0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Бегущий за ветром краткое описание.

Краткое содержание Бегущий за ветром Хоссейни для читательского дневника

Амир живет в Америке хорошей налаженной жизнью, но совесть его неспокойна. Однажды, он получает звонок от друга в Пакистане, тот рекомендует ему приехать на родину, чтобы исправить причиненное раньше зло.

Рожденный в семье богатого купца Бабы, Амир не помнил матери, она умерла рано. Зато он прекрасно помнил Али и Хасана, мальчика своих лет, обладателя заячьей губы. То были слуги его отца, с которыми он был крайне добр. Мальчики же стали молочными братьями и все время проводили вместе. Хасан почти поклонялся ловкому и находчивому Амиру.

Они росли очень разными: Амир был мечтательным мальчиком, изнеженным, любящим книги. Хасан — смелым, решительным, человеком действия. Второе больше импонировало Бабе, отчего сын ощущал ревность и зависть, хотя слуги жили скромно.

Часто рассказывал Баба про их дружбу с Али, радовался тому, что сыновья их тоже ладят между собой. Однако Баба и Амир сунниты, тогда как Али и Хасан — шииты. Чувствуя предубеждение и недовольство, Амир постепенно отдаляется от приятеля детства, начинает третировать его, что Хасан переносит покорно.

Однажды мальчики сталкиваются с хулиганом Асефом и его шайкой. Хасан спасает Амира, угрожая задирам рогаткой. Те оставляют их в покое, но клянутся отплатить. Баба дарит Хасану новое лицо: оплачивает ему пластику губы, в качестве подарка на день рождения.

Мальчики собираются участвовать в народной забаве по запуску воздушных змеев: победит тот, кто срежет всех змеев противников, удержится в воздухе дольше остальных. Амир мечтает выиграть, чтобы завоевать любовь отца, он очень переживает в день перед игрой, но все проходит прекрасно: они с Хасаном побеждают.

Разыскивая последнего упавшего змея Хасан попадает в руки жестокого мстительного Асефа и его дружков. Хулиганы насмехаются над ним. Амир видит все, но не решается прийти на помощь, Асеф насилует Хасана у него на глазах.

Вернувшись домой с подобранным змеем Хасан молчит, Амир делает вид, что ему ничего неизвестно, но радость победы отравлена сознанием собственной трусости и предательства.

Дружба мальчиков не выдерживает такого груза, особенно когда Амир понимает, что Хасану все известно. Не в силах выносить его присутствия в доме, Амир подбрасывает слуге украденные у отца часы и небольшую сумму денег, надеясь, что Баба выгонит Хасана за кражу. Когда происходит «разоблачение», Баба ведет себя совсем не так, как ожидал его сын: он не сердится, напротив, умоляет Али и Хасана остаться в его доме, но слуги уезжают.

После прихода к власти коммунистов, Баба и Амир иммигрируют сначала в Пакистан, а оттуда — в США. На новой родине им приходится начинать сначала. Баба устраивается на заправку, Амир ходит в школу. Им сложно привыкнуть к иной системе ценностей, к отсутствию доверия между людьми. помогают встречи с другими иммигрантами на ярмарках. В один из таких слетов Амир знакомится с будущей женой Сораей.

Отношениям мешает отец девушки. Он — бывший военный, и ему не нравится, что Амир выбрал для себя литературу в качестве профессии. Амир, еще в детстве увлекавшийся сочинением историй, теперь пишет полноценные рассказы. Но когда в дело вмешивается Баба, умирающий от рака, отец Сорайи соглашается отдать дочь за сына такого почтенного человека.

После смерти Бабы Амир поселяется с семьей жены, они оба учатся в университете, Сорайя собирается стать учительницей. Амир пишет свой первый роман, который приносит ему славу.

Проходят годы, Амир и Сорайя живут счастливо, хотя они бездетны, Амир воспринимает это как плату за грехи.

Звонок друга отца Рахим-хана заставляет Амира сорваться с места после того, как он понимает — это его шанс загладить вину. Рахим занял особняк Бабы после их отъезда, спустя какое-то время он нашел и привез туда Хасана в качестве помощника вместе с его женой. У пары родился сын Сохраб.

Когда к власти пришли талибы, они ворвались в дом в отсутствие Рахима и убили Хасана вместе с его женой, а их сына отдали в приют. Поведав все это, Рахи открывает самую страшную тайну Баабы — Хасан был его сыном от другой женщины, а Амир был Хасану братом. Теперь его долг найти и спасти племянника.

Амир возвращается в Афганистан, в приюте он узнает, что Сохраба продали в наложники одному из предводителей талибов, которым оказывается садист Асеф. Чудом Амиру удается вызволить мальчика и увезти его в Пакистан.

Здесь появляются новые препятствия: не имея документов, Амир не может увезти Сохраба в Штаты. Он предлагает мальчику дождаться его несколько месяцев, испугавшись одиночества, Сохраб пытается покончить с собой. Мальчика удается спасти и, наконец, дядя и племянник улетают в Америку, где их с радостью встречает Сорайя.

Требуется время, чтобы Сохраб привык к новой жизни. Он остается замкнутым и угрюмым, и только спустя два года, на фестивале воздушных змеев, он впервые улыбается от радости.

Читать краткое содержание Хоссейни — Бегущий за ветром. Краткий пересказ. Для читательского дневника возьмите 5-6 предложений

Картинка или рисунок Хоссейни — Бегущий за ветром

Другие пересказы и отзывы для читательского дневника

Основными персонажами произведения является супружеская пара университетских преподавателей Джордж и Марта.

В графстве Девоншир, в семейном поместье, в Англии, проживал сэр Чарльз Баскервиль. Издавна, в его семье в каждое поколение передавалось поверье о чудовищном псе.

В романе идет рассказ о Гаргантюа и его сыне Пантагрюэле. Сначала речь идет о рождение первого, его подвиге. Затем о появление на свет второго, его героических действиях.

Детство Салтыкова-Щедрина прошло не весело, так как мать, рано выйдя замуж, превратилась в жестокую воспитательницу шестерых детей, последним из которых был Михаил. Однако благодаря этой строгости ему удалось выучить несколько языков

Готовясь к зимней спячке, медведь устраивал себе берлогу. Располагалась она на холме, на одном из склонов. Вокруг рос частый ельник. Яму мишка устлал еловой корой, узкие полосы которой он надрал тут же. Кору накрыл мягким мхом

Читать еще:  Как жить одной с двумя маленькими детьми.

Халед Хоссейни — Бегущий за ветром

Халед Хоссейни — Бегущий за ветром краткое содержание

История разворачивается в довоенном Кабуле 1970-х. В этом волшебном городе, переливающемся всеми оттенками золота и лазури, живут два мальчика-погодка, Амир и Хасан. Один принадлежал к местной аристократии, другой — к презираемому меньшинству. У одного отец был красив и важен, у другого — хром и жалок. Господин и слуга, принц и нищий, красавец и калека. Но не было на свете людей ближе, чем эти два мальчика. Вскоре кабульская идиллия сменится грозными бурями. И мальчиков, словно двух бумажных змеев, подхватит эта буря и разметает в разные стороны. У каждого своя судьба, своя трагедия, но они, как и в детстве, связаны прочнейшими узами.

Ты бежишь за бумажным змеем и ветром, как бежишь за своей судьбой, пытаясь поймать ее. Но поймает она тебя.

Бегущий за ветром читать онлайн бесплатно

Бегущий за ветром

Эта книга посвящается Хэрису и Фаре, светочам моих очей,

и всем детям Афганистана

Декабрь 2001 года

Тем, кто я есть, я стал зимой 1975 года, в морозный пасмурный день. Эта минута навсегда врезалась мне в память: пригнувшись, я хоронюсь за саманной стеной у замерзшего ручья и украдкой наблюдаю за тем, что совершается в переулке. Все это происходило давно, но не верьте расхожим присказкам, что, мол, «было и быльем поросло». Прошлое впивается в тебя словно когтями, не оторвешь. Оглядываясь сейчас назад, я четко понимаю: вот уже двадцать шесть лет кряду я тайком наблюдаю за тем, что творится в переулке. И нет этому конца.

Этим летом мне позвонил из Пакистана мой друг Рахим-хан и попросил приехать. Я стоял в кухне, прижав к уху телефонную трубку, и сознавал: это не простой звонок. Меня настигло прошлое, мои неискупленные грехи. Закончив разговор, я вышел прогуляться. Путь мой пролегал вдоль озера Спрекелс у северной границы парка «Золотые Ворота».[1] Едва перевалило за полдень, солнечные лучи сверкали на поверхности озера, по воде пробегала легкая рябь. Свежий ветерок раздувал паруса игрушечных корабликов. В небе плыла пара красных воздушных змеев, их длинные голубые хвосты полоскались в воздухе. Люди, деревья, ветряные мельницы и прочая мелочь остались далеко внизу, и змеи величественно созерцали Сан-Франциско, город, который стал мне домом. И тут я услышал слова Хасана: «Для тебя хоть тысячу раз подряд». Голос мальчика с заячьей губой, который обожал запускать воздушные змеи и всегда первым прибегал к месту их приземления, отчетливо прозвучал у меня в голове.

Я присел на лавку под ивой, стараясь переварить слова, которыми Рахим-хан закончил разговор: «Тебе выпала возможность снова встать на стезю добродетели». Глядя на воздушных змеев, я думал о Хасане. Думал о Бабе́. Об Али. Вспоминал Кабул. Вспоминал, как я жил, пока не настала зима 1975 года. Эта зима все изменила. И сделала меня таким, какой я есть.

В детстве мы с Хасаном частенько залезали на какой-нибудь из тополей, росших во дворе у дома моего отца, и пускали солнечные зайчики в окна соседям. С карманами, набитыми сушеными тутовыми ягодами и грецкими орехами, мы забирались высоко, садились каждый на свою ветку, свешивали ноги и по очереди ловили лучи осколком зеркала. Весело хихикая, мы набивали рты ягодами, кидались ими друг в друга. Так и вижу Хасана на дереве: солнечные лучи играют в листве, трепещут на его круглом лице, словно вырезанном из дерева, — плоский широкий нос, раскосые глаза, формой напоминающие бамбуковые листья (в зависимости от освещения глаза у Хасана становились то золотистыми, то зелеными, порой даже бирюзовыми). Вижу его маленькие приплюснутые уши и выпирающую косточку на подбородке, словно у китайца-кукольника соскользнул резец. А может быть, мастер просто устал и допустил небрежность.

Иногда, сидя на дереве, я подговаривал Хасана пульнуть из рогатки орехом в соседскую одноглазую немецкую овчарку. Хасан поначалу не соглашался, но если я просил, по-настоящему просил, он не мог мне отказать. Он всегда выполнял любую мою просьбу, а с рогаткой был просто неразлучен. Случалось, Али, отец Хасана, ловил нас на шалости и выходил из себя (насколько мог выйти из себя такой мягкий человек). Али грозил нам пальцем и велел немедленно слезать. На земле он отбирал у нас зеркальце и повторял слова своей матери: дьявол насылает в зеркала отблески, дабы отвлекать мусульман от молитвы. «И смеется при этом», — неизменно говорил он, с укоризной глядя на сына.

«Да, отец», — бормотал в ответ Хасан, потупившись. Но он ни разу меня не выдал. Ни разу не сказал, что это я всегда был зачинщиком всякой проказы и что страдания соседской собаки (да и солнечные зайчики тоже) — на моей совести.

Тополя росли вдоль вымощенного красным кирпичом проезда к нашему дому. Ворота из кованых железных прутьев открывались внутрь, во двор. Если смотреть с улицы, дом стоял по левую сторону, а в самом дальнем конце участка располагался задний двор.

Все соглашались, что особняк моего отца, моего Бабы, был самым красивым в Вазир-Акбар-Хане, новом богатом районе на севере Кабула.[2] А может, и во всем Кабуле. Обсаженный розами широкий проход вел к просторному дому с мраморными полами и широкими окнами. Узорчатые мозаичные панно для четырех ванных комнат Баба заказывал в Исфагане. Купленные в Калькутте ковры, шитые золотом, украшали стены, со сводчатого потолка свисали хрустальные люстры.

Наверху располагались моя ванная, комната Бабы и его пропахший табаком и корицей кабинет, или «курительная». Здесь хозяин и гости отдыхали в кожаных креслах после обеда, поданного Али, курили и беседовали. Обыкновенно тем для разговоров было три: политика, бизнес, футбол. Мне всегда очень хотелось присоединиться к ним, но Баба не разрешал.

— Уходи немедленно, — говорил он мне, стоя на пороге кабинета. — Здесь взрослые беседуют. Иди почитай книжку.

И он захлопывал дверь, а я, гадая, смогу ли хоть когда-нибудь разделить компанию со «взрослыми», опускался на пол, поджимал колени к подбородку и сидел так час или два, подслушивая. До меня долетали громкие возгласы и взрывы смеха.

Читать еще:  Михаил балакирев. Достижения Милия Балакирева

В гостиной на первом этаже, вдоль плавно изгибающейся стены, выстроились шкафчики, выполненные по индивидуальному заказу. За стеклянными дверцами скрывались семейные снимки в рамках, и среди них — зернистое фото моего деда и короля Мухаммеда Надир-шаха, снятое в 1931 году, за два года до покушения; дед и король стоят над убитым оленем, оба в ботинках до колен, ружья закинуты за плечо. Имелась и свадебная фотография моих родителей: бравый Баба в черном костюме и мама вся в белом, словно юная принцесса. А на этом снимке Баба у нашего дома со мной — совсем еще маленьким — на руках, рядом — его лучший друг и компаньон Рахим-хан, лица у всех серьезные, утомленные, даже мрачные. Пальцы мои вцепились в рукав Рахим-хану, а не отцу.

Изгиб стены тянулся до самой столовой, посередине которой стоял стол красного дерева. За этот стол свободно могли сесть тридцать гостей, что, кстати, и происходило чуть ли не каждую неделю, благо отец мой любил пиры. Панораму зала замыкал огромный мраморный камин, зимой в нем всегда пылал огонь.

Большая стеклянная сдвижная дверь вела на полукруглую веранду, окна веранды выходили на задний двор (целых два акра) и на вишневый сад. У восточной стены Баба и Али разбили небольшой огород: помидоры, мята, перец и высаженная в ряд кукуруза, которая почему-то никогда как следует не вызревала. Мы с Хасаном прозвали это место «стена чахлой кукурузы».

Халед Хоссейни — Бегущий за ветром

Описание книги «Бегущий за ветром»

Описание и краткое содержание «Бегущий за ветром» читать бесплатно онлайн.

Ошеломляющий дебютный роман, который уже называют главным романом нового века, а его автора – живым классиком. «Бегущий за ветром» – проникновенная, пробирающая до самого нутра история о дружбе и верности, о предательстве и искуплении. Нежный, тонкий, ироничный и по-хорошему сентиментальный, роман Халеда Хоссейни напоминает живописное полотно, которое можно разглядывать бесконечно.

Амира и Хасана разделяла пропасть. Один принадлежал к местной аристократии, другой – к презираемому меньшинству. У одного отец был красив и важен, у другого – хром и жалок. Один был запойным читателем, другой – неграмотным. Заячью губу Хасана видели все, уродливые же шрамы Амира были скрыты глубоко внутри. Но не найти людей ближе, чем эти два мальчика. Их история разворачивается на фоне кабульской идиллии, которая вскоре сменится грозными бурями. Мальчики – словно два бумажных змея, которые подхватила эта буря и разметала в разные стороны. У каждого своя судьба, своя трагедия, но они, как и в детстве, связаны прочнейшими узами.

Роман стал одним из самых ярких явлений в мировой литературе последних лет. В названии своей книги писатель вспоминает традиционную забаву афганских мальчишек – сражения бумажных змеев. Победить соперников и остаться в одиночестве парить в бездонном синем небе – настоящее детское счастье. Ты бежишь за змеем и ветром, как бежишь за своей судьбой, пытаясь поймать ее. Но поймает она тебя.

Бегущий за ветром

Декабрь 2001 года

Тем, кто я есть, я стал зимой 1975 года, в морозный пасмурный день. Эта минута навсегда врезалась мне в память: пригнувшись, я хоронюсь за саманной стеной у замерзшего ручья и украдкой наблюдаю за тем, что совершается в переулке. Все это происходило давно, но не верьте расхожим присказкам, что, мол, «было и быльем поросло». Прошлое впивается в тебя словно когтями, не оторвешь. Оглядываясь сейчас назад, я четко понимаю: вот уже двадцать шесть лет кряду я тайком наблюдаю за тем, что творится в переулке. И нет этому конца.

Этим летом мне позвонил из Пакистана мой друг Рахим-хан и попросил приехать. Я стоял в кухне, прижав к уху телефонную трубку, и сознавал: это не простой звонок. Меня настигло прошлое, мои неискупленные грехи. Закончив разговор, я вышел прогуляться. Путь мой пролегал вдоль озера Спрекелс у северной границы парка «Золотые Ворота»[1]. Едва перевалило за полдень, солнечные лучи сверкали на поверхности озера, по воде пробегала легкая рябь. Свежий ветерок раздувал паруса игрушечных корабликов. В небе плыла пара красных воздушных змеев, их длинные голубые хвосты полоскались в воздухе. Люди, деревья, ветряные мельницы и прочая мелочь остались далеко внизу, и змеи величественно созерцали Сан-Франциско, город, который стал мне домом. И тут я услышал слова Хасана: «Для тебя хоть тысячу раз подряд». Голос мальчика с заячьей губой, который обожал запускать воздушные змеи и всегда первым прибегал к месту их приземления, отчетливо прозвучал у меня в голове.

Я присел на лавку под ивой, стараясь переварить слова, которыми Рахим-хан закончил разговор: «Тебе выпала возможность снова встать на стезю добродетели». Глядя на воздушных змеев, я думал о Хасане. Думал о Бабе. Об Али. Вспоминал Кабул. Вспоминал, как я жил, пока не настала зима 1975 года. Эта зима все изменила. И сделала меня таким, какой я есть.

В детстве мы с Хасаном частенько залезали на какой-нибудь из тополей, росших во дворе у дома моего отца, и пускали солнечные зайчики в окна соседям. С карманами, набитыми сушеными тутовыми ягодами и грецкими орехами, мы забирались высоко, садились каждый на свою ветку, свешивали ноги и по очереди ловили лучи осколком зеркала. Весело хихикая, мы набивали рты ягодами, кидались ими друг в друга. Так и вижу Хасана на дереве: солнечные лучи играют в листве, трепещут на его круглом лице, словно вырезанном из дерева, – плоский широкий нос, раскосые глаза, формой напоминающие бамбуковые листья (в зависимости от освещения глаза у Хасана становились то золотистыми, то зелеными, порой даже бирюзовыми). Вижу его маленькие приплюснутые уши и выпирающую косточку на подбородке, словно у китайца-кукольника соскользнул резец. А может быть, мастер просто устал и допустил небрежность.

Иногда, сидя на дереве, я подговаривал Хасана пульнуть из рогатки орехом в соседскую одноглазую немецкую овчарку. Хасан поначалу не соглашался, но если я просил, по-настоящему просил, он не мог мне отказать. Он всегда выполнял любую мою просьбу, а с рогаткой был просто неразлучен. Случалось, Али, отец Хасана, ловил нас на шалости и выходил из себя (насколько мог выйти из себя такой мягкий человек). Али грозил нам пальцем и велел немедленно слезать. На земле он отбирал у нас зеркальце и повторял слова своей матери: дьявол насылает в зеркала отблески, дабы отвлекать мусульман от молитвы. «И смеется при этом», – неизменно говорил он, с укоризной глядя на сына.

Читать еще:  Формы тела аниме парней. Урок: Фигуры и пропорции

«Да, отец», – бормотал в ответ Хасан, потупившись. Но он ни разу меня не выдал. Ни разу не сказал, что это я всегда был зачинщиком всякой проказы и что страдания соседской собаки (да и солнечные зайчики тоже) – на моей совести.

Тополя росли вдоль вымощенного красным кирпичом проезда к нашему дому. Ворота из кованых железных прутьев открывались внутрь, во двор. Если смотреть с улицы, дом стоял по левую сторону, а в самом дальнем конце участка располагался задний двор.

Все соглашались, что особняк моего отца, моего Бабы, был самым красивым в Вазир-Акбар-Хане, новом богатом районе на севере Кабула[2]. А может, и во всем Кабуле. Обсаженный розами широкий проход вел к просторному дому с мраморными полами и широкими окнами. Узорчатые мозаичные панно для четырех ванных комнат Баба заказывал в Исфагане. Купленные в Калькутте ковры, шитые золотом, украшали стены, со сводчатого потолка свисали хрустальные люстры.

Наверху располагались моя ванная, комната Бабы и его пропахший табаком и корицей кабинет, или «курительная». Здесь хозяин и гости отдыхали в кожаных креслах после обеда, поданного Али, курили и беседовали. Обыкновенно тем для разговоров было три: политика, бизнес, футбол. Мне всегда очень хотелось присоединиться к ним, но Баба не разрешал.

– Уходи немедленно, – говорил он мне, стоя на пороге кабинета. – Здесь взрослые беседуют. Иди почитай книжку.

И он захлопывал дверь, а я, гадая, смогу ли хоть когда-нибудь разделить компанию со «взрослыми», опускался на пол, поджимал колени к подбородку и сидел так час или два, подслушивая. До меня долетали громкие возгласы и взрывы смеха.

В гостиной на первом этаже, вдоль плавно изгибающейся стены, выстроились шкафчики, выполненные по индивидуальному заказу. За стеклянными дверцами скрывались семейные снимки в рамках, и среди них – зернистое фото моего деда и короля Мухаммеда Надир-шаха, снятое в 1931 году, за два года до покушения; дед и король стоят над убитым оленем, оба в ботинках до колен, ружья закинуты за плечо. Имелась и свадебная фотография моих родителей: бравый Баба в черном костюме и мама вся в белом, словно юная принцесса. А на этом снимке Баба у нашего дома со мной – совсем еще маленьким – на руках, рядом – его лучший друг и компаньон Рахим-хан, лица у всех серьезные, утомленные, даже мрачные. Пальцы мои вцепились в рукав Рахим-хану, а не отцу.

Изгиб стены тянулся до самой столовой, посередине которой стоял стол красного дерева. За этот стол свободно могли сесть тридцать гостей, что, кстати, и происходило чуть ли не каждую неделю, благо отец мой любил пиры. Панораму зала замыкал огромный мраморный камин, зимой в нем всегда пылал огонь.

Большая стеклянная сдвижная дверь вела на полукруглую веранду, окна веранды выходили на задний двор (целых два акра) и на вишневый сад. У восточной стены Баба и Али разбили небольшой огород: помидоры, мята, перец и высаженная в ряд кукуруза, которая почему-то никогда как следует не вызревала. Мы с Хасаном прозвали это место «стена чахлой кукурузы».

В южной части сада, в тени локвы, стоял дом слуг, скромная глинобитная хижина, где жили Али и Хасан.

Здесь, в этой лачуге, зимой 1964 года, ровно через двенадцать месяцев после того, как моя мама умерла, когда рожала меня, Хасан и появился на свет.

За все восемнадцать лет, прожитые в доме отца, я Считанные разы бывал у Али и Хасана. Когда солнце пряталось за холмы и играм на сегодня наступал конец, Хасан и я расставались.

Я шагал меж розами к особняку отца, а Хасан скрывался в саманном домике, где родился и прожил всю свою жизнь. В слабом свете двух керосиновых ламп жилище поражало скудостью обстановки, чрезвычайным порядком и чистотой. Два тюфяка у противоположных стен, между ними старенький гератский ковер с обтрепанными краями, трехногая табуретка в углу у стола, за которым Хасан рисовал. Почти голые стены, только один коврик с вышитыми бисером словами «Аллах Акбар». Баба купил его для Али в одну из своих поездок в Мешхед[3].

Здесь, в этой лачуге, Санаубар, мать Хасана, родила его холодным зимним днем 1964 года. Моя мама истекла кровью при родах. А Хасан потерял свою мать через неделю после того, как появился на свет. Тяжкая доля досталась в удел Санаубар, хуже смерти, как сказало бы большинство афганцев, – она сбежала с труппой бродячих певцов и танцоров.

Хасан никогда не упоминал о своей матери, будто ее и не было вовсе на свете. Думал ли он о ней, хотел ли, чтобы она вернулась, тосковал ли, как я тосковал по своей маме, которой никогда не видел?

Как– то мы пробирались в кинотеатр «Зейнаб» на новый иранский фильм коротким путем – через территорию казармы у средней школы «Истикляль». Баба запретил нам ходить этой дорогой, но он сейчас был в Пакистане вместе с Рахим-ханом. Мы перелезли через забор, перепрыгнули через ручей и оказались на грязном плацу, где пылились старые списанные танки. В тени одного из них сидела группа солдат, они курили и играли в карты. Один из служивых приметил нас, толкнул соседа и окликнул Хасана:

– Эй, ты! Я тебя знаю.

Коренастый, бритоголовый, черная щетина на щеках – мы никогда его прежде не видели. Его злобная ухмылка испугала меня.

– Не обращай внимания, – шепнул я Хасану. – Не останавливайся.

– Ты! Хазара![4] Я с тобой говорю! Ну-ка, посмотри на меня! – рявкнул солдат, передал сигарету соседу, поднял руки, чтобы всем было видно, и принялся совать палец в кулак. Туда-сюда, туда-сюда. – Я был близко знаком с твоей матерью, знаешь? Ой как близко. Я поимел ее прямо у этого ручья.

Источники:

http://chitatelskij-dnevnik.ru/kratkoe-soderzhanie/5-6-predlzhenij/begushhij-za-vetrom-xossejni
http://nice-books.ru/books/proza/sovremennaja-proza/14971-xaled-xosseini-begushchii-za-vetrom.html
http://www.libfox.ru/104536-haled-hosseyni-begushchiy-za-vetrom.html

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector