a/

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector