2 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Чайка Дядя Ваня Три сестры. Рецензия к пьесам Чехова

Чехов Антон Павлович «Чайка. Дядя Ваня. Три сестры. Вишневый сад (сборник)» — рецензия garatty

Больше рецензий

25 ноября 2017 г.

3 Бытовой реализм

Пьесы в литературном плане несколько ущербный жанр. Пьеса предназначается для показа в театре, осмысленная актёрами, изображённая режиссёрами. Их чтение всегда оставляет неприятный осадок по себе, так сказать, некоторой неполноценности, словно читаешь неготовое произведение. Наверняка, «Дядя Ваня» или «Вишнёвый сад» в виде спектакля могут поразить и сильно заинтересовать, но при чтении они особенных эмоций не вызывали.

Вообще в литературном плане мне доставили полноценное удовольствие лишь некоторые пьесы Ибсена, которого, к слову, не сильно жаловал Чехов. Жанровые рамки порождают скомканость повествования в любой пьесе, а Чехов в 70 страниц текста пытается уместить ещё и больше десятка персонажей (в «Трёх сёстрах» их, например, 14), что явно не идёт на пользу чтению.

Что «Три сестры», что «Вишнёвый сад», что «Дядя Ваня» очень сходны между собой. Везде семейное несчастье, везде один любит другого, а другой первого не любит, а вступает в брак лишь из скуки, нужды или по какой-то иной причине. Везде какой-нибудь герой вздыхает, мол, вот бы забыть всю свою прежнюю жизнь и начать всё сначала, или, мол, вот через 100 лет люди станут новыми и перестанут страдать, а о нас и не вспомнят. Везде порывистые движения, надломы, истеричные сцены и прочее. Уровень экспериментальности в «Трёх сёстрах», «Вишнёвом саде» и «Дяде Ване» значительно снижен по сравнению с «Чайкой» и поэтому их чтение доставило мне гораздо меньшее удовольствие.

На общем фоне «Чайка» выбивается сильнее всего. «Чайка» — эксперимент и вполне удачный. Сам жанр, означенный автором для этой пьесы – «комедия», уже настраивает на своеобразный лад, потому что ничего комичного в пьесе нет. Театральное искусство в былые годы было довольно примитивно, жило по веками сколоченным законам жанра. В нынешнее время, конечно, такого уже нельзя сказать. На театральных подмостках может идти десятичасовая постановка Тома Стоппарда или даже «Белая гвардия», «Братья Карамазовы», но ещё сто лет назад театр стоял на прочных рельсах Жанра. История, заложенная в пьесу, должна была быть сжата, кратка и максимально эмоциональна. Структура её должна была быть аскетична и стройна. На этом фоне «Чайка» смотрится иначе и неудивительно, что она провалилась при первом показе. «Чайка» нестройна, ломана, история выбивается из ритма и нельзя с точностью сказать кто в ней является главным действующим лицом, а кто второстепенным, какая сюжетная линия главная, а какая второстепенная. Подобные ходы Чехов использует и в других пьесах, но именно в «Чайке» они выразились сильнее всего. Так восхваляемый критиками «бытовой реализм» в «Чайке» раскрывается полнее всего. Именно в «Чайке» создаётся впечатление, что ты подглядываешь за чужой жизнью через замочную скважину. Перед читателем не раскрывается вся суть происходящего, не показываются самые эмоциональные моменты истории. Читатель видит начало, зачаток трагедии и, вдруг, послесловие. Весь конфликт и драма проходят за пределами пьесы и о ней лишь опосредовано распространяются герои. (В «Дяде Ваня», например, Чехов очень конкретно и подробно описывает финал истории в третьем действии, а затем добавляет послесловие четвёртым.) В контексте всей истории мне совершенно не понравился чуждый общему настрою финал «Чайки». Создаётся впечатление, что финальная сцена вставлена искусственно, «для народа», чтобы позабавить публику трагизмом.

В целом же сильного впечатления сборник пьес Чехова не произвёл и неудивительно. Пьесы нужно наблюдать на сцене, а не читать их в книгах.

Рецензии на произведение «О пьесе Чехова Три сестры»

Ну, я бы не сказала, что сёстры просто пассивно мечтали, но ничего для этого не делали. Делали. Ирина, которая в самом начале так рвалась «трудиться» — встала и пошла работать телеграфисткой, Ольга стала начальницей. То есть, они не просто сидели и лили из пустого в порожнее. Мысль — это импульс к действию, просто у одних этот импульс посылает сигнал быстрее, у других медленнее. Тут проблема не в том, что они просто рассуждали и ничего не делали. А в том, пожалуй, что цели и устремления у них были ЛОЖНЫЕ. В этом вся и трагедия. Наташа, например, чётко знала, чего ей надо, потому и преуспела. А у сестёр цели были какие-то эфемерные, я бы даже сказала, как у тех, кто просто с жиру бесится. Чего стоит, например, стремление Ирины работать! Это же ни что иное как блажь — не было у неё в этом необходимости. Просто барышня забесилась с жиру, как, впрочем, многие барышни того времени с жиру бесились и требовали равноправия с мужчинами. Ну и вот, за что боролись, на то и напоролись! Не мы ли теперь стонем, почему мужчины не хотят нас содержать и платить за нас, чтобы мы сидели дома и не работали! А всё почему? Потому что сами в своё время вылезли с этой блажью и пустой фантазией, вот она боком-то нам и обернулась. Обратите внимание, как быстро выдохлась Ирина, когда, после своих горячих монологов о труде пошла работать на телеграф! Всё — сдулась! И учительницей на кирпичный завод одна поедет, не зря же так сложилось, что Тузенбаха убили, и она осталась одна и без мужской опоры. Только ведь, через какое-то время и там начнёт стонать, что ей тяжело. Чехов не зря со свойственной ему тонкостью написал эту пьесу о женщинах, жаждущих труда и равноправия — показать, что как бы баба ни хорохорилась, как бы ни пыталась встать на одну доску с мужчиной, она всё равно останется бабой, потому не по силам ей с мужиком равняться. И не зря с тремя сёстрами таким контрастом встала «мещанка» Наташа — она, с самого начала понимала своё истинно женское предназначение — дети, дом — потому и стояла на твёрдой платформе. Хоть она вроде и выписана как отрицательный герой, но тем не менее.

Читать еще:  Дворянская усадьба. Усадебная культура

Исследование вызвало у меня большой интерес.
У меня возникли некоторые вопросы и комментарии к данному исследованию:
1.Уважаемый автор! У Вас получается, что счастливый и самодостаточный Кулыгин — это вообще идеал. Но вспомните монолог Кулыгина из последнего действия, заканчивающийся словами: «. Конечно, я умный человек, умнее очень многих. Но счастье не в этом». То есть, Кулыгин не так уж счастлив. В своём примитивном существовании он чужд своей жене. Отсюда он начинает понимать пустоту своей жизни. А кроме того, неслучайно во всех постановках он изображён плоским, комичным, ограниченным человеком. То есть его самодостаточность — это счастье ограниченного человека.

2.Вы понимаете трёх сестёр и других героев исключительно как подопытных кроликов для онтологического исследования. Если бы Чехов тоже считал так, вряд ли бы пьеса находила отклик в душах зрителей. Заметьте, что сёстры, при своём безволии, ДОБРЫ(Ольга защитила и приютила няню; сёстры прощают все выходки и неуплату за квартиру Чебутыкину, как дорогому для них человеку; вспомните их отзывчивость во время пожара). А Наталья, при своей деловитости, черства и жестока(сцена с няней; пустые декларации, что нужно помогать бедным, во время пожара; полное пренебрежение к традициям семьи, дома Прозоровых; пренебрежение вообще к собственной семье — измена с Протопоповым). Чехов противопоставляет грубое мещанство интеллигенции, пусть и нелепой, но душевной и человечной. И этого смысла вы у Чехова не отнимите, этот мотив звучал не раз в его творчестве. Это не контраргумент по отношению к Вашему исследованию, а лишь призыв не забывать о простых эмоциях, о которых Чехов не мог не думать, создавая произведение для сцены.

3. Вы приводите цитату Ермилова: у Чехова «только мечтать – это значит не существовать на свете», ну или «не существовать в режиме счастья». Если считать это замечание верным, то у Чехова «вовсе не мечтать, а лишь действовать — эталон человеческой жизни». Тогда у меня вопрос: а чем не эталон жизнь Наташи? Она человек действия, на глупые мечты времени не тратит, «берёт от жизни всё», у неё и семья, и дети, и муж, и любовник, и дом она уже очистила от посторонних. У Наташи есть и цель, и способность добиться этой цели. Чем же она не идеал? А-а-а, её цели примитивны, её методы грубы, у неё нет представлений о чести и морали. Она полюс мещанства. Вам это не нравится. Так вот сёстры — это противоположный полюс. И во многом причина их несчастий в том, что они не строят своё счастье на чужом горе. Поэтому они никак не могут совершить «рывок».

Спасибо за внимание к моим писаниям. В ответ на ваши реплики скажу вот что.
1. Кулыгин и в самом деле ограниченный человек. Ну и что? Что в этом плохого? Во всяком случае, не об этом же речь — ограничен он или нет. Речь идет о том, что он счастлив, поскольку его притязания в этой жизни соответствуют его внутренней сущности. Он гармоничен. Да, он говорит, что счастье не в уме. При этом по факту его поведения (а не по его собственным словам) мы видим, что он, в общем-то, примитивен и глуп. Ну так он этим просто подтверждает, что его счастье не в уме, а в обывательском согласии с собой. Вам этого мало, вам надо, чтобы он проявлял недовольство собой? Но у Чехова этого нет. Кулыгин вполне себе, по-тихонечку счастлив.
2. Люди воспринимают не то, что видят глазами, а то, что видит их ум. Ум видит нечто большее, чем на это способны физиологические глаза, он видит, точнее — всегда пытается увидеть содержание, скрытое за оболочкой формы. Так уж ум устроен. И люди тянутся к пьесе не потому, что там представлено красивенькое и переживательное, а потому что их ум все пытается и пытается расшифровать спрятанное за формой переживательного. Это моя принципиальная позиция. Эмоциональных вещей полно, но люди от них очень быстро устают и не тянутся к ним. Люди тянутся к мысли. Поэтому в любом стоящем произведении люди и др. герои — всего лишь абстрактные фигуры, знаки или символы в той формуле, которую автор конструировал, и которую зритель (читатель. ) пытается осознать.
Далее, доброта — это вообще не о том. Чехов если и говорит о доброте, то не в контексте человеческих качеств, а в контексте Блага, которое есть метка бытия. Сестры добры. Ну и что? Кому это интересно? Что такого особенного в этом заключается? Какая в этом мысль? Это просто фон, на котором разворачивается мысль. Фон мог бы быть и другим. Если доброта так уж важна, то почему она не помогла сестрам? Потому что она к ДЕЛУ не относится.
3. Наталья — цельная натура. Она цельна в своем мещанстве. Это очевидно. Она — образ того мещанства, которое поедает душу людей и превращает их в ничто потому, что не живет потихонечку, как Кулыгин, а действует. Это — псевдодеятельность, и в этом ее глубинная суть. Вы правы, что обратили на нее внимание, и мне в работе стоило бы ее описать подробнее, но не описал. Виноват.

Опять буду Вам надоедать. Думал я над вот этой Вашей мыслью:
«Причина несчастий сестер, как и их брата, а также Вершинина, заключается в том, что они хотят большего, чем они есть. Мелкие духом обыватели мечтают о большой, наполненной смыслом жизни – вот где корень их проблем. Они хотят то, что для них недоступно в принципе. Отсутствие способности к нетривиальному рывку навсегда погружает их в обыденность, которая для них неприемлема. Они воспринимают эту обыденность как пошлость, но ничего поделать с собой не могут. Выше себя не прыгнешь. Отсюда их ощущение несчастья.»

Читать еще:  Примеры фольклора и их авторов. Фольклорные жанры

Вы всё правильно сказали. Но почему Чехов написал пьесу про трёх сестёр, наделённых вот такими чертами, совершенно нетипичными для своего стотысячного города? Почему именно эти сёстры со своим братом хотят большего, чем они есть? Почему именно они воспринимают обыденность как пошлость?
Просто некоторым редким людям дана от природы большая, чуткая и талантливая душа, но не дано никаких предметных способностей, в которых их душа могла бы себя выразить. Вот в чём трагедия. Чтобы совершить «рывок» к высокой, одухотворённой жизни, надо быть способным к какой-то высокой и одухотворённой деятельности. А сёстры и их брат не способны.

Если говорить о «профессиональной трагедии» героев, думаю, у сестёр нет воли только к примитивной деятельности. А к высокой деятельности нет таланта. Андрей играет на скрипке, но дальше любительского музицирования не продвинулся. Маша играет на рояле «великолепно, ПОЧТИ талантливо». А если вдуматься, что такое воля без таланта? Путь к тому, чтобы стать бездарностью от искусства(науки).
Так что сёстры не просто хотят большего, чем они есть. В них заложено от природы это стремление к большему. Только почему-то не заложено таланта.

А если так, то теряет смысл само понятие «рывок». Во всяком случае, в плоскости профессии этот «рывок» для сестёр и Андрея просто невозможен. Родить в себе талант никому не дано.

Чехов писал об интеллигентах, насмехаясь над ними. Прикол в том, что сами интеллигенты усмешки не видят. Ведь в чем ирония? Вот обучились люди всяческим наукам, и думают, что тем самым автоматически получили себе пропуск в страну счастья. Но это обманка! Многие попали не в страну счастья, а в ловушку. Ведь они получили знания о том, что кому-то через образование и вправду удалось реализоваться. То, что тем пришлось для этого много работать — им не интересно. Ведь в учебниках об этом не пишется, и лишь представляется конечный итог, так что этот итог воспринимается так, что будто он свалился с небес, чисто по факту образованности. И вот у начитавшихся подобных книжечек возникает иллюзия, что достаточно получить образование, и все — ты «в дамках». А есть талант и энергия, или нет всего этого — дело будто бы десятое. Но жизнь такова, что именно талант и энергия — главное, а образование — второстепенное. Причем у Чехова явно выделяется значимость энергии (Л.Гумилев бы сказал — пассионарности). Так вот, у сестер, у дяди Вани и иже с ними мы видим трагедию ловушки образованности: якобы приобщенные к мировой умности (ну как же, интеллигенты, т.е. «умники»!), на деле же не имеющие той пассионарности, которая и переводит знания из потенции что-то сделать умно в актуальность. При этом их образованность держит их глаза раскрытыми на их истинное положение. Что называется, «близок локоть. »
Чехов был настроен явно против класса интеллигентов, поскольку видел их неадекватные потребности. Вы скажете, что он сам был интеллигент? Не соглашусь. Чехов всю жизнь вкалывал, а интеллигенты тем и отличаются, что мнят о своей исключительности на основании лишь образования. Мол, мы что-то там такое изучили, поэтому все должны нас холить и лелеять пожизненно. Интеллигент отличается от образованного человека, с ответственностью относящегося к жизни. Именно таковым был Чехов, да все те, кто что-то сделал путное в этой жизни. Класс же интеллигентов — это чистые пиявки на теле общества, плавно вызревшие из дворянских кругов. Именно — из дворянских. Потому что крестьянин, получивший образование, как правило делал дело и был доволен собой, что мог достойно жить и проч. Бывшие же дворяне только и знали, как мечтать о прошлой халяве и надеяться на новую. Вот против этого класса халявщиков и мечтателей Чехов и выступал.

Да, трудно возразить. У Вас очень рациональный подход. Я не совсем согласен, что Чехов так относился к интеллигенции и дворянству. Это в советское время его так «развернули». Столько у него сочувственных, тёплых рассказов именно о представителях интеллигенции. Вспомните рассказы «Учитель словесности», «Скучная история». А вспомните «Цветы запоздалые», где доктор всю жизнь «вкалывал», смотрел на всё рационалистически, и в итоге ошибся?
Вашу точку зрения я, в меру моих способностей, понял. Спасибо за ответы!

Рецензия на книгу Дядя Ваня

Дядя Ваня

Купить книгу в магазинах:

Действие происходит в усадьбе первой жены Серебрякова, где он вынужден жить, не имея возможности позволить себе достойную городскую квартиру.

Что Чехову грустно, то нам водевильно

Но не могу не констатировать, что два этих спектакля демонстрируют именно современное прочтение довольно простой по мысли драмы. Нынешний человек всё дальше уходит от подлинной красоты в самых разных её проявлениях, он не верит ей, считает её только раскрашенным фантиком, прикрывающим подлинную суть практической жизни, которая непременно груба и порочна. Точно так же он не доверяет мысли о необходимости честного труда – то есть склонен осудить любого, кто не финтит, не крадёт, не имеет доступа к большим деньгам, но преклоняется перед теми, кто этим доступом щеголяет. Не потому ли у обоих – очень на самом деле не бездарных – режиссёров главный герой скачет по сцене шутом гороховым, а его приятель превращён в окончательного пошляка, то укладывающего чужую жену-красавицу на верстак, то по-подростковому задирая ей юбку под реплику «Ах, какая красивая!»? Не потому ли сам текст пьесы становится невнятным, нечленораздельным, даже и не нужным, а внимание зрителей целенаправленно переключается постановщиками на движения декораций и прыжки кривляющихся актёров?

Попробуем вернуться к тому, что написал Чехов. Главным героем драмы является Иван Войницкий. Об этом свидетельствует не только название произведения, но и основной конфликт между персонажами. Почему иные склонны считать главным персонажем Астрова, непонятно – его линия только параллельна линии Войницкого. Главный герой живёт в имении своей племянницы Сони и вместе с ней делает всё, чтобы хозяйство было неубыточным. Долгие годы эти двое исправно высылают большую часть дохода отцу Сони, профессору Серебрякову, так как верят в его научное призвание и считают своим долгом оказать ему материальную поддержку. Непомерно гордится Серебряковым и мать Войницкого, которая также живёт в этом небольшом имении.

Читать еще:  Ритуальные деньги Китая. Китайские ритуальные деньги

Но вот наступает время, когда дорогой для всей семьи профессор выходит в отставку и переезжает к дочери. Выясняется, что он, в общем-то, мыльный пузырь: в искусстве не понимает ни черта, хотя что-то о нём болтает и пишет, благодарности к родственникам не имеет никакой, более того – ему приходит в голову, что имение надо продать и купить небольшую финскую дачу. Тот факт, что проживать на ней сможет только он сам и его молодая жена-красавица, его нисколько не смущает. Похоже, он даже не понимает, что именно предлагает Войницкому, Соне и тёще.

Собственно, ситуация, в которую попадает Войницкий, не нова – кто не знает, что паразиты имеют свойство приклеиваться к ближним. Но вряд ли Чехов имел желание показать эту ситуацию для насмешки над теми, кто не сразу этот паразитизм способны разглядеть. «Днём и ночью, точно домовой, душит меня мысль, что жизнь моя потеряна безвозвратно. Прошлого нет, оно глупо израсходовано на пустяки, а настоящее ужасно по своей нелепости. Вот вам моя жизнь и моя любовь: куда мне их девать, что мне с ними делать? Чувство моё гибнет даром, как луч солнца, попавший в яму, и сам я гибну», – с горечью почти кричит Войницкий. Тот ужас, который переживает главный герой, заставляет его даже взяться за пистолет, чтобы убрать превратившегося в невыносимый раздражитель Серебрякова, а затем украсть у доктора Астрова яд, чтобы покончить с собой.

Не обошёл своим вниманием Чехов и любимую свою тему – угрозу превращения интеллигента в обывателя. Собственно, поэтому в пьесе и возникает Астров. Он тоже честный трудяга, успевает и больных лечить, и лесами заниматься. Но сам говорит, что за десять лет стал обыкновенными провинциальным чудаком, что у него притупились все чувства: «Вообще жизнь люблю, но нашу жизнь, уездную, русскую, обывательскую, терпеть не могу и презираю её всеми силами моей души. А что касается моей собственной, личной жизни, то, ей-богу, в ней нет решительно ничего хорошего. Знаете, когда идешь тёмною ночью по лесу, и если в это время вдали светит огонёк, то не замечаешь ни утомления, ни потёмок, ни колючих веток, которые бьют тебя по лицу. Я работаю, – вам это известно, – как никто в уезде, судьба бьёт меня, не переставая, порой страдаю я невыносимо, но у меня вдали нет огонька. Я для себя уже ничего не жду, не люблю людей. Давно уже никого не люблю». Слова его не до конца правдивы – он всерьёз переживает, что у него на операции умер больной, чувствует привязанность к доброй няньке, сострадающей каждому. И даже хватается, было, за флирт с Еленой, но затем признаётся, что согласись она на дальнейшие отношения, ничего хорошего бы не произошло, лишь разрушительное опустошение обоих – ведь «это не любовь, не привязанность».

Кстати, о Елене, жене Серебрякове. Воплощение красоты, но красоты, по замечанию того же Астрова, праздной. «В человеке должно быть всё прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли. Она прекрасна, спора нет, но. ведь она только ест, спит, гуляет, чарует всех нас своею красотой – и больше ничего. У неё нет никаких обязанностей, на неё работают другие. Ведь так? А праздная жизнь не может быть чистою», – заметьте, как у нас помнят первую часть этого замечания и как не вспоминают о второй. Однако театральные попытки сделать Елену только куклой или холодной дивой, думающей о власти над мужчинами, смешны и говорят лишь о том, что опять же текст пьесы внимательно не прочитан, режиссёры лишь воплощают распространённые стереотипы. Как и многие девушки, она перепутала любовь к мужчине с уважением к социальному статусу, вышла замуж за «просвещённого» старика, но быстро поняла, как искусственен этот союз. Но и решимости жить настоящими чувствами у неё нет – возможно, не будет таковой никогда.

Дурнушка Соня, на первый взгляд, играет только роль противостоящей Елене фигуры. Мне же кажется, что для неё важнее смысловой диалог с Войницким. Основа её жизни – труд и милосердие. Об этом она напоминает отцу, задумавшему глупую сделку с имением, об этом она говорит и Войницкому в финале пьесы, потому что хочет подарить ему надежду, оправдание его несчастной жизни: «Мы, дядя Ваня, будем жить. Проживём длинный, длинный ряд дней, долгих вечеров; будем терпеливо сносить испытания, какие пошлёт нам судьба; будем трудиться для других и теперь, и в старости, не зная покоя, а когда наступит наш час, мы покорно умрём, и там за гробом мы скажем, что мы страдали, что мы плакали, что нам было горько, и бог сжалится над нами, и мы с тобою, дядя, милый дядя, увидим жизнь светлую, прекрасную, изящную, мы обрадуемся и на теперешние наши несчастья оглянемся с умилением, с улыбкой – и отдохнём. Я верую, дядя, верую горячо, страстно. »

На чьей стороне сам Чехов, сопереживает он больше взбунтовавшемуся Войницкому или по-христиански терпеливой Соне? Прямого ответа нет. Пьеса обозначена лишь как «сцены из деревенской жизни» – ни трагедия, ни комедия, ни драма. То есть читатель (и замахнувшийся на Антона нашего режиссёр) могут сами решить, каков жанр, и задать соответствующую стилистику. Но про водевильные пустяки классик здесь явно не пишет, а уж про его нетерпение к пошлости знает, кажется, любой школьник. И Туманис, и особенно Кончаловский в своих стараниях поразить зрителей собственной оригинальностью зашли далековато. Впрочем, если теперь дуэль Ленского и Онегина играется в питерской опере как поливание молоком сидящего в жестяном корыте молодого соперника, чему удивляться?

Источники:

http://www.livelib.ru/review/883229-chajka-dyadya-vanya-tri-sestry-vishnevyj-sad-sbornik-chehov-anton-pavlovich
http://www.proza.ru/comments.html?2008/06/15/348
http://bookmix.ru/review.phtml?rid=75001

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector