0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Алексей Николаевич Толстой. Роман «Петр первый

Краткое содержание «Петр Первый»

О произведении

Роман «Петр Первый» Толстого был написан в 1945 году. В историческом произведении описывается жизнь русского царя Петра, начиная с детства и вплоть до первых побед в войне со Швецией за выход к Балтийскому морю. Дописать книгу Алексею Толстому помешала смерть.

Рекомендуем читать онлайн краткое содержание «Петр Первый» по главам. Пересказ книги пригодится для подготовки к уроку литературы, а также для читательского дневника.

Главные герои

Петр 1 – русский царь, великий реформатор, навсегда изменивший историю государства российского.

Другие персонажи

Александр Меншиков (Алексашка) – соратник царя, его верный друг, впоследствии ставший князем.

Алексей Бровкин – лучший друг Алексашки.

Франц Лефорт – генерал, друг и наставник молодого Петра.

Софья Алексеевна – царевна, сестра Петра, мечтавшая о власти.

Василий Голицын – князь, любовник Софьи, ее помощник в заговорах и бунтах.

Анна Монс – немка, возлюбленная Петра.

Евдокия Лопухина – законная жена Петра, подарившая ему наследника.

Краткое содержание

Книга первая

Главы 1-3

В конце XVII века после смерти русского царя Федора Алексеевича началась борьба за власть. Стрельцы, подстрекаемые царевной Софьей и ее любовником, князем Василием Голицыным, подняли бунт. « Пошумели стрельцы. Истребили бояр », а после вернулась мирная жизнь. Так в Москве стало два царя – малолетние Иван Алексеевич и Петр Алексеевич, которыми руководила Софья.

Тем временем в деревне, в семье Бровкиных подрастал Алешка. Однажды отец взял его с собой в Москву, но там Алешка потерял упряжь, и, испугавшись наказания, сбежал. Он познакомился со своим ровесником, Алексашкой Меншиковым, с которым начал самостоятельную жизнь. Друзья « жили хотя и впроголодь, но весело »: ловили рыбу и певчих птиц, « воровали из огородов ягоды и овощи ». Однажды, во время ловли рыбы, Алексашка Меншиков встретил мальчика в « зеленом не русском кафтанчике ». Это был юный Петр, которому Алексашка показал мудреный фокус, протащив иголку с ниткой через щеку. Петру так понравилась эта забава, что он « побежал к дворцу, должно быть, учить бояр протаскивать иголки ».

Петр очень любил играть, и « мог сутки без сна, без еды играть во что ни попало, было б шумно, весело, потешно ». Он собрал потешное войско, служба в котором была для придворных настоящей каторгой. Петр часто бывал в Немецкой слободе, где свел дружбу с капитаном Францем Лефортом, в услужении которого к тому времени был Алексашка Меншиков.

Петр влюбился в очаровательную Анхен, дочь зажиточного немецкого виноторговца Монса. На именинах у Лефорта Петр встретил Алексашку, с которым сдружился, и приблизил к себе, назначив на должность постельничего. Паренек зарекомендовал себя ловким и верным слугой. Он не позабыл о своем друге Алешке Бровкине, и попросил царя назначит того барабанщиком в потешное войско.

Чтобы остепенить Петрушу, у его матери был простой план – женить его на Евдокии Лопухиной.

Главы 4-7

Был организован новый стрелецкий бунт в пользу Софьи, но Петру и его близким удалось укрыться за стенами Троицкого монастыря. Когда мятеж удалось погасить, стрелецких главарей подвергли страшным пыткам, и после казнили. Князя Голицына с семьей отправили в вечную ссылку, а « Софью, без особого шума, ночью перевезли из Кремля в Новодевичий монастырь ».

Благодаря своей верности Петру « Лефорт становился большим человеком ». Он во многом помогал Петру, давал ценные советы, в которых тот так нуждался. На одном из приемов молодой царь вновь встретил Анну Монс, и признался ей в любви. Об этой связи стало известно беременной Евдокии, которая решила извести проклятую разлучницу. Вскоре у Петра родился наследник, Алексей Петрович.

Побывав в Архангельске, Петр не на шутку увлекся кораблестроением. Ему было стыдно перед иностранцами за отсталость своей державы, и он терялся в догадках, « какими силами растолкать людей, продрать им глаза ». Он начала проводить реформы, которым упорно противилось дворянство, духовенство и стрельцы – уж слишком быстрыми и жесткими были вводимые царем перемены.

Выбрав пятьдесят лучших московских дворян, Петр отправил их в Европу « учиться математике, фортификации, кораблестроению и прочим наукам ». Вскоре царь сам отправился в Германию, Голландию, Англию. Он восхищался укладом жизни европейцев, и мечтал воссоздать его и в России.

Воспользовавшись отсутствием царя, Софья вновь стала подстрекать стрельцов на бунт. Однако он был вовремя подавлен, а по возвращению Петра в Москве начались пытки и казни. « Кончалась византийская Русь », уступая место новой эпохе.

Книга вторая

Главы 1-2

Царицу Евдокию Федоровну отправили « в Суздаль, в монастырь, навечно — слезы лить », а ее место заняла Анна Монс. Умер Франц Лефорт, но дело его не угасло. В Воронеже закладывались новые корабли, и вскоре у Петра был внушительный флот. Царь отправил корабли в Крым, затем на Босфор, неприятно удивив турков мощной силой.

Формировалась регулярная армия, в которую « многие прибывали добровольно, от скудного жития ». Петр ввел новый календарь, согласно которому летоисчисление начиналось от Рождества Христова, « и в знак того доброго начинания и нового столетнего века в веселии друг друга поздравлять с новым годом ».

Главы 3-5

Петр заключил мир с турками, и в 1700 году отправил войска на шведов. Молодой шведский король Карл XII с легкостью разбил русские войска под Нарвой. Заняв Лифляндию и Польшу, он намеревался углубиться в Московию, но генералы его отговорили. О мире с Карлом не могло быть и речи.

Петр направил все силы на завоевание Невы. После продолжительного боя была взята крепость, получившая название Шлиссельбург. Петр узнал об измене Анны Монс, и отдалил ее от себя. Верный Меншиков быстро нашел сердечную замену царю – ею стала пленная девушка Катерина, которой суждено было стать царицей Екатериной I.

На Неве начали строительство крепости с шестью бастионами – « крепость придумано было назвать Питербурх ».

Книга третья

Главы 1-6

К устью Нарвы подошли шведские корабли. Петр бросил все свои силы туда, и русские « войска обложили Нарву подковой, упираясь в реку выше и ниже города ». Защитник крепости генерал Горн не желал сдавать ее, и жители очень страдали от этого. По совету Меншикова царь применил военную хитрость. Четыре полка переоделись в шведское платье и выкрасили пушки в цвет шведского флага. Маневр удался ив ходе « машкерадного боя » была взята Нарва. Петр назначил губернатором города верного Меншикова, и дал ему ровно « час остановить кровопролитие и грабеж ». Упрямца Горна он велел увести в тюрьму « через весь город, дабы увидел печальное дело рук своих ».

Читать еще:  Темы и вопросы для обсуждения. Школьная энциклопедия

Заключение

В произведении описывается жизнь Петра I, становление его как личности и как мудрого и решительного правителя большой державы. На его долю выпадает немало суровых испытаний, с которыми он достойно справляется.

После ознакомления с кратким пересказом «Петр Первый» рекомендуем прочесть произведение в полной версии.

Тест по роману

Проверьте запоминание краткого содержания тестом:

Алексей Николаевич Толстой. Роман «Петр первый

  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 589 562
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 548 328

Санька соскочила с печи, задом ударила в забухшую дверь. За Санькой быстро слезли Яшка, Гаврилка и Артамошка: вдруг все захотели пить, – вскочили в темные сени вслед за облаком пара и дыма из прокисшей избы. Чуть голубоватый свет брезжил в окошечко сквозь снег. Студено. Обледенела кадка с водой, обледенел деревянный ковшик.

Чада прыгали с ноги на ногу, – все были босы, у Саньки голова повязана платком, Гаврилка и Артамошка в одних рубашках, до пупка.

– Дверь, оглашенные! – закричала мать из избы.

Мать стояла у печи. На шестке ярко загорелись лучины. Материно морщинистое лицо осветилось огнем. Страшнее всего блеснули из-под рваного плата исплаканные глаза, – как на иконе. Санька отчего-то забоялась, захлопнула дверь изо всей силы. Потом зачерпнула пахучую воду, хлебнула, укусила льдинку и дала напиться братикам. Прошептала:

– Озябли? А то на двор сбегаем, посмотрим, – батя коня запрягает…

На дворе отец запрягал в сани. Падал тихий снежок, небо было снежное, на высоком тыну сидели галки, и здесь не так студено, как в сенях. На бате, Иване Артемиче, – так звала его мать, а люди и сам он себя на людях – Ивашкой, по прозвищу Бровкиным, – высокий колпак надвинут на сердитые брови. Рыжая борода не чесана с самого покрова… Рукавицы торчали за пазухой сермяжного кафтана, подпоясанного низко лыком, лапти зло визжали по навозному снегу: у бати со сбруей не ладилось… Гнилая была сбруя, одни узлы. С досады он кричал на вороную лошаденку, такую же, как батя, коротконогую, с раздутым пузом:

– Балуй, нечистый дух!

Чада справили у крыльца малую надобность и жались на обледенелом пороге, хотя мороз и прохватывал. Артамошка, самый маленький, едва выговорил:

– Ничаво, на печке отогреемся…

Иван Артемич запряг и стал поить коня из бадьи. Конь пил долго, раздувая косматые бока: «Что ж, кормите впроголодь, уж попью вдоволь»… Батя надел рукавицы, взял из саней, из-под соломы, кнут.

– Бегите в избу, я вас! – крикнул он чадам. Упал боком на сани и, раскатившись за воротами, рысцой поехал мимо осыпанных снегом высоких елей на усадьбу сына дворянского Волкова.

– Ой, студено, люто, – сказала Санька.

Чада кинулись в темную избу, полезли на печь, стучали зубами. Под черным потолком клубился теплый, сухой дым, уходил в волоковое окошечко над дверью: избу топили по-черному. Мать творила тесто. Двор все-таки был зажиточный – конь, корова, четыре курицы. Про Ивашку Бровкина говорили: крепкий. Падали со светца в воду, шипели угольки лучины. Санька натянула на себя, на братиков бараний тулуп и под тулупом опять начала шептать про разные страсти: про тех, не будь помянуты, кто по ночам шуршит в подполье…

– Давеча, лопни мои глаза, вот напужалась… У порога – сор, а на сору – веник… Я гляжу с печки, – с нами крестная сила! Из-под веника – лохматый, с кошачьими усами…

– Ой, ой, ой, – боялись под тулупом маленькие.

Чуть проторенная дорога вела лесом. Вековые сосны закрывали небо. Бурелом, чащоба – тяжелые места. Землею этой Василий, сын Волков, в позапрошлом году был поверстан в отвод от отца, московского служилого дворянина. Поместный приказ поверстал Василия четырьмястами пятьюдесятью десятинами, и при них крестьян приписано тридцать семь душ с семьями.

Василий поставил усадьбу, да протратился, половину земли пришлось заложить в монастыре. Монахи дали денег под большой рост – двадцать копеечек с рубля. А надо было по верстке быть на государевой службе на коне добром, в панцире, с саблею, с пищалью и вести с собой ратников, троих мужиков, на конях же, в тегилеях, в саблях, в саадаках… Едва-едва на монастырские деньги поднял он такое вооружение. А жить самому? А дворню прокормить? А рост плати монахам?

Царская казна пощады не знает. Что ни год – новый наказ, новые деньги – кормовые, дорожные, дани и оброки. Себе много ли перепадет? И все спрашивают с помещика – почему ленив выколачивать оброк. А с мужика больше одной шкуры не сдерешь. Истощало государство при покойном царе Алексее Михайловиче от войн, от смут и бунтов. Как погулял по земле вор анафема Стенька Разин, – крестьяне забыли бога. Чуть прижмешь покрепче, – скалят зубы по-волчьи. От тягот бегут на Дон, – откуда их ни грамотой, ни саблей не добыть.

Конь плелся дорожной рысцой, весь покрылся инеем. Ветви задевали дугу, сыпали снежной пылью. Прильнув к стволам, на проезжего глядели пушистохвостые белки, – гибель в лесах была этой белки. Иван Артемич лежал в санях и думал, – мужику одно только и оставалось: думать…

«Ну, ладно… Того подай, этого подай… Тому заплати, этому заплати… Но – прорва, – эдакое государство! – разве ее напитаешь? От работы не бегаем, терпим. А в Москве бояре в золотых возках стали ездить. Подай ему и на возок, сытому дьяволу. Ну, ладно… Ты заставь, бери, что тебе надо, но не озорничай… А это, ребята, две шкуры драть – озорство. Государевых людей ныне развелось – плюнь, и там дьяк, али подьячий, али целовальник сидит, пишет… А мужик один… Ох, ребята, лучше я убегу, зверь меня в лесу заломает, смерть скорее, чем это озорство… Так вы долго на нас не прокормитесь…»

Читать еще:  Общая характеристика помещиков мертвые души. Н.В

Ивашка Бровкин думал, может быть, так, а может, и не так. Из леса на дорогу выехал, стоя в санях на коленках, Цыган (по прозвищу), волковский же крестьянин, черный, с проседью, мужик. Лет пятнадцать он был в бегах, шатался меж двор. Но вышел указ: вернуть помещикам всех беглых без срока давности. Цыгана взяли под Воронежем, где он крестьянствовал, и вернули Волкову-старшему. Он опять было навострил лапти, – поймали, и велено было Цыгана бить кнутом без пощады и держать в тюрьме, – на усадьбе же у Волкова, – а как кожа подживет, вынув, в другой ряд бить его кнутом же без пощады и опять кинуть в тюрьму, чтобы ему, плуту, вору, впредь бегать было неповадно. Цыган только тем и выручился, что его отписали на Васильеву дачу.

– Здорово, – сказал Цыган Ивану и пересел в его сани.

– Ничего не слышно?

– Хорошего будто ничего не слышно…

Цыган снял варежку, разворотил усы, бороду, скрывая лукавство:

– Встретил в лесу человека: царь, говорит, помирает.

Иван Артемич привстал в санях. Жуть взяла… «Тпру»… Стащил колпак, перекрестился:

– Кого же теперь царем-то скажут?

– Окромя, говорит, некого, как мальчонку, Петра Алексеевича. А он едва титьку бросил…

– Ну, парень! – Иван нахлобучил колпак, глаза побелели. – Ну, парень… Жди теперь боярского царства. Все распропадем…

– Пропадем, а может, и ничего – так-то. – Цыган подсунулся вплоть. Подмигнул. – Человек этот сказывал – быть смуте… Может, еще поживем, хлеб пожуем, чай – бывалые. – Цыган оскалил лешачьи зубы и засмеялся, кашлянул на весь лес.

Белка кинулась со ствола, перелетела через дорогу, посыпался снег, заиграл столбом иголочек в косом свете. Большое малиновое солнце повисло в конце дороги над бугром, над высокими частоколами, крутыми кровлями и дымами волковской усадьбы…

Ивашка и Цыган оставили коней около высоких ворот. Над ними под двухскатной крышей – образ честного креста господня. Далее тянулся кругом всей усадьбы неперелазный тын. Хоть татар встречай… Мужики сняли шапки. Ивашка взялся за кольцо в калитке, сказал как положено:

– Господи Исусе Христе, сыне божий, помилуй нас…

Скрипя лаптями, из воротни вышел Аверьян, сторож, посмотрел в щель, – свои. Проговорил: аминь, – и стал отворять ворота.

Мужики завели лошадей во двор. Стояли без шапок, косясь на слюдяные окошечки боярской избы. Туда, в хоромы, вело крыльцо с крутой лестницей. Красивое крыльцо резного дерева, крыша луковицей. Выше крыльца – кровля – шатром, с двумя полубочками, с золоченым гребнем. Нижнее жилье избы – подклеть – из могучих бревен. Готовил ее Василий Волков, под кладовые для зимних и летних запасов – хлеба, солонины, солений, мочений разных. Но, – мужики знали, – в кладовых у него одни мыши. А крыльцо – дай бог иному князю: крыльцо богатое…

Алексей Николаевич Толстой — Петр Первый

Описание книги «Петр Первый»

Описание и краткое содержание «Петр Первый» читать бесплатно онлайн.

«Петр Первый» — эпохальный исторический роман, посвященный величайшему из российских монархов. безукоризненно написанная, уникальная по стилю и масштабу событий эпопея, в которой буквально оживает один из самых ярких и сложных периодов истории нашей страны — время, когда «Россия молодая мужала гением Петра» — императора, военачальника, строителя и флотоводца!

Санька соскочила с печи, задом ударила в забухшую дверь. За Санькой быстро слезли Яшка, Гаврилка и Артамошка: вдруг все захотели пить, — вскочили в темные сени вслед за облаком пара и дыма из прокисшей избы. Чуть голубоватый свет брезжил в окошечко сквозь снег. Студено. Обледенела кадка с водой, обледенел деревянный ковшик.

Чада прыгали с ноги на ногу, — все были босы, у Саньки голова повязана платком, Гаврилка и Артамошка в одних рубашках до пупка.

— Дверь, оглашенные! — закричала мать из избы.

Мать стояла у печи. На шестке ярко загорелись лучины. Материно морщинистое лицо осветилось огнем. Страшнее всего блеснули из-под рваного плата исплаканные глаза, — как на иконе. Санька отчего-то забоялась, захлопнула дверь изо всей силы. Потом зачерпнула пахучую воду, хлебнула, укусила льдинку и дала напиться братикам. Прошептала:

— Озябли? А то на двор сбегаем, посмотрим, — батя коня запрягает…

На дворе отец запрягал в сани. Падал тихий снежок, небо было снежное, на высоком тыну сидели галки, и здесь не так студено, как в сенях. На бате, Иване Артемиче, — так звала его мать, а люди и сам он себя на людях — Ивашкой, по прозвищу Бровкиным, — высокий колпак надвинут на сердитые брови. Рыжая борода не чесана с самого покрова… Рукавицы торчали за пазухой сермяжного кафтана, подпоясанного низко лыком, лапти зло визжали по навозному снегу: у бати со сбруей не ладилось… Гнилая была сбруя, одни узлы. С досады он кричал на вороную лошаденку, такую же, как батя, коротконогую, с раздутым пузом.

— Балуй, нечистый дух!

Чада справили у крыльца малую надобность и жались на обледенелом пороге, хотя мороз и прохватывал. Артамошка, самый маленький, едва выговорил:

— Ничаво, на печке отогреемся…

Иван Артемич запряг и стал поить коня из бадьи. Конь пил долго, раздувая косматые бока: «Что ж, кормите впроголодь, уж попью вдоволь»… Батя надел рукавицы, взял из саней, из-под соломы, кнут.

— Бегите в избу, я вас! — крикнул он чадам. Упал боком на сани и, раскатившись за воротами, рысцой поехал мимо осыпанных снегом высоких елей на усадьбу сына дворянского Волкова.

— Ой, студено, люто, — сказала Санька.

Чада кинулись в темную избу, полезли на печь, стучали зубами. Под черным потолком клубился теплый, сухой дым, уходил в волоковое окошечко над дверью: избу топили по-черному. Мать творила тесто. Двор все-таки был зажиточный — конь, корова, четыре курицы. Про Ивашку Бровкина говорили: крепкий. Падали со светца в воду, шипели угольки лучины. Санька натянула на себя, на братиков бараний тулуп и под тулупом опять начала шептать про разные страсти: про тех, не будь помянуты, кто по ночам шуршит в подполье…

— Давеча, лопни мои глаза, вот напужалась… У порога — сор, а на сору — веник… Я гляжу с печки, — с нами крестная сила! Из-под веника — лохматый, с кошачьими усами…

Читать еще:  Кто убил леннона. Марк чэпмен - убийца джона леннона

— Ой, ой, ой, — боялись под тулупом маленькие.

Чуть проторенная дорога вела лесом. Вековые сосны закрывали небо. Бурелом, чащоба — тяжелые места. Землею этой Василий, сын Волков, в позапрошлом году был поверстан в отвод от отца, московского служилого дворянина. Поместный приказ поверстал Василия четырьмястами пятьюдесятью десятинами, и при них крестьян приписано тридцать семь душ с семьями.

Василий поставил усадьбу, да протратился, половину земли пришлось заложить в монастыре. Монахи дали денег под большой рост — двадцать копеечек с рубля. А надо было по верстке быть на государевой службе на коне добром, в панцире, с саблею, с пищалью и вести с собой ратников, троих мужиков, на конях же, в тигелеях, в саблях, в саадаках… Едва-едва на монастырские деньги поднял он такое вооружение. А жить самому? А дворню прокормить? А рост плати монахам?

Царская казна пощады не знает. Что ни год — новый наказ, новые деньги — кормовые, дорожные, дани и оброки. Себе много ли перепадет? И все спрашивают с помещика — почему ленив выколачивать оброк. А с мужика больше одной шкуры не сдерешь. Истощало государство при покойном царе Алексее Михайловиче от войн, от смут и бунтов. Как погулял по земле вор анафема Стенька Разин, — крестьяне забыли бога. Чуть прижмешь покрепче, — скалят зубы по-волчьи. От тягот бегут на Дон, — откуда их ни грамотой, ни саблей не добыть.

Конь плелся дорожной рысцой, весь покрылся инеем. Ветви задевали дугу, сыпали снежной пылью. Прильнув к стволам, на проезжего глядели пушистохвостые белки, — гибель в лесах была этой белки. Иван Артемич лежал в санях и думал, — мужику одно только и оставалось: думать…

«Ну, ладно… Того подай, этого подай… Тому заплати, этому заплати… Но — прорва, — эдакое государство! — разве ее напитаешь? От работы не бегаем, терпим. А в Москве бояре в золотых возках стали ездить. Подай ему и на возок, сытому дьяволу. Ну, ладно… Ты заставь, бери, что тебе надо, но не озорничай… А это, ребята, две шкуры драть — озорство. Государевых людей ныне развелось — плюнь, и там дьяк, али подьячий, али целовальник сидит, пишет… А мужик один… Ох, ребята, лучше я убегу, зверь меня в лесу заломает, смерть скорее, чем это озорство… Так вы долго на нас не прокормитесь…»

Ивашка Бровкин думал, может быть, так, а может, и не так. Из леса на дорогу выехал, стоя в санях на коленках, Цыган (по прозвищу), волковский же крестьянин, черный, с проседью, мужик. Лет пятнадцать он был в бегах, шатался меж двор. Но вышел указ: вернуть помещикам всех беглых без срока давности. Цыгана взяли под Воронежем, где он крестьянствовал, и вернули Волкову-старшему. Он опять было навострил лапти, — поймали, и ведено было Цыгана бить кнутом без пощады и держать в тюрьме, — на усадьбе же у Волкова, — а как кожа подживет, вынув, в другой ряд бить его кнутом же без пощады и опять кинуть в тюрьму, чтобы ему, плуту, вору, впредь бегать было неповадно. Цыган только тем и выручился, что его отписали на Васильеву дачу.

— Здорово, — сказал Цыган Ивану и пересел в его сани.

— Ничего не слышно?

— Хорошего будто ничего не слышно…

Цыган снял варежку, разворотил усы, бороду, скрывая лукавство:

— Встретил в лесу человека: царь, говорит, помирает.

Иван Артемич привстал в санях. Жуть взяла… «Тпру»… Стащил колпак, перекрестился:

— Кого же теперь царем-то скажут?

— Окромя, говорит, некого, как мальчонку, Петра Алексеевича. А он едва титьку бросил…

— Ну, парень! — Иван нахлобучил колпак, глаза побелели. — Ну, парень… Жди теперь боярского царства. Все распропадем…

— Пропадем, а может и ничего — так-то. — Цыган подсунулся вплоть. Подмигнул. — Человек этот сказывал — быть смуте… Может, еще поживем, хлеб пожуем, чай — бывалые. — Цыган оскалил лешачьи зубы и засмеялся, кашлянул на весь лес.

Белка кинулась со ствола, перелетела через дорогу, посыпался снег, заиграл столбом иголочек в косом свете. Большое малиновое солнце повисло в конце дороги над бугром, над высокими частоколами, крутыми кровлями и дымами волковской усадьбы…

Ивашка и Цыган оставили коней около высоких ворот. Над ними под двухскатной крышей — образ честного креста господня. Далее тянулся кругом всей усадьбы неперелазный тын. Хоть татар встречай… Мужики сняли шапки. Ивашка взялся за кольцо в калитке, сказал, как положено:

— Господи Исусе Христе, сыне божий, помилуй нас…

Скрипя лаптями, из воротни вышел Аверьян, сторож, посмотрел в щель, — свои. Проговорил; аминь, — и стал отворять ворота.

Мужики завели лошадей во двор. Стояли без шапок, косясь на слюдяные окошечки боярской избы. Туда, в хоромы, вело крыльцо с крутой лестницей. Красивое крыльцо резного дерева, крыша луковицей. Выше крыльца — кровля — шатром, с двумя полубочками, с золоченым гребнем. Нижнее жилье избы — подклеть — из могучих бревен. Готовил ее Василий Волков, под кладовые для зимних и летних запасов — хлеба, солонины, солений, мочении разных. Но, — мужики знали, — в кладовых у него одни мыши. А крыльцо — дай бог иному князю: крыльцо богатое…

— Аверьян, зачем боярин нас вызывал с конями, — повинность, что ли, какая. — спросил Ивашка. — За нами. кажется, ничего нет такого…

— В Москву ратных людей повезете…

— Это опять коней ломать.

— А что слышно, — спросил Цыган, придвигаясь, — война с кем? Смута?

— Не твоего и не моего ума дело. — Седой Аверьян поклонился. — Приказано — повезешь. Сегодня батогов воз привезли для вашего-то брата…

Аверьян, не сгибая ног, пошел в сторожку. В зимних сумерках кое-где светило окошечко. Нагорожено всякого строения на дворе было много — скотные дворы, погреба, избы, кузня. Но все наполовину без пользы. Дворовых холопей у Волкова было всего пятнадцать душ, да и те перебивались с хлеба на квас. Работали, конечно, — пахали кое-как, сеяли, лес возили, но с этого разве проживешь? Труд холопий. Говорили, будто Василий посылает одного в Москву юродствовать на паперти, — тот денег приносит. Да двое ходят с коробами в Москве же, продают ложки, лапти, свистульки… А все-таки основа — мужички. Те — кормят…

Источники:

http://obrazovaka.ru/books/tolstoy-aleksey/petr-pervyy
http://www.litmir.me/br/?b=70795&p=1
http://www.libfox.ru/78462-aleksey-nikolaevich-tolstoy-petr-pervyy.html

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector