0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Басни о животных древней индии. Панчатантра

Панчатантра (80 стр.)

Введение в прозаический текст небольших стихотворений, содержащих не вполне ясный (а иногда и вовсе загадочный) намек на какую-либо басню или рассказ, наблюдается уже в древнейших индийских прозаических сочинениях. Чередование более пространных рассказов в прозе и кратких стихотворений на ту же тему характерно и для буддистских сборников притч (джатак), имеющих много общего с «Панчатантрой». Прием повторения до и после прозаического рассказа одного и того же назидательного стихотворного намека на содержание этого рассказа мы находим в сочинении о государстве, написанном Каутильей (Kauṭilya). Это представляет особый интерес потому, что труд Каутильи мог быть одним из источников для автора «Панчатантры».

Чередование прозаических рассказов и стихов было, следовательно, отличительной чертой древнеиндийской литературной традиции. Но в «Панчатантре» этот прием приобретает особое значение, потому что стихотворение, обычно не вполне ясное, служит мотивировкой для введения нового рассказа, который призван раскрыть стихотворный намек. Смена стихотворений, басен и новелл оказывается необходимой для развертывания повествования. Поскольку каждый новый рассказ вдвигается в сборник, как вставной ящик, границы «Панчатантры» могут расширяться и включать (в различных редакциях) новые и новые эпизоды.

Построение новелл «Панчатантры» отличается большим разнообразием, не сводимым к единой формуле. Во многих рассказах простая сюжетная схема усложняется благодаря неожиданной концовке, свидетельствующей о большом искусстве повествователя. Рассказ об обманутом муже, тайком вернувшемся для того, чтобы убедиться в неверности супруги, получает неожиданное завершение, когда жена находит нравственное объяснение своей измены и благодаря этому вдвойне обманывает своего мужа. Такое усложненное построение характерно не только для новелл «Панчатантры», но и для многих басен и сказок, входящих в сборник. Так, басня о птице, поссорившейся с морем, явственно делится на две части, что отмечал еще А. А. Потебня в своем исследовании по теории басни. Первая часть, где море уносит волною яйца высокомерной птицы, представляет собой обычную басню с простым сюжетом. Вторая же часть, где рассказывается о вмешательстве богов Вишну и Гаруда, превращается в сложное мифологическое повествование, выходящее за рамки простой басни.

Усложнение обычных басенных или сказочных мотивов и введение реалистических подробностей стирает грань между басней, сказкой и новеллой. О многих рассказах «Панчатантры» трудно сказать, к какому жанру их следует отнести. Возникает особый тип повествования, где на равных правах выступают очеловеченные животные, мифологические существа и обычные люди. Басни отчасти утрачивают условный и отвлеченный характер, но вместе с тем и реалистическим новеллам «Панчатантры» сообщаются черты назидательности, присущей басням.

Назидательный характер сборника особенно отчетливо проявляется в том, что отдельные действующие лица часто оказываются воплощением одного лишь качества, обычно обозначаемого уже самим именем персонажа, так как большинство имен действующих лиц в «Панчатантре» имеет ясное значение, отражающее главные черты героя и его назначение в рассказе! Но несмотря на скупость красок, которыми рисуется психология персонажей, характер большинства из них изображен очень живо. Наглядность зарисовок бытовых сцен и поэтических описаний индийской природы делает осязаемым и тот фон, на котором развертывается действие новелл и басен.

Стиль «Панчатантры» не является единообразным. В одних рассказах преобладает сжатость в изложении событий и разговор действующих лиц немногословен. В других же рассказах мы встречаемся с риторическими украшениями, игрой слов, звукописью и вычурной образностью. Как и другие памятники санскритской литературы, «Панчатантра» отличается удивительным разнообразием синонимов.

Как установлено исследователями XX в., оригинал «Панчатантры» написан на санскрите. Выбор этого языка не случаен. Многообразие литературных языков Индии первого тысячелетия н. э. было связано с различиями в религиозных воззрениях. В первом тысячелетии н. э. разговорные среднеиндийские языки использовались в произведениях, проповедовавших буддизм и джайнизм, тогда как древнеиндийский язык — санскрит — оставался литературным языком брахманов. Автор «Панчатантры» был брахманом (вопреки мнению многих ученых XIX в., связывавших «Панчатантру» с буддизмом). Поэтому книга была написана на классическом санскрите. Этот язык, сохранявший основные свойства древнеиндийского, в то же время обладал некоторыми особенностями, отчасти объясняющимися воздействием на него грамматического строя разговорных среднеиндийских языков.

Отличительными чертами классического санскрита, отраженными в «Панчатантре», было обилие сложных слов (иногда состоящих из очень большого числа основ) и многочисленность именных предложений. Обе эти черты характеризуют не столько стиль произведения, сколько грамматику позднего санскрита, на которую повлияли некоторые особенности среднеиндийских языков. В поздних вариантах «Панчатантры» можно обнаружить и следы лексического влияния разговорных языков Индии. В частности, в той редакции «Панчатантры», с которой сделан настоящий перевод, имеется целый ряд заимствований из пракритов и старого гуджарати. Эти заимствования относятся уже ко времени составления данной редакции памятника, т. е. к началу второго тысячелетия н. э.

Хотя «Панчатантра» как самостоятельный сборник появляется только в первом тысячелетии н. э., зарождение отдельных рассказов, вошедших в этот сборник, следует отнести к гораздо более раннему времени. Некоторые басни о животных, по-видимому, могут восходить к культурному наследию древнейшего доарийского населения Индии. Письменность населения индийских городов долины Инда III тысячелетия до н. э. еще не расшифрована, но изучение изображений на печатях, найденных в этих городах, показывает, что уже в то время существовали некоторые рассказы о животных и божествах, находящие аналогии в позднейшей индийской литературе, в том числе в буддийских джатаках (нравоучительных рассказах), имеющих много общего с «Панчатантрой». Позднее на эти древнейшие доарийские предания наслоились легенды, принесенные арийскими завоевателями. Уже в VII и VIII мандалах (песнях) «Ригведы» и в других памятниках ведической литературы обнаруживаются следы рассказов о животных, которые предвосхищают басни «Панчатантры». Война ворон и сов, составляющая содержание третьей книги «Панчатантры», упоминается еще в «Махабхарате». Но наибольшее сходство с «Панчатантрой» можно обнаружить в буддийских джатаках, где широко отражен общеиндийский (добуддийский) цикл сказок и басен о животных. Сюжет первой книги «Панчатантры» находит точное соответствие в джатаке (№ 349), где рассказывается о льве, быке и шакале. В двух джатаках (№ 57 и № 208) повествуется о дельфине и обезьяне, история которых служит фоном для всей четвертой книги «Панчатантры». Рассказ об осле, надевшем львиную шкуру, сохранившийся в джатаке (№ 189), также имеет аналогию в «Панчатантре».

Читать еще:  Денежная реформа Алексея Михайловича. Медный бунт

Широкие аналогии в различных памятниках индийской литературы (начиная с ведических сочинений и вплоть до «Махабхараты», законов Ману, буддийских и джайнистских текстов) находят и изречения, содержащиеся в «Панчатантре».

Как мы уже видели, истоки в древнейших произведениях индийской лптературы имеют не только отдельные басни и изречения «Панчатантры», но и составляющий основу композиции «Панчатантры» прием чередования стихотворных изречений, содержащих намеки на басни, с самими баснями.

Появление «Панчатантры» было итогом длительного развития разных жанров литературы древней Индии, объединенных в этом исключительно своеобразном произведении. Его создание относится ко времени расцвета древнеиндийской литературы и искусства в первой половине первого тысячелетия до н. э., — к так называемой эпохе Гупта (около 350—450 гг. н. э.), которую часто называют «золотым веком» древней Индии. Это было время бурного развития ремесел и торговли, когда изделия индийских мастеров высоко ценились в Передней и Центральной Азии, Китае, Индонезии. Ремесленники напряженно трудились, купцы составляли себе состояние, отправляясь в далекие путешествия, правителей обогащали пошлины и налоги. Рука об руку с расширением производства и торговли шло расслоение общества, увеличение имущественного неравенства и социальных противоречий. Китайский буддист Фа Сян, посетивший в это время Индию для изучения буддийских рукописей в индийских монастырях, описывает резкое разделение каст и полное отчуждение париев.

Читать онлайн «Панчатантра»

Автор Пурнабхадра

От редакции

Древний сборник индийских басен «Панчатантра» («Пять книг») был составлен в наиболее ранней редакции в III—IV вв. н. э. неизвестным автором. Первоначально он служил педагогическим целям — это была «наука житейской мудрости», по которой обучались юноши.

Каждая из пяти книг памятника представляет собой самостоятельный рассказ, герои которого по ходу действия рассказывают басни, иллюстрирующие обычно то или иное поучение. Текст изобилует стихотворными вставками. Сборник написан хорошим литературным языком и является одним из лучших образцов прозы классического санскрита. Известен ряд версий «Панчатантры»: Кашмирская версия, Джайнская версия, версия Пурнабхадры и т. д.

Созданная свыше полутора тысяч лет назад, «Панчатантра» является выдающимся памятником не только индийской, но и мировой литературы. Она давно уже вышла за пределы своего первоначального назначения и стала одной из популярнейших и любимых книг в Индии, где легла в основу ряда позже возникших индийских сборников рассказов («Хитопадеша» и др.). В многочисленных обработках и пересказах этот памятник получил широкое распространение и за пределами Индии. Уже в VI в. делается перевод «Панчатантры» на пехлеви. Арабский пересказ последнего, широко известный под заглавием «Калила и Димна», в свою очередь, подвергается многочисленным переделкам. Благодаря греческому переводу «Стефанит и Ихнилат», эта книга стала в XIII в. известна на Руси, а латинский перевод познакомил с ней Западную Европу. Достаточно сказать, что насчитывают свыше двухсот переводов «Панчатантры» более чем на шестидесяти языках.

Недавняя постановка в Индии балета «Панчатантра», представляющего собой инсценировку второй книги сборника, — еще одно свидетельство популярности, которой по сей день пользуется этот памятник у индийцев.

До настоящего времени на русский язык была переведена лишь часть «Панчатантры»[1]. Данное издание, предпринимаемое Академией наук СССР, содержит первый полный перевод на русский язык этого выдающегося памятника индийской литературы. Оно поможет нашим читателям еще лучше ознакомиться с замечательной культурой дружественного нам великого индийского народа.

От переводчика

Светлой памяти матери Мириам Вениаминовны Сыркиной-Нейман посвящаю свой перевод

Настоящий перевод сделан с текста одной из наиболее полных версий «Панчатантры» — версии Пурнабхадры, критически изданной И. Хертелем (The Panchatantra. Text of Purnabhadra, ed. I. Hertel. Harvard Oriental series. Vol. 11—12, Cambridge Mass., 1908—1912).

Ставя себе задачей дать по возможности точный литературный перевод памятника, а не подстрочник, переводчик отказался в большинстве случаев от сохранения характерного для санскритского строя предложения порядка слов, позволил себе разбить некоторые чрезмерно длинные периоды на отдельные предложения (например, в описании царствования Пингалаки). При передаче отдельных неясных мест подлинника, не преодоленных до конца и другими переводчиками (Das Pancatantram, iib. von R. Schmidt, Leipzig, 1902; The Panchatantra, transl. by A. Ryder, Chicago, 1942), были учтены толкования и конъектуры Т. Бенфея, О. Бётлингка, И. Хертеля.

Некоторые слова переведены условно. Это относится, например, к передаче ряда слов из животного и растительного мира. Там, где найти приблизительный эквивалент в русском языке оказывалось невозможным, имена остались без перевода, с ссылкой на примечания. Не удалось передать и богатую синонимику языка подлинника в названиях животных (слон, лев, шакал, верблюд, змея и т. д.). Принципы перевода стихов изложены ниже в «Объяснении стихотворных размеров». Здесь отметим лишь, что передача отдельных поэтических приемов (например, в 50-м и 147-м стихах I книги, целиком построенных на игре слов, или в 69-м и 234-м стихах I книги, представляющих собой сплошную звукопись) была не под силу переводчику, и все такие случаи приведены и разобраны в примечаниях.

В примечаниях также дается перевод собственных имен, как правило, прозрачных по этимологии и часто связанных с характеристикой героя (в особенности в 17-й и 26-й баснях I книги и 4-й басне V книги). В самом тексте собственные имена не переводятся.

Настоящий перевод «Панчатантры» был начат во время занятий санскритом в Московском Государственном университете под руководством проф. Михаила Николаевича Петерсона, которому переводчик приносит свою глубокую благодарность.

ПАНЧАТАНТРА

Вступление

Достойно! Ом! Слава божественной Сарасвати![2]

От всех учений на земле

Взял Вишнушарман[3] самое полезное |

И создал в пяти книгах

Науку, что нам радует сердца. (1) ār[4]

Вот как все произошло. Есть в южной стране город под названием Махиларопья[5]. Жил там царь по имени Амарашакти[6], сведущий во всех науках житейской мудрости[7]. Множество драгоценных камней из диадем лучших царей покрывали сиянием его ноги, и несравненного уменья достиг он во всех искусствах. Было у него три необычайно глупых сына: Васушакти, Уграшакти и Ананташакти[8]. И видя, что они отвернулись от наук, царь созвал министров и сказал: «Увы! Известно вам, что сыновья мои отвернулись от наук и лишены разума. Гляжу я на них, и даже царство, избавленное от врагов, не радует меня. Хорошо ведь говорится:

Читать еще:  Почему девочки любят яой. За что любят YAOI

Безвреден тот, кто не рожден, безвреден тот, кто встретил смерть, |

Но тот, кто родился глупцом, — всю жизнь мученья нам несет. (2)

Что нам корова принесет, недойная, бесплодная? |

Что толку в сыне, если нет ни знаний, ни почтенья в нем? (3)

Поэтому надо найти какой-нибудь способ пробудить их разум».

Тогда они стали говорить друг за другом: «Божественный![9] Ведь двенадцать лет изучают грамматику. Когда она с трудом пройдена, то изучают науки закона[10] и житейской мудрости. Тогда-то и пробуждается разум» Тогда выступил среди них советник по имени Сумати[11] и сказал: «Божественный! Не вечно длится эта жизнь. Много времени уходит на изучение науки речи[12]. Поэтому как можно скорее надо придумать что-нибудь, чтобы они пробудились. Сказано ведь:

Воистину наука слов безбрежна,

А жизнь мгновенна и препятствий много. |

Важнейшее всегда найти старайтесь,

Как гуси молоко в воде находят[13]. (4) upa

Есть здесь брахман[14] по имени Вишнушарман, прославленный за своесовершенство во многих науках. Передай их ему. Наверно, он быстро пробудит их разум». Услышав это, царь призвал Вишнушармана и сказал ему: «О блаженный! Если можешь сделать так, чтобы дети мои превзошли остальных в науке житейской мудрости, то исполни это из милости ко мне. Сотней даров награжу я тебя». Тогда Вишнушарман ответил лучшему из царей:«Божественный! Послушай мою правдивую речь. И за сотню даров не продам я знание. Но если через шесть месяцев они не станут сведущими в науке разумного поведения[15], то я откажусь от своей славы. К чему много слов? Пусть услышат мой голос, подобный рыку льва. Не ради корысти я говорю. Мне восемьдесят лет, я оставил все чувственные побуждения, — откуда же у меня может быть стремление к выгоде? Но, чтобы исполнить твое желание, я примусь за ремесло Сарасвати. Поэтому пусть запишут сегодняшний день. Если через шесть месяцев дети твои не превзойдут других в науке разумного поведения, пусть божественный покажет мне дорогу богов»[16].

Услышав это необычайное обещание брахмана, удивленный царь, окруженный министрами, передал ему сыновей и почувствовал полное успокоение. А Вишнушарман, взяв детей, пошел к себе домой, сочинил для них пять книг: «Разъединение друзей», «Приобретение друзей», «О воронахи совах», «Утрата приобретенного» и «Безрассудные поступки» и дал царским детям прочитать эти книги. И изучив их, они стали такими, как было обещано. С тех пор эта наука разумного поведения, называющаяся «Панчатантрой»[17], служит в мире для обучения юношей. Одним словом:

Кто изучает ревностно науку поведения, |

Того и Шакра[18] никогда не будет в силах погубить. (5)

Таково вступление к повествованию.

Книга I. Разъединение друзей

Здесь начинается первая книга под названием «Разъединение друзей». Вот ее первый стих:

Сошелся лев с быком в лесу, и их привязанность росла, |

Но жадный клеветник-шакал навек ту дружбу погубил. (1)

Вот что произошло. Есть в южных странах город под названием Махиларопья, соперничающий с городом Пурандары[19], одаренный всеми достоинствами, лучшее сокровище земли, подобный вершине Кайласы[20]. Его городские ворота и сторожевые башни наполнены разнообразным, искусно сработанным оружием и повозками. Сами ворота, огромные и очень прочные, подобны по величине горе Индракила[21] и снабжены засовами, листовидными створками и задвижками. На площадях и перекрестках его много прекрасно устроенных храмов, много в нем конюшен, и подымающийся ввысь круг стен, схожий видом с Гималаями, опоясывает его. Жил там купец по имени Вардхамана[22]. Своим благочестивым поведением в прошлом существовании он заслужил множество богатств и был наделен всевозможными достоинствами. Как-то среди ночи он впал в раздумье, и думы его были таковы: «Даже великое добро тает, словно глазная мазь, если тратить его, и даже малое растет, как муравейник, если его приумножать. Итак, пусть даже дорогой ценой, надо увеличивать его. Не добытое добро надо добывать, добытое — охранять, сохраненное — приумножать, а умноженное богатство пусть достается владельцу. Но многочисленны бедствия, и, как ни охраняй добро, оно всегда может внезапно погибнуть. Не пользоваться богатством, когда придет нужда, — все равно, что не иметь его. Поэтому, приобретя добро, надо хорошо его охранять, приумножать и пользоваться им. Сказано ведь:

Кто отдает свое добро, тот только сбережет его, |

Так орошаются поля водою, взятой из пруда. (2)

Деньгами деньги ловятся, как ловится слонами слон. |

Не может торговать бедняк, как ни желает он того. (3)

Когда богатый человек

Нисколько не стремится к удовольствиям |

И в мир другой уйти не хочет,

То он — глупец, сокровища хранящий». (4) ār

Поразмыслив так, он приготовил ценные товары для посылки их в Матхуру[23] и в благоприятный день, под счастливой звездой, с позволения родителей вышел из города вместе со свитой. Его сопровождали родственники, и в пути перед ним играли на раковине и турье[24]. Дойдя до берега, он отпустил друзей и отправился дальше.

Повозку его тянули два быка, которых звали Нандака и Сандживака[25]. Они были отмечены счастливыми признаками, белоснежны, как облака, и золотые колокольчики опоясывали их груди. Так достигли они леса, который радовал сердце своими деревьями дхава, кхадира, палаша, шала[26] и многими другими, тесно растущими и приятными для глаз, и наводил великий страх множеством слонов, гайялов[27], буйволов, антилоп, яков, кабанов, тигров, пантер и медведей. В нем набралось много воды, стекающей со склонов гор, и он изобиловал пещерами и непроходимыми местами. И тут у одного из этих быков — Сандживаки — нога завязла в трясине, что возникла от воды падавшего вдали водопада. Измученный негодной повозкой и чрезмерным грузом, он разорвал упряжь .

Читать еще:  Ктулху описание. Кто такой Ктулху

Соколов В.Д. Вечные сюжеты
«Панчатантра»

«Панчатантра»

«Панчатантра» (дословный перевод «пять принципов») – сборник басен, обрамленных общим сюжетом, в основном из животного мира, составленный в глубокой древности в Индии. Считается, что книга составлена около 200 до н. э. пандитом (ученым) Вишну Сарма, однако дотошные ученые обнаружили свитки с текстами, причем обрамленных т. н. рамочным сюжетом, начала I тыс. до н. э., отдельные же басни, скорее всего, уходят гораздо глубже. Сборник В. Сармы составлен на санскрите, однако дошли сборники примерно из того же времени на дари и др. языках, так что язык оригинала, если он был, весьма спорен.

Из Индии басни пошли гулять по всему свету. Вместе с буддийскими монахами они проникли в Тибет, Китай, Японию, Индонезию. В последней стране «Панчатантра» наряду с «Махабкаратой» и «Рамаяной» до сих пор является главным поставщиком сюжетов для традиционного театра теней. Тоненькие и толстенькие книжки «Панчатантры», наподобие лубка – народной книги, являются там дешевым и массовым чтивом самых широких демократических слоев.

Путь «Панчатантры» на Запад начался с Ирана, где около 570 г Борзуа (Borzuy) – шахский врач перевел сборник на пахлави – средневековый иранский язык. До нашего времени этот текст не дошел, но где-то в начале IX века, Харун-ал-Рашид, прославленный правитель «1001 ночи» создал в знаменитый «Дом ученых», где переводилась мудрость со всех стран тогдашнего мира: др. греческая, индийская, китайская. Итогом стала многотомная «Энциклопедия дыхания мудрости», где рядом с трактатами Аристотеля и К. Птолемея нашлось место и для «Калилы и Димны» – так обозвал «Панчатантру» переведший ее с пахлави где-то около 750 гг. на арабский Ибн-ал-Мукаффа. Перевод последнего, однако, был сверен и выправлен в соответствии с санскритским образцом.

В 1080 г С. Сифом (иногда его называют Сетхом) «Калила и Димна» была переведена на византийский (среднегреческий) язык – «Стефанит и Ихнилат» («Увенчанный и Следопыт») – и под этим названием проникла в Русь. Примерно в это же время сборник был переведен на латинский язык неким Балдо (этот назвал свой сборник «Старый Эзоп»), но европейская популярность «Панчатантры» начинается с ее перевода на еврейский в 1250, с которого в 1263-1274 его изложил на латинском И. Капуанский.

Разумеется, это только общая схема движения книги, не учитывающая сложных взаимовлияний разных переводов и версий. Сами ученые до сих пор распутывают этот сложный клубок и далеко не пришли к единому мнению. Как курьез можно привести факт, что уже в новое время (где-то XVII–XVIII вв.) «Калила и Димна» была переведена с персидского («Мерцало мудрости» Абу-ль-Фазла) на индийские языки урду и кхари-боли (предтеча современного хинди). Кроме того, в различных сборниках авторы не гнушались объединять басни из разных источников: «Панчатантры», Федра, Эзопа, местных сказок о животных.

Важно отметить, что во все века своего странствования «Панчатантра» оставалась серьезной литературой, где-то даже эзотерической. Недаром ее называли «Царственной книгой» (в турецком переводе), «Директорией человеческой жизни» (в переводе И. Падуанского). Цари рассматривали «Панчатантру» как трактат об управлении, как наставление в своей жизни. Недаром Вахтанг VI – картлийский царь – именно «Калилу и Димну» сам перевел на грузинский язык, отпечатал в созданной им типографии, и не расставался с ней никогда, даже когда через заснеженные перевалы бежал в Россию, искать покровительства у Петра I.

А С. -С. Орбелиани, один из его придворных Вахтанга, ловкий интриган, а значит человек отнюдь не наивный, на старости лет по образцу этого сборника годами составлял свою «Мудрость вымысла», проникнутую махровым пессимизмом и горечью разочарования над человеческой природой, хотя бы и в звериной шкуре.

Положение изменилось в новое время. Лафонтен в своих «Баснях», вторая часть которых по его собственному признанию, полностью изъята им из «Калилы и Димны», отбросил скучную дидактику, сплетя кружевную вязь из галантных легких историй. Эта традиция была продолжена в XVIII веке – веке расцвета в европейской культуре так называемой литературной сказки. С тех пор «Пачатантра» стала источником пародий, приколов, разошлась на анекдоты:

«Попали звери в яму. Решили съесть раньше того, кто всех моложе. Лиса и волк доказали, какого древнего они происхождения. Медведь же, по всему самый молодой вывернулся из ситуации со свойственным этой породе зверей изяществом: ‘А мне хоть и всего 2 года, да как врежу по харе, сразу есть расхочется'».

Другой сферой приложения животных историй стали сказки в хрестоматиях для детей, мультики, шлягеры. Правда, писатели пытаются вернуть книге былую серьезность. Дорис Лессинг в предисловии к одному из своих романов пересказала 2 первые басни «Пачатантры», связав их с принципами поведения, которые они должны согласно санскритской традиции иллюстрировать, и даже попыталась объяснить, что заложенные здесь идеи не менее глубоки, чем идеи Макиавелли, Гоббса, Монтескье – признанных классиков политической мысли – и уж в разы превосходят скудоумные и многословные, насыщенные крутой терминологией писания современных политологов.

Более того, они взывают к иной культуре общежития, чем утверждающейся в современном глобализуемом мире обезличенной культуре менеджмента и управления. Лессинг отмечает, что политика, из которой изгнана нравственность, в конечном счете, даже менее эффективна, чем политика, основанная на взаимном уважении и этических ценностях. Ведь «Пачатантру» не без основания именовали книгой царей: то есть политик должен учесть тот факт, что его действия могут аукнуться, когда его давно уже не будет на этом свете. Но в наше время царей нет. В наше время для политика важнее наворовать как можно больше, пока он у власти, а там трава не расти, так что, боюсь, древняя мудрость – она не для нашего времени.

Источники:

http://dom-knig.com/read_464174-80
http://knigogid.ru/books/782269-panchatantra/toread
http://lit-prosv.niv.ru/lit-prosv/sokolov-vechnye-syuzhety/panchatantra.htm

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector