0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Дело артамоновых. «Роман «Дело Артамоновых

Роман «Дело Артамоновых» (1925)

Повествование в романе организуется по принципу семейно-биографическому и портретно-характерологическому. Это гнездо, группа характеров, располагающихся вокруг единого, но меняющегося центра — ведущего действующего лица, главы рода: вначале Ильи-старшего, потом Петра, наконец, в несостоявшейся перспективе Ильи-младшего и Якова. Первым лицом рода, его основателем становится Илья Артамонов, «вчерашний мужик», вырвавшийся на волю, исполненный горячего азарта жизни, жажды дела по плечу себе, талантливый, сильный и неукротимый во всем: в любви, в грехах, в работе — тип всегда необычайно колоритный в изображении Горького (вспомним Игната Гордеева, старшего Кожемякина, Егора Булычова и др.). Это тип «стяжателя-строителя» (по формуле автора), в котором творящее, «строительное» начало еще не подавлено «стяжательством» и даже над ним преобладает. Во втором поколении центральное место в «деле» наследует Петр. Занимающий срединное положение в романе, он и человек срединный, посредственный, механический, живущий по инерции, служитель «делу», его хозяин-пленник.

Уже во втором поколении в индивидуальных судьбах намечаются, а в третьем полностью определяются уклонения от пути отцов: у красавца и щеголя Алексея — заигрывание с аристократией, соблазн барства (завершившийся его браком с дворянкой, «чужой» в артамоновской семье), искусы свойственного ему артистизма, игры с жизнью; у горбуна Никиты — уход в монастырь, от мира, от дела вообще; наконец, у Ильи-младшего — полный отказ от «наследства», разрыв с долей отцов и возможный путь в революцию. В стороне от них — их слуга, а по существу судья, Тихон Вялов. Такова система образов в композиции романа.

Целостность композиционной структуры создается движением героев по общим кругам жизни (от рождения до смерти), через испытание их в сходных для всех ситуациях и освещение сквозными лейтмотивами повествования. Это дает возможность читателю сравнивать всех Артамоновых между собой, сопоставлять разных представителей рода в его истории, во времени, в движении поколений. В качестве таких сквозных мотивов выступает отношение героев к «делу», к женщине, к преступлению и греху, к смерти.

Заглавным в романе, что подчеркнуто в самом его названии, является мотив «дела», связующий воедино все остальные. Он раскрывается в самых разнообразных смыслах и планах. Дело — это смысл и оправдание жизни (Илья говорит о князе Ратском: мудр был, а «оправдать» себя, дело делать не смог, привык жить па «крестьянском хлебе»). Дело — «узда», что человека держит, не дает ему баловать много, и опора, «перила человеку», и радость (особенно ярко это проявляется в Илье-старшем), и спасение от скуки жизни (Петру холодно и скучно у брата в монастыре, потому что «заботы» нет). Но дело обнаруживает в романе и свою роковую диалектику: «За делом людей не видно», «просто людей нет — все работники», «дело — человеку барии».

В характеристике героев романа, в движении его художественного времени очень важен «вечный» мотив любви. Так у Ильи в отношении к женщине (Ульяне Баймаковой, его сватье и любовнице) проявляются и его безоглядность, безбоязненность перед человеческим судом, и обаяние сильной, жизнелюбивой натуры, способной дарить людям радость. В образе Петра открывается нечто совсем иное. Это и скука быстро потускневших брачных отношений, и неутоленные порывы, и нереализовавшиеся догадки о возможности чистого, без плотского вожделения, отношения к женщине (непонятной и недоступной Вере Николаевне Поповой). Или потрясший его однажды восторг и страх перед властью женщины, властью ее прекрасного тела (эпизод с Паулиной в публичном доме). Недаром именно женщина, жена Наталья, в финале романа представляется Петру в приступе старческого безумия главным его «врагом». Несчастного горбуна Никиту немощь любви, ее немота и боязнь соблазна (он любит жену брата Наталью) почти доводят до гибели, до попытки самоубийства.

Очень емкую и выразительную роль выполняет в романе другая вечная ситуация — герой в отношении к смерти, образ его кончины, и тут тоже выявляется деградация поколений. Стоит сравнить две смерти: гибель Ильи — от увлечения работой, от нерасчетливого азарта, желания помочь в трудном деле, а может, и прихвастнуть молодецкой своей силой, — и жалкую, ничтожную катастрофу, в какую попадает Яков, мечтающий лишь о покое и сладкой жизни, но так и не сумевший убежать от напастей беспокойного времени (и в конце концов обворованный любовницей и сброшенный по ее наущению с поезда).

Между этими смертями — третья, еще, правда, не произошедшая, но вплотную приблизившаяся и, пожалуй, самая характерная и страшная. Это полубезумное старческое угасание Петра, трагикомический фарс конца одного из сильных мира сего, с мотивами удушающих его чувств обиды, агрессии и обессиленной властности, тем более жалких, что они приходят в полное противоречие с утраченными возможностями и новой реальностью мира (голоса революции, появление новых хозяев жизни).

Сквозной сюжетный мотив романа — мотив человеческого преступления — один из значительных в творчестве Горького и созвучный традициям русских классиков, в особенности Достоевского. В изображении совершенных действующими лицами повествования преступлений, их побуждений, обстоятельств и масштабов обозначается общая для всего художественного целого романа авторская мысль об измельчании человеческих характеров, о роковым образом нарастающей обезличенности человека. Илья-старший убивает, защищаясь. Петр совершает преступление случайное, невольное, но страшное: убивает мальчика Павлушку, потеряв душевное равновесие из-за своего раздраженного самолюбия и обиды на «опасного» товарища сына, покусившегося (ребенок-то!) на «доброе имя» Артамоновых. В этом сюжете в трансформированном виде мы узнаем отзвуки мотива Достоевского: отрицание дела, замешанного на «слезе» ребенка. Мотивы тайной мести движут и во многом определяют судьбу Алексея (поджог дома Барского). Почву для преступлений, в представлении автора романа, составляет человеческая «самость», которая — если она не освящена правом на самозащиту и жизнеустроительную инициативу — становится опасной и агрессивной и которая поощряется в человеке властью капитала, сущностью накопительства. В этом последнем, по логике романа, и заключено главное преступление капитализма перед историей, и потому ею же, историей, и наказуемое — возмездием революции.

Читать еще:  Когда родился цискаридзе. Николай цискаридзе

В романе есть не только суд исторический и социальный, но и этический, совестной. Как молчаливое, вечное и пророческое свидетельство он выражен в лице Тихона Вялова, дворника Артамоновых. Он — единственное в произведении лицо, которое знает, живя бок о бок с ними полвека, все грехи и скрытые пружины поведения Артамоновых, в отличие от них самих, далеко не все происходящее осознающих (например, Петр не догадывается о муках любви Никиты к Наталье). По замыслу Горького, о чем он не раз объяснял в письмах, этот образ должен был стать его, горьковской, трактовкой образа Платона Каратаева, полемикой с философией неделанья, с позиции которой Тихон судит всех Артамоновых. Надо сказать, что каратаевский тип претерпевает у Горького очень значительное, даже кардинальное видоизменение (Лев Толстой, как полагал Горький, проклял бы фактора «Дела Артамоновых» за этот образ). В самом деле, Тихон — не «кругл», не добр, отнюдь не утешитель (вспомним его отрицательное отношение к утешителю Серафиму: «морочит» людей), не чист изначально (о давнем смертном грехе своем — покушении вместе с братом на жизнь человека, Ильи Артамонова, — Вялов признается Петру в финальной сцене). Рисунок толстовского прообраза в романе Горького резко усложняется и намеренно омрачается. Грешник-судья-праведник-отшельник — таким рисуется Тихон, русский мужик, недавний крепостной, ведущий ревнивый и пожизненный счет грехам своих новых, из мужиков же, хозяев. Но мести, прямого сопротивления Артамоновым, как и у Каратаева, у Тихона нет, есть лишь ожидание расплаты за все через судьбу, — ожидание, оправдавшееся в финале, где развязкой событий проясняется смысл пророческого символа: «кибитка потеряла колесо». Вина «дела» Артамоновых, а в авторской оценке и дела буржуазии вообще, — запущенный им внутренний механизм человеческой вражды, и потому этот механизм рано или поздно должен пойти на слом. Таков общий итог романа.

«Роман «Дело Артамоновых»»

Роман «Дело Артамоновых» был издан в 1925 году. Но задуман он был еще до революции, в начале. 900-х годов. Это засвидетельствовано самим Горьким. В воспоминаниях о Льве Толстом писатель приводит следующий разговор с Толстым, относящийся к 1902 году:
«Я рассказал ему историю трех поколений знакомой мне купеческой семьи,— историю, где закон вырождения действовал особенно безжалостно; тогда он стал возбужденно дергать меня за рукав, уговаривая:
— Вот это — правда! Это я знаю, в Туле есть две такие семьи. И это надо написать. Кратко написать большой роман, понимаете? Непременно!
А глаза его сверкали жадно.
— …Это очень серьезно. Тот, который идет в монахи молиться за свою семью, — это чудесно! Это — настоящее: вы — грешите, а я пойду отмаливать грехи ваши, И другой — скучающий, стяжатель-строитель, — тоже правда! И что он пьет, и зверь, распутник, и любит все, а вдруг—убил,— ах, это хорошо!»
«История трех поколений», где «закон вырождения» действовал особенно безжалостно», «тот, который идет в монахи молиться за свою семью», «скучающий», «стяжатель-строитель» — все это элементы сюжета и первоначальные наброски персонажей «Дела Артамоновых».
Позднее Горький в беседе с В. И. Лениным рассказал и ему о своих замыслах. «Отличная тема, — ответил Горькому Ленин,— конечно, трудная, потребует массу времени, я думаю, что Вы бы с ней сладили, но не вижу: чем Вы ее кончите? Конца-то действительность не дает. Нет, это надо писать после революции».
Толстой увидел в сюжете, рассказанном Горьким, главным образом религиозно-философскую проблематику. Центр повествования для него — образ. Никиты: «Вы —грешите, а я пойду отмаливать грехи ваши». Это для Толстого «настоящее». Ленин увидел в жизненном материале, заинтересовавшем Горького, глубокий и поучительный социально-исторический смысл. Ленин подчеркнул, что только революция в состоянии разрешить противоречия буржуазно-помещичьей России. Именно поэтому он советовал Горькому осуществить свой замысел после революции, когда сама действительность подскажет решение.
Горький так и поступил. «Дело Артамоновых» он написал в те годы, когда история решила судьбу буржуазии.
Хронологические рамки романа определены писателем очень точно. Действие в «Деле Артамоновых» начинается, как указывает Горький, «года через два после воли», иными словами, в 1863 году. Последние сцены романа относятся к 1917 году.
На протяжении этого времени писатель развертывает историю трех поколений семьи купцов и фабрикантов Артамоновых.
В чрезвычайно лаконичной форме, с поразительным мастерством Горький рисует представителей дома Артамоновых — от его возвышения и расцвета до его распада и гибели.
Глава семьи и зачинатель «дела» — Илья Артамонов. В романе ему отведено сравнительно мало места. Его характеристика служит как бы введением в повествование.
Бывший крепостной, Илья Артамонов одарен от природы энергией и предприимчивостью и еще при крепостном праве становится приказчиком. После реформы, хорошо награжденный, он приезжает в городок Дремов «свое дело ставить» — текстильную фабрику. В Илье выражены специфические черты русской буржуазии раннего периода ее развития. В нем есть сила, трудолюбие, железная энергия, еще до конца не разорванная связь е народом, из недр которого он вышел, и вместе с тем он жесток и безжалостен к людям.
Энергично вторгается Илья Артамонов в жизнь Дремова, само название которого символизирует сонную жизнь тихого и застойного захолустья. Но при всей могучей целостности его натуры и ХИЩНОЙ хватке в сознании Ильи Артамонова начинает брез-жить мысль об ущербности и даже обреченности своего дела.

Читать еще:  А счастье было так возможно евгений онегин.

Во втором поколении Артамоновых — в сыновьях Ильи, Петре и Никите и в племяннике его Алексее — процесс внутреннего распада, вырождения и гибели развернут в полной мере.
После смерти отца «хозяином дела» становится Петр. Постепенно и неотвратимо он превращается из простого парня в собственника—в алчное, преступное, пьяное и распутное чудовище. Заключительные сцены романа, рисующие Петра, потерявшего человеческий облик, приобретают символический характер.
Второй сын Ильи Артамонова — горбун Никита — выражает иные черты в историческом бытии русской буржуазии. Стремясь вырваться из окружающей его в семье грязи и подлости, Никита уходит в монастырь. Но Никита уходит в монастырь, не веря в бога. Это жест отчаяния, бегство от страшной жизни Артамоновых, свидетельство нравственного банкротства Никиты.
Алексей, племянник Ильи Артамонова, в отличие от Петра ловок, удачлив, красив. Голос совести не мучает его. Он безоглядно жесток, и жалость ему незнакома. В нем Горький дает черты представителей новой буржуазии, которая хочет сделать всю Россию своей вотчиной, подчинить все и вся интересам капиталистической наживы.
В России историческая обстановка сложилась так, что буржуазия начала развивать свою деятельность и предъявлять свои -требования в ту пору, когда дни капитализма были сочтены.
Бот почему стремление Алексея Артамонова играть роль политического вождя не приводит к сколько-нибудь серьезным результатам, и энергия его в конце концов тоже вырождается в пустословие и бесплодную суету.
Так на людях второго поколения семьи Артамоновых мы видим, как слабеет и угасает жизненная энергия «хозяев жизни», как роковым я неотвратимым образом вырождается буржуазия. Этот процесс достигает своего предельного выражения в третьем поколении Артамоновых.
Сын Петра Яков живет бездумной, паразитической, растительной жизнью. Главное, чем он одержим, — это стремление к покою, сытому, уютному мещанскому покою, без тревог и волнений. Окружающий мир враждебен ему, он хотел бы укрыться от него в тихую обитель мещанского благополучия.
Илья Артамонов ходил по земле как хозяин, Петр — раб «дела». Яков чувствует себя гостем на фабрике, гостем докучным и ненужным, от которого вот-вот избавятся подлинные хозяева земли.
Смерть Якова — логический финал этой пустой и ничтожной жизни.
Распад буржуазии проявляется не только в угасании творческой энергии класса, но и в том, что наиболее честные, жизнеспособные и дальновидные выходцы из буржуазии, по выражению Горького, «выламываются» из своего класса и либо гибнут, либо уходят в революцию и становится деятельными ее участниками.
Таким человеком изображен Илья — второй сын Петра. Не в пример своему брагу Якову он с детских лет наделен живым, самостоятельным умом, прямодушием и честностью.
Осознав в полной мере неправду и зло буржуазного мира, Илья Артамонов порвал с ним и обрел подлинную правду в революции.
Параллельно истории распада и вырождения семьи Артамоновых Горький рисует историю роста рабочей семьи ткачей Морозовых. Здесь тоже фигурируют три поколения. На их судьбе Горький прослеживает формирование и развитие политического сознания русского рабочего класса.
Представитель первого поколения — старый ткач Борис Морозов. Ему чуждо понимание классовых интересов, политических целей пролетариата. К Артамонову он относится с восторженной покорностью. Недалеко ушел от Бориса Морозова и представитель второго поколения — Иван Морозов, хотя у него уже нет того слепого преклонения перед хозяевами, которое было у его отца. Новые черты революционного пролетариата со всей отчетливостью проявились у сына Ивана — Захара Морозова. Он вступает в активную революционную борьбу против мира Артамоновых. Он сознает себя хозяином жизни. Во время Октябрьской революции он в первых рядах борцов за новый мир,
Так раскрывается идея романа — идея исторической закономерности, необходимости и неизбежности пролетарской революции, обусловленной, с одной стороны, процессом разложения и распада господствующего класса, а с другой — ростом политической активности, сознательности и организованности пролетариата, возглавляющего широкие народные массы.

Дело артамоновых. «Роман «Дело Артамоновых

Мрачен и тяжел новый роман Максима Горького. Быт в нем грузен, воздух удушлив. К концу ждешь прояснения, просветления, традиционного «примиряющего аккорда». Но аккорда нет. Роман не кончается, а обрывается. И последнее созвучие в нем едва ли не самое дикое, самое нестройное.

Читать еще:  Что такое проза в русском языке. Что такое "проза"

Называется роман «Дело Артамоновых». Это история трех поколений в шестидесятые годы, оканчивается в наши дни. Объем романа невелик, задание огромно. Поэтому повествование ведется эпизодами, скачками. Но связь между эпизодами не теряется, и каждый из них — да и каждый из типов — чрезвычайно ярок. Горький изображает семью дельцов – людей ловких, цепких, расчетливых, зарождение и рост их «дела», торгового предприятия, развал этого дела в предреволюционные годы и окончательную гибель при большевиках. «Дело» возникает, как чудо. Приходит в захудалый городишко человек – родоначальник Артамоновых — с небольшими деньгами, смекалистый и смелый. Среди провинциальной обломовщины, среди всеобщей лени и спячки Артамонов затевает предприятие. Счастье всегда со смелыми, дело его имеет успех. Сыновьям его уже не нужна отвага отца. Они становятся хозяевами предприятия уже богатого я мощного, они только расширяют его. При них оно достигает наибольшего расцвета. Но дух стяжания не передается по наследству. Внуки Артамонова тронуты городом, городским учением, их одолевают сомнения. В крепкую купеческую среду они вносят разложение, вольнодумство, порой сентиментальность. В них нет хищности старших. Крушение артамоновского дела настает с революцией, но задолго ясно, что оно к этому крушению идет.

Горький рисует стариков-Артамоновых довольно непривлекательными чертами. Казалось бы, младшее поколение, идущее старикам на смену и их «отрицающее», должно было быть человечнее, и смена эта должна была бы дать существованию зверски грубому, зверски хищному некоторое благообразие. Но, как ни странно, вторжение младших Артамоновых в жизнь ощущается как нарушение порядка – пусть жестокого, но все-таки разумного, — как начало общей неразберихи и гибели. Прежний, удачливый купеческий быт обрисован у Горького если и не с сочувствием, то все же с уважением, и притом настолько заразительным, что когда этот быт трещит и разваливается, его жалеешь.

А жалеть ведь нечего. В романе Горького вероятно, скрытая «идея». Согласно ей, распад дела Артамоновых есть явление естественное. Согласно ей, любостяжание к добру не ведет. И как более узкий вывод — по идее романа, в разложении старой России повинны те, кто «рублем божились, рублю молились». Однако все же быт купцов Артамоновых был установившейся формой жизни, и всякое исчезновение формы, всякое распадение ее и возвращение жизни в хаос ощущается болезненно. Кажется, что это распадение есть очередная неудача в попытках окончательно облагородить, упорядочить, устроить жизнь. Забываешь, что оно в ходе бытия неизбежно. Оттого, когда в конце романа выселенный из дому старик-миллионер Артамонов гневно отшвыривает корку черствого хлеба, последнее свое достояние, — читателю все-таки становится грустно. Люди жили, работали, скопидомничали, боролись — все ни к чему. Я сказал, что в романе удушливый воздух. Да, — потому что все в нем происходит в грубейших, в самых низких плоскостях жизни, где люди только и делают, что вырывают друг у друга корки хлеба, держат один другого за горло, «борются за существование». Ни искры света в этом аду, ни проблеска духа. Пожалуй, в России «Дело Артамоновых» сойдет за образец классового творчества, и, право, на это есть некоторые основания. Конечно, второй план, второй смысл в романе есть, и, как всякое художественное произведение, роман Горького не исчерпывается рассказанным в нем случаем. Но быт так тяжел, так тленен, что за ним почти ничего не видно. Люди похожи на куски мяса и костей, а душ в них нет.

Замысел романа сложен, но едва ли глубок. Печати «вечности» на нем нет, той печати, которая иногда горит на произведениях значительно меньшей художественной силы. А ведь мир – и в частности русский человек – сейчас в искусстве особенно жаден, особенно требователен к бескорыстию, к восторгу, к полету. Поэзия, хотя бы в самом обывательском смысле «поэтичности», ему сейчас особенно дорога. Я не решусь привести этому историко-бытовые обоснования и как бы то ни было объяснить это пристрастие. Тут легко впасть в метафизическую путаницу или в упрощенные эмигрантские толки. Дело, вероятно, проще первых и таинственней вторых. Но несомненно, что мир сейчас холоден ко всему, в чем нет «духа музыки», что отличается широтой, а не глубиной устремления. Вот пример. Недавно был юбилей Салтыкова-Щедрина. Прекрасный, замечательный, первоклассный писатель — кто спорит? Однако вспомнили о нем как бы по принуждению, с интересом, но без любви. Условия жизни не так еще изменились, внешне многое в Салтыкове еще живо. Но чужд, по-видимому, дух его, весь строй его мысли и чувства, растекающиеся по горизонталям, а не по вертикалям. То же, с оговорками, хочется сказать и о романе Горького.

Этот роман написан мастерски, он увлекателен, необычайно целен. Но одушевления, которое объединяет и связывает все наиболее значительное в литературе нашего времени, дрожи и внутреннего «пения» в этом романе нет.

Источники:

http://studme.org/1081080613936/literatura/roman_delo_artamonovyh_1925
http://www.allsoch.ru/sochineniya/17411
http://lit.wikireading.ru/29353

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector