0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

А.П.Чехов — «Рассказы». Пропащее дело

Антон Чехов
«ПРОПАЩЕЕ ДЕЛО»

«ПРОПАЩЕЕ ДЕЛО»

Ужасно плакать хочется! Зареви я, так, кажется, легче бы стало.

Был восхитительный вечер. Я нарядился, причесался, надушился и дон Жуаном покатил к ней. Живет она на даче в Сокольниках. Она молода, прекрасна, получает в приданое 30000, немножко образованна и любит меня, автора, как кошка.

Приехав в Сокольники, я нашел ее сидящей на нашей любимой скамье под высокими, стройными елями. Увидев меня, она быстро поднялась и, сияющая, пошла мне навстречу.

— Как вы жестоки! — заговорила она. — Можно ли так опаздывать? Ведь вы знаете, как я скучаю! Экой вы!

Я поцеловал ее хорошенькую ручку и, трепещущий, пошел вместе с ней к скамье. Я трепетал, ныл и чувствовал, что мое сердце воспалено и близко к разрыву. Пульс был горячечный.

И немудрено! Я приехал решить окончательно свою судьбу. Пан, мол, или пропал. Всё зависело от этого вечера.

Погода была чудесная, но не до погоды мне было. Я не слушал даже певшего над нашими головами соловья, несмотря на то, что соловья обязательно слушать на всяком мало-мальски порядочном rendez-vous <свидании (франц.).>.

— Чего же вы молчите? — спросила она, глядя мне в лицо.

— Так. Чудный вечер такой. Maman ваша здорова?

— Гм. Так. Я, видите ли, Варвара Петровна, хочу с вами поговорить. Для того только я и приехал. Я молчал, молчал, но теперь. слуга покорный! Я не в состоянии молчать.

Варя нагнула голову и дрожащими пальчиками затерзала цветок. Она знала, о чем я хотел говорить. Я помолчал и продолжал:

— Для чего молчать? Как ни молчи, как ни робей, а рано или поздно придется дать волю. чувству и языку. Вы, может быть, оскорбитесь. может быть, не поймете, но. что ж?

Я умолк. Нужно было составить подходящую фразу.

«Да говори же! — протестовали ее глазки. — Мямля! Чего мучаешь?»

— Вы, конечно, давно уже догадались, — продолжал я, помолчав, — зачем я каждый день хожу сюда и своим присутствием мозолю ваши глаза. Как не догадаться? Вы, наверное, давно уже, со свойственною вам проницательностью, угадали во мне то чувство, которое. (Пауза.) Варвара Петровна!

Варя еще ниже нагнулась. Пальчики ее заплясали.

— Я. Да что говорить?! Понятно и без того. Люблю, вот и всё. Чего ж тут еще говорить? (Пауза.) Ужасно люблю! Я вас так люблю, как. Одним словом, соберите все на этом свете существующие романы, вычитайте все находящиеся в них объяснения в любви, клятвы, жертвы и. вы получите то, что. теперь в моей груди того. Варвара Петровна! (Пауза.) Варвара Петровна!! Чего же вы-то молчите?!

Варя подняла головку и улыбнулась.

«Ах, чёрт возьми!» — подумал я. Она улыбнулась, шевельнула губками и чуть слышно проговорила: «Почему же нет?»

Я схватил отчаянно руку, отчаянно поцеловал, бешено схватил за другую руку. Она молодец! Пока я возился с ее руками, она положила свою головку мне на грудь, причем я в первый только раз уразумел, какою роскошью были ее чудные волосы.

Я поцеловал ее в голову, и в моей груди стало так тепло, как будто бы в ней поставили самовар. Варя подняла лицо, и мне ничего не оставалось, как только поцеловать ее в губки.

И вот, когда Варя была уже окончательно в моих руках, когда решение о выдаче мне тридцати тысяч готово уже было к подписанию, когда, одним словом, хорошенькая жена, хорошие деньги и хорошая карьера были для меня почти обеспечены, чёрту нужно было дернуть меня за язык.

Мне захотелось перед моей суженой порисоваться, блеснуть своими принципами и похвастать. Впрочем, сам не знаю, чего мне захотелось. Вышло страсть как скверно!

— Варвара Петровна! — начал я после первого поцелуя. — Прежде чем взять с вас слово быть моею женою, считаю священнейшим долгом, во избежание могущих произойти недоразумений, сказать вам несколько слов. Я буду короток. Знаете ли вы, Варвара Петровна, кто я и что я? Да, я честен! Я труженик! Я. я горд! Мало того. У меня есть будущее. Но я беден. Я ничего не имею.

— Я это знаю, — сказал Варя. — Не в деньгах счастье.

— Да. Кто же говорит о деньгах? Я. я горд своею бедностью. Копейки, которые я получаю за свои литературные работы, я не променяю на те тысячи, которые. которыми.

— Я привык к бедности. Мне она ничего. Я в состоянии неделю не обедать. Но вы! Вы! Неужели вы, которая не в состоянии пройти двух шагов, чтобы не нанять извозчика, надевающая каждый день новое платье, бросающая в стороны деньги, не знавшая никогда нужды, вы, для которой не модный цветок есть уже большое несчастье, — неужели вы согласитесь расстаться для меня с земными благами? Гм.

— У меня есть деньги. У меня приданое!

— Пустое! Для того чтобы прожить десяток, другой тысяч, достаточно только несколько лет. А потом? Нужда? Слезы? Верьте, дорогая моя, моему опыту! Знаю-с! знаю, что говорю! Для того чтобы бороться с нуждою, нужно иметь сильную волю, нечеловеческий характер!

«Да и чепуху же я мелю!» — подумал я и продолжал:

— Подумайте, Варвара Петровна! Подумайте, на какой шаг вы решаетесь! Шаг бесповоротный! Есть у вас силы — идите за мной, нет сил бороться — откажите мне! О! Лучше пусть я буду лишен вас, чем. вы вашего покоя! Те сто рублей, которые дает мне ежемесячно литература, ничто! Их не хватит! Подумайте же, пока не поздно!

— Подумайте! Где бессилие — там слезы, упреки, ранние седины. Предупреждаю вас, потому что я честный человек. Чувствуете ли вы себя настолько сильной, чтобы разделить со мной жизнь, которая своею внешнею стороною не похожа на вашу, чужда вам? (Пауза.)

— У меня же есть приданое!

— Сколько? Двадцать, тридцать тысяч! Ха-ха! Миллион? И потом, кроме этого, позволю ли я себе присваивать то, что. Нет! Никогда! Я горд!

Я прошелся несколько раз около скамьи. Варя задумалась. Я торжествовал. Меня, значит, уважали, коли задумались.

— Итак, жизнь со мной и лишения или же жизнь без меня и богатство. Выбирайте. Есть силы? У моей Вари есть силы?

И говорил в таком роде очень долго. Я незаметно увлекся. Говорил я и в то же время чувствовал в себе раздвоение. Одна половина меня увлекалась тем, что я говорил, а другая мечтала: «А вот подожди, матушка! Заживем на твои 30000 так, что небу жарко станет! Надолго хватит!»

Варя слушала, слушала. Наконец она поднялась и протянула мне руку.

— Благодарю вас! — сказала она и сказала таким голосом, который заставил меня вздрогнуть и взглянуть на ее глаза. На ее глазах и щеках сверкали слезы.

— Благодарю вас! Вы хорошо сделали, что были со мной откровенны. Я неженка. Я не могу. Не пара вам.

И зарыдала. Я опростоволосился. Всегда теряюсь, когда вижу плачущих женщин, а тут и подавно. Пока я думал, что предпринять, она заглушила рыданья и утерла слезы.

— Вы правы, — сказала она. — Если я пойду за вами, обману вас. Не мне быть вашей женой. Я богачка, неженка, езжу на извозчиках, кушаю бекасов и дорогие пирожки. Я никогда за обедом не ем супа и щей. Меня и мама стыдит постоянно. А не могу я без этого! Я не могу ходить пешком. Я утомляюсь. И потом платья. Всё это вам придется на свой счет шить. Нет! Прощайте!

И, сделав трагический жест рукой, она ни к селу ни к городу произнесла:

— Я недостойна вас! Прощайте!

Она произнесла, повернулась и пошла восвояси. А я? Я стоял, как дурак, ничего не думал, глядел ей вслед и чувствовал, что земля колеблется подо мной. Когда я пришел в себя и вспомнил, где я и какую грандиозную пакость соорудил мне мой язык, я взвыл. Ее уже и след простыл, когда я захотел крикнуть ей: «Воротитесь. «

Посрамленный, не солоно хлебавший, отправился я домой. У заставы конки уже не было. Денег на извозчика у меня тоже не было. Пришлось домой отправляться пешком.

Дня через три поехал я в Сокольники. На даче мне сказали, что Варя чем-то больна и собирается с отцом в Петербург, к бабушке. Толку никакого не добился.

Читать еще:  Какая бывает акварель. «Краски акварельные

Теперь лежу я на кровати, кусаю подушку и бью себя по затылку. За душу скребут кошки. Читатель, как поправить дело? Как воротить свои слова назад? Что ей сказать или написать? Уму непостижимо! Пропало дело — и как глупо пропало!

«КРИВОЕ ЗЕРКАЛО» Первая страница чернового автографа.

Антон Чехов — ПРОПАЩЕЕ ДЕЛО, читать текст

См. также Чехов Антон — Проза (рассказы, поэмы, романы . ) :

ПРОТЕКЦИЯ
По Невскому шел маленький, сморщенный старичок с орденом на шее. За н.

ПРОЩЕНИЕ
В прощальный день я, по христианскому обычаю и по добросердечию своем.

А.П.Чехов — «Рассказы». Пропащее дело

Антон Павлович Чехов

РАССКАЗЫ. ПОВЕСТИ. ЮМОРЕСКИ.

Полное собрание сочинений и писем Антона Павловича Чехова в тридцати томах — первое научное издание литературного наследия великого русского писателя.

Оно ставит перед собой задачу дать с исчерпывающей полнотой всё, созданное Чеховым. При этом основные тексты произведений сопровождаются публикацией ранних редакций и вариантов.

При жизни автора собрание его сочинений было выпущено в десяти томах (изд. А. Ф. Маркса, 1899—1902; том XI, с повестями и рассказами последних лет, вышел посмертно — в 1906 г.). Это издание не только не было полным, хотя в переписке и личных бумагах Чехова иногда именуется так, но и не называлось собранием сочинений. По настоянию автора книги выходили под титулами: «Рассказы», «Повести и рассказы», «Пьесы».

Для книгоиздательства А. Ф. Маркса Чехов отобрал лишь часть своих сочинений, заново отредактировав их тексты. В архиве писателя сохранились вырезки из журналов и газет, а также рукописные копии рассказов и юморесок, на которых рукою автора помечено: «В полное собрание не войдет». Некоторые рассказы (около 20) Чехов исключил после того, как они были им выправлены и набраны. Однако нет оснований считать, что состав и композиция первого собрания сочинений вполне соответствовали авторской воле: связанный договором, Чехов должен был считаться как с интересами издателя, так и с требованиями цензуры. К тому же Чехову не удалось собрать всего опубликованного им в журналах и газетах 80-х годов. В результате в издание А. Ф. Маркса не вошла почти половина того, что было создано Чеховым за четверть века его литературного труда.

Не приходится сомневаться в том, что впоследствии сам Чехов изменил бы состав своего собрания сочинений. Известный библиограф П. В. Быков писал в 1910 г. М. П. Чеховой: «Есть свидетели, при которых Антон Павлович сказал, что „со временем все его вещи должны увидеть свет…“ (Отдел рукописей Государственной библиотеки СССР имени В. И. Ленина).

При жизни Чехова такое издание осуществлено не было. В 1903 году А. Ф. Маркс повторил — в виде приложения к журналу «Нива» — первое издание, механически разбив его на шестнадцать томов. Авторизованным здесь был лишь том XII, куда вошли повести и рассказы, приготовленные Чеховым, но не включенные в предыдущее издание1, и произведения последних лет.

В 1911 г. были выпущены шесть дополнительных томов под редакцией П. В. Быкова — новым приложением к журналу «Нива», а в 1916 г. — еще один том, двадцать третий. Состав издания сочинений Чехова был тем самым существенно пополнен, хотя и не стал исчерпывающим.

С матриц типографии А. Ф. Маркса сочинения А. П. Чехова были перепечатаны в 1918 году Литературно-издательским отделом Комиссариата народного просвещения.

Первая попытка выверить тексты Чехова по первоисточникам была предпринята в 12-томном издании Полного собрания сочинений под редакцией А. В. Луначарского и С. Д. Балухатого, вышедшем в 1929 г., к 25-й годовщине смерти писателя, в виде приложения к журналу «Огонек». С дополнением произведений, оставшихся в рукописях, 12-томник был повторен Государственным издательством в 1930—1933 годах.

Эпистолярное наследие Чехова, впервые собранное в 6 томном издании М. П. Чеховой (1912—1916), было значительно пополнено и опубликовано в 20-томном собрании сочинений и писем, выпущенном Государственным издательством художественной литературы в 1944—1951 годах. Сочинения составили здесь двенадцать томов, письма — восемь. Издание ставило своей целью «дать выверенный по рукописям и печатным изданиям полный свод сочинений Чехова, дополненный существенными текстовыми вариантами и сопровожденный историко-литературными комментариями». Оно явилось важным событием для своего времени и справедливо считалось до сих пор наиболее полным по составу и сопроводительному аппарату. Однако текстологический уровень этого издания оказался недостаточно высоким. В текстах сочинений были допущены ошибки и опечатки, а в письмах сделаны неоправданные купюры.

В новых собраниях сочинений (12 томов, 1954—1957 и 1960—1963) Гослитиздат отказался от принятой в 20-томнике композиции — деления произведений Чехова на два разряда: включенное и не включенное в издание А. Ф. Маркса. Многие ошибки 20-томника были в этих изданиях выправлены.

Сказанным определяется одна из главных задач настоящего издания — напечатать все известные произведения и письма Чехова, заново и сплошь проверив тексты по сохранившимся источникам, освободив их от разного рода искажений (цензурных, типографских, редакторских).

Вышедший к 100-летнему юбилею А. П. Чехова том «Литературного наследства» (т. 68, 1960) и публикации самых последних лет показали, что полный объем творческого наследия писателя окончательно еще не установлен. Обнаружены неизвестные ранее юморески, фельетоны, письма. Эта работа продолжалась и в процессе подготовки данного 30-томника: проведено изучение архивных фондов, сплошное обследование не только тех журналов и газет, которые традиционно связывались с именем Чехова, но и тех, где писатель мог печататься под нераскрытыми псевдонимами или анонимно. Учтены в издании и вновь найденные рукописи Чехова: автографы пьесы «Три сестры» и шутки «Юбилей», рассказов «Невеста», «Попрыгунья», «Дама с собачкой», «Шведская спичка», «Происшествие», новый список пьесы «Иванов», неопубликованные записные книжки и дневниковые записи. Впервые в истории изданий Чехова дается исчерпывающий свод первоначальных редакций и всех вариантов текста.

Издание делится на две серии: Сочинения (тома I—XVIII) и Письма (тома I—XII).

Серия сочинений строится по жанрово-хронологическому принципу. В одиннадцати томах собрана художественная проза. Рассказы, повести, юморески, очерки, литературные пародии располагаются здесь в хронологическом порядке по времени написания (или первой публикации, если дату создания не удается установить). Исключение сделано для особого жанра — подписей к рисункам: по соображениям полиграфического порядка они собраны в третьем томе (1885 — дата последней из юморесок этого рода). В трех томах (XII—XIV) помещены драматические произведения. В отдельные тома выделяются: книга «Остров Сахалин» (т. XV); статьи, рецензии, заметки (т. XVI); записные книжки и дневниковые записи (т. XVII). Серия сочинений завершается томом, куда входят: гимназические сочинения, альбомные записи, стихи — всё то, что не предназначалось Чеховым для печати; произведения, в отношении которых авторство Чехова нельзя считать вполне установленным (Dubia), а также написанные в соавторстве; тексты других авторов, отредактированные Чеховым (сохранилось всего несколько рукописей). Здесь же помещен сводный указатель имен, встречающихся в сочинениях Чехова.

В самостоятельных разделах каждого тома даны произведения, оставшиеся незавершенными, а также первоначальные редакции и варианты.

Тексты настоящего издания печатаются по правилам современной орфографии и пунктуации, с сохранением индивидуальных особенностей, свойственных языку Чехова.

Историко-литературные и текстологические комментарии содержат сведения об истории создания и о цензурной истории произведений Чехова, об источниках текста, об исправлениях, внесенных в основной текст по рукописям и авторизованным печатным изданиям. В примечаниях приводятся отзывы прижизненной критики и суждения современников о произведениях Чехова, даются сведения о творческой и сценической истории его пьес, о переводах его сочинений на иностранные языки.

Рассказы. Повести. Юморески.

Письмо к ученому соседу

Максим… (забыл как по батюшке, извените великодушно!) Извените и простите меня старого старикашку и нелепую душу человеческую за то, что осмеливаюсь Вас беспокоить своим жалким письменным лепетом. Вот уж целый год прошел как Вы изволили поселиться в нашей части света по соседству со мной мелким человечиком, а я всё еще не знаю Вас, а Вы меня стрекозу жалкую не знаете. Позвольте ж драгоценный соседушка хотя посредством сих старческих гиероглифоф познакомиться с Вами, пожать мысленно Вашу ученую руку и поздравить Вас с приездом из Санкт-Петербурга в наш недостойный материк, населенный мужиками и крестьянским народом т. е. плебейским элементом. Давно искал я случая познакомиться с Вами, жаждал, потому что наука в некотором роде мать наша родная, всё одно как и цивилизацыя и потому что сердечно уважаю тех людей, знаменитое имя и звание которых, увенчанное ореолом популярной славы, лаврами, кимвалами, орденами, лентами и аттестатами гремит как гром и молния по всем частям вселенного мира сего видимого и невидимого т. е. подлунного. Я пламенно люблю астрономов, поэтов, метафизиков, приват-доцентов, химиков и других жрецов науки, к которым Вы себя причисляете чрез свои умные факты и отрасли наук, т. е. продукты и плоды. Говорят, что вы много книг напечатали во время умственного сидения с трубами, градусниками и кучей заграничных книг с заманчивыми рисунками. Недавно заезжал в мои жалкие владения, в мои руины и развалины местный максимус понтифекс[1] отец Герасим и со свойственным ему фанатизмом бранил и порицал Ваши мысли и идеи касательно человеческого происхождения и других явлений мира видимого и восставал и горячился против Вашей умственной сферы и мыслительного горизонта покрытого светилами и аэроглитами. Я не согласен с о. Герасимом касательно Ваших умственных идей, потому что живу и питаюсь одной только наукой, которую Провидение дало роду человеческому для вырытия из недр мира видимого и невидимого драгоценных металов, металоидов и бриллиантов, но все-таки простите меня, батюшка, насекомого еле видимого, если я осмелюсь опровергнуть по-стариковски некоторые Ваши идеи касательно естества природы. О. Герасим сообщил мне, что будто Вы сочинили сочинение, в котором изволили изложить не весьма существенные идеи на щот людей и их первородного состояния и допотопного бытия. Вы изволили сочинить что человек произошел от обезьянских племен мартышек орангуташек и т. п. Простите меня старичка, но я с Вами касательно этого важного пункта не согласен и могу Вам запятую поставить. Ибо, если бы человек, властитель мира, умнейшее из дыхательных существ, происходил от глупой и невежественной обезьяны то у него был бы хвост и дикий голос. Если бы мы происходили от обезьян, то нас теперь водили бы по городам Цыганы на показ и мы платили бы деньги за показ друг друга, танцуя по приказу Цыгана или сидя за решеткой в зверинце. Разве мы покрыты кругом шерстью? Разве мы не носим одеяний, коих лишены обезьяны? Разве мы любили бы и не презирали бы женщину, если бы от нее хоть немножко пахло бы обезьяной, которую мы каждый вторник видим у Предводителя Дворянства? Если бы наши прародители происходили от обезьян, то их не похоронили бы на христианском кладбище; мой прапрадед например Амвросий, живший во время оно в царстве Польском, был погребен не как обезьяна, а рядом с абатом католическим Иоакимом Шостаком, записки коего об умеренном климате и неумеренном употреблении горячих напитков хранятся еще доселе у брата моего Ивана (Маиора). Абат значит католический поп. Извените меня неука за то, что мешаюсь в Ваши ученые дела и толкую посвоему по старчески и навязываю вам свои дикообразные и какие-то аляповатые идеи, которые у ученых и цивилизованных людей скорей помещаются в животе чем в голове. Не могу умолчать и не терплю когда ученые неправильно мыслят в уме своем и не могу не возразить Вам. О. Герасим сообщил мне, что Вы неправильно мыслите об луне т. е. об месяце, который заменяет нам солнце в часы мрака и темноты, когда люди спят, а Вы проводите электричество с места на место и фантазируете. Не смейтесь над стариком за то что так глупо пишу. Вы пишете, что на луне т. е. на месяце живут и обитают люди и племена. Этого не может быть никогда, потому что если бы люди жили на луне то заслоняли бы для нас магический и волшебный свет ее своими домами и тучными пастбищами. Без дождика люди не могут жить, а дождь идет вниз на землю, а не вверх на луну. Люди живя на луне падали бы вниз на землю, а этого не бывает. Нечистоты и помои сыпались бы на наш материк с населенной луны. Могут ли люди жить на луне, если она существует только ночью, а днем исчезает? И правительства не могут дозволить жить на луне, потому что на ней по причине далекого расстояния и недосягаемости ее можно укрываться от повинностей очень легко. Вы немножко ошиблись. Вы сочинили и напечатали в своем умном соченении, как сказал мне о. Герасим, что будто бы на самом величайшем светиле, на солнце, есть черные пятнушки. Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда. Как Вы могли видеть на солнце пятны, если на солнце нельзя глядеть простыми человеческими глазами, и для чего на нем пятны, если и без них можно обойтиться? Из какого мокрого тела сделаны эти самые пятны, если они не сгорают? Может быть по-вашему и рыбы живут на солнце? Извените меня дурмана ядовитого, что так глупо съострил! Ужасно я предан науке! Рубль сей парус девятнадцатого столетия для меня не имеет никакой цены, наука его затемнила у моих глаз своими дальнейшими крылами. Всякое открытие терзает меня как гвоздик в спине. Хотя я невежда и старосветский помещик, а все же таки негодник старый занимаюсь наукой и открытиями, которые собственными руками произвожу и наполняю свою нелепую головешку, свой дикий череп мыслями и комплектом величайших знаний. Матушка природа есть книга, которую надо читать и видеть. Я много произвел открытий своим собственным умом, таких открытий, каких еще ни один реформатор не изобретал. Скажу без хвастовства, что я не из последних касательно образованности, добытой мозолями, а не богатством родителей т. е. отца и матери или опекунов, которые часто губят детей своих посредством богатства, роскоши и шестиэтажных жилищ с невольниками и электрическими позвонками. Вот что мой грошовый ум открыл. Я открыл, что наша великая огненная лучистая хламида солнце в день Св. Пасхи рано утром занимательно и живописно играет разноцветными цветами и производит своим чудным мерцанием игривое впечатление. Другое открытие. Отчего зимою день короткий, а ночь длинная, а летом наоборот? День зимою оттого короткий, что подобно всем прочим предметам видимым и невидимым от холода сжимается и оттого, что солнце рано заходит, а ночь от возжения светильников и фонарей расширяется, ибо согревается. Потом я открыл еще, что собаки весной траву кушают подобно овцам и что кофей для полнокровных людей вреден, потому что производит в голове головокружение, а в глазах мутный вид и тому подобное прочее. Много я сделал открытий и кроме этого хотя и не имею аттестатов и свидетельств. Приежжайте ко мне дорогой соседушко, ей-богу. Откроем что-нибудь вместе, литературой займемся и Вы меня поганенького вычислениям различным поучите.

Читать еще:  Какого числа финал евровидения.

Верховный жрец (лат. pontifex maximus).

РАССКАЗЫ

Анюта

О ранних рассказах А. Ч.

(из полного собрания сочинений в 30 томах)

Первый сборник рассказов Чехова был подготовлен к печати в середине 1882 года. В него входили рассказы: «Жены артистов», «Папаша», «Петров день», «За двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь», «Исповедь, или Оля, Женя, Зоя», «Грешник из Толедо», «Темпераменты», «Летающие острова», «Перед свадьбой», «Письмо к ученому соседу», «В вагоне», «Тысяча одна страсть, или Страшная ночь».
В свет этот сборник не вышел. Сохранились два неполных его экземпляра — без обложек, титульных листов, последних страниц и оглавления (Московский дом-музей А. П. Чехова — 112 и 96 стр.). На одном экземпляре сделана помета: «Издание автора 188—»; в другом — указание И. П. Чехова: «Сохранившиеся листы первого сборника рассказов А. П., не вышедшего в свет. (Начала 80-х годов, до „Сказок Мельпомены“). И. Чехов. 31 марта 1913»; «Рисунки покойного брата Николая».
М. П. Чехов писал об этой книге весьма осторожно: «Она была уже напечатана, сброшюрована, и только недоставало ей обложки… Я не знаю, почему именно она не вышла в свет и вообще какова была ее дальнейшая судьба» (Вокруг Чехова, стр. 137).
Сам А. П. Чехов никаких сведений о первом своем сборнике не оставил.
По традиции с этой книгой связывался черновой эскиз обложки, сохранявшийся у М. М. Дюковского (в 1965 г. передан в Московский музей А. П. Чехова): «На досуге. Антоши Чехонте. Рис. Н. П. Чехова».
Сборник датировался до сих пор 1883 годом на том основании, что хронологически позднейшая в нем пародия «Летающие острова» была напечатана в журнале «Будильник» в мае 1883 г.
При подготовке тома были обследованы дела московской цензуры, хранящиеся в Центральном гос. архиве г. Москвы. Среди бумаг 1882 г. обнаружены документы, объясняющие судьбу первой книги Чехова.
19 июня 1882 г. московская типография Н. Коди, издававшая, в частности, журнал «Зритель», обратилась в цензурный комитет с просьбой выдать ей «билет для представления в корректурных листах книги под названием „Шалопаи и благодушные. Альманах Антоши Чехонте с рисунками Чехова“, в которой будет 7 печатных листов» (ф. 31, оп. 3, ед. хр. 2251, л. 95). Цензурный комитет заседал в тот же день, но в просьбе было отказано «по неимению в виду закона для разрешения настоящего прошения» (там же, ед. хр. 2173, л. 125 об.). 30 июня 1882 г. типография вновь обратилась в цензурный комитет, прося «выдать ей билет для представления в корректурных листах книги „Шалость“ А. Чехонте, с рисунками Н. П. Чехова, книги, в состав которой входят статьи, уже печатавшиеся разновременно в подцензурных изданиях». «Статьи, — говорилось в этом прошении, написанном рукой самого Чехова, — которые еще не были напечатаны, будут доставлены в рукописи. Книга будет состоять из 5–7 печатных листов» (там же, ед. хр. 2251, л. 155). На этот раз просьба была удовлетворена, и типография получила «билет» — право на представление книги цензору. Цензором был действительный статский советник В. Я. Федоров, весьма влиятельный чиновник, вскоре назначенный председателем Московского цензурного комитета.
Обнаруженные материалы позволили установить дату сборника — 1882 (пародия «Летающие острова» относится, таким образом, тоже к 1882 г.), его название — «Шалость» — и полный объем (7 печ. л.)[100].
Дальнейшая судьба первой книги Чехова в сохранившихся документах цензурного архива не отразилась. Но, начиная с Н. А. Лейкиным переговоры о «Пестрых рассказах», Чехов писал: «В Москве находятся издатели-типографы, но в Москве цензура книги не пустит, ибо все мои отборные рассказы, по московским понятиям, подрывают основы» (1 апреля 1885 г.).
Поскольку издание «Сказок Мельпомены» цензурных препятствий не встретило, замечание Чехова может быть отнесено только к первому его сборнику.
Из сборника «Сказки Мельпомены. Шесть рассказов А. Чехонте», М., 1884, в состав настоящего тома вошли: «Он и она», «Барон», «Месть», «Два скандала», «Жены артистов» (рассказ 1883 г. «Трагик» см. в томе II).
Появление «Сказок Мельпомены» — первой увидевшей свет книги Чехова — вызвало ряд откликов в прессе. В частности, П. А. Сергеенко писал: «… рассказы А. Чехонте живьем вырваны из артистического мирка. Все они небольшие, читаются легко, свободно и с невольной улыбкой. Написаны с диккенсовским юмором … Всюду разлит юмор, юмор без натуги, и Чехонте обращается с ним весьма осторожно, как и следует. А то за последнее время ужасно как все ударились в юмористику … мы только и смеемся, когда начальство острит и нельзя не хихикать, или когда шкуру сдерем с ближнего. Здорового же, веселого, хорошего смеха и в помине у нас не имеется» (Яго. Летучие заметки. — «Новороссийский телеграф», 1884, № 2931, 1 декабря).
В еженедельной газете «Театральный мирок» (выходила под редакцией А. А. Плещеева) была помещена библиографическая заметка о сборнике: «Все шесть рассказов написаны бойким, живым языком и читаются с интересом. Автор обладает несомненным юмором» («Театральный мирок», 1884, № 25).
Отзывом о сборнике начал свой «Московский фельетон» в «Новом времени» А. Д. Курепин, подписавшийся инициалом К. «Напрасно Антоша Чехонте увлекся нашептываниями Мельпомены. Лучше бы ему обратиться к самой жизни и черпать в ней полною горстью материалы для всевозможных рассказов, и веселых и печальных» («Новое время», 1884, № 3022, 28 июля).
Журнал «Наблюдатель» (1885, № 4, стр. 68–68) также напечатал сочувственную рецензию. Здесь о «Сказках Мельпомены» говорилось: «Автор этих рассказов придал им несоответственное название: все они взяты из мира театра, но к музе трагедии не имеют никакого отношения; их могла скорее передать муза комедии, веселая Талия, так как в них преобладает комический или юмористический элемент. Написаны эти рассказы недурно, читаются легко; содержание их и выведенные в них типы близки к действительной жизни».
В 1883 г. в Москве был издан юмористический сборник «Кукареку. Веселые и забавные рассказы, повести и стихотворения» — под ред. Трефового Короля (Л. И. Пальмина), где из журналов «Будильник» и «Москва» были перепечатаны, без участия автора, два рассказа Чехова: «Жизнь в вопросах и восклицаниях» и «Забыл!!».
В 1900 г. редакция петербургского журнала «Стрекоза» выпустила как «главную премию журнала» сборник «В мире смеха и шуток», куда вошли некоторые рассказы, стихи, юморески, карикатуры, увидевшие свет на страницах «Стрекозы». В их числе следующие рассказы и юморески Чехова, относящиеся к 1880 г.: «По-американски», «Папаша», «Перед свадьбой», «За яблочки», «Что чаще всего встречается в романах, повестях и т. п.?». Как показывает сопоставление текстов, это была простая перепечатка (рассказ «Папаша», выправленный Чеховым в 1882 г., здесь воспроизводился по журнальному тексту 1880 г.). Таким образом, сборники «Кукареку» и «В мире смеха и шуток» не могут считаться источниками текста.
Рассказы и юморески ранних лет, не публиковавшиеся при жизни Чехова и сохранившиеся в рукописях, собраны в разделе «Неопубликованное. Неоконченное». Здесь, в частности, впервые полностью помещена юмореска «Рекламы и объявления». Выяснено также, что пародийный «роман» «Тайны ста сорока четырех катастроф, или Русский Рокамболь», в предшествующих изданиях датированный 1884 г., в действительности относится к 1882 г.

Читать еще:  Народ долины хунза. Энциклопедия обо всем на свете

Все рассказы и юморески, собранные в первом томе, появились в журналах и газетах 1880–1882 годов под псевдонимами или без подписи. Первая достоверно известная подпись Чехова в печати — «… въ» — находилась под «Письмом к ученому соседу». Затем широко применялся известный псевдоним «Антоша Чехонте» и его варианты: Антоша, Чехонте, Ан. Ч., Антоша Ч., Антоша Ч***, А. Чехонте, Дон Антонио Чехонте. Под некоторыми текстами стояли подписи: Человек без селезенки, Прозаический поэт, Г. Балдастов[101].
Готовя для книгоиздательства А. Ф. Маркса первое собрание своих сочинений, Чехов не смог разыскать всё, что было напечатано им за двадцать лет литературного труда, — своих «по всему свету разбросанных детищ». Некоторое число рассказов и юморесок, опубликованных под нераскрытыми псевдонимами или анонимно, затерялось на страницах журналов и газет конца 70-х — начала 80-х годов и не собрано до сих пор.
При подготовке этого тома были обследованы следующие издания 1877–1883 годов.
Журналы: «Стрекоза», «Будильник», «Осколки», «Иллюстрированный бес», «Зритель», «Свет и тени», «Мирской толк», «Москва», «Развлечение», «Русский сатирический листок», «Колокольчик», «Маляр», «Шут», «Фаланга» (Тифлис), «Гусли» (Тифлис), «Маяк» (Одесса), «Пчелка» (Одесса), «Добряк», «Эхо», «Ребус», «Нувеллист», «Нива», «Нева», «Иллюстрированный мир», «Огонек», «Природа и охота», «Россия», «Кругозор», «Детский отдых», «Родник».
Газеты: «Московский листок», «Минута», «Петербургский листок», «Газета А. Гатцука», «Суфлер», «Театр», «Азовский вестник», «Азовские слухи», «Таганрогский вестник», «Русский курьер», «Московская неделя», «Россия», «Русская газета», «Донская пчела», «Южный край», «Улей», «Порядок», «Светоч», «Свет», «Отголоски», «Гласность», «Рассвет».
Альманахи и сборники: «Незабудка», М., 1878; «Стрелок», М., 1878; «Комар», М., 1878; «Юла», М., 1878; «Весельчак-каламбурист», М., 1879; «Живые струнки», СПб., 1879; «Забавник», СПб., 1879; «Наши смехотворы» («Потешная библиотека»), СПб., 1879; «Радуга», М., 1879; «Репертуар веселья, забавы и смеха», М., 1879; «Сверчок», Одесса, 1879; Альманахи «Будильника» на 1879–1882 годы; «Сверчок», М., 1880; «Ворона в павлиньих перьях», М., 1880; «Скоморох», М., 1880; «Смехотвор, или Шуты гороховые», СПб., 1880; «Шут гороховый», Одесса, 1881; «Юморист», М., 1881; «Веселый попутчик», СПб., 1881; «Букет», СПб., 1881; «Чудеса московской выставки», СПб., 1882; «Ей, ей, умру от смеха», СПб., 1882; «Художественный альманах журнала „Свет и тени“», М., 1882; «Обломки», СПб., 1882; «Возбудитель удовольствий жизни, веселья, любви и счастья», М., 1883; «Кукареку», М., 1883; «Живая струна», СПб., 1883; «Муха», СПб., 1883; «Весельчак», СПб., 1883; «Забубенные головушки», СПб., 1883; «Матушкины сынки», СПб., 1883; «Медные лбы», СПб., 1883; «Фонарик», СПб., 1883; «Зубоскал», СПб., 1883; «Мотылек», Киев, 1883.
При обследовании проверялись: свидетельства о первом выступлении Чехова в печати; предположения об авторстве Чехова в спорных текстах; публикации приписываемого Чехову. Удалось обнаружить рассказы, юморески и стихотворения, принадлежащие, вероятно, Чехову (помещены в отделе «Dubia» тома XVIII). В том XVIII отнесены и 12 строк из № 30 журнала «Стрекоза» за 1880 г. («Комары и мухи»), предположительно выделяемые из всей 35-строчной публикации.
А. Пазухину запомнилось участие Чехова в альманахе «Иллюстрированный бес» (см. А. Измайлов. Чехов. М., 1916, стр. 84–85). В единственном увидевшем свет номере (М., 1880; экземпляр хранится в Государственной публичной библиотеке им. М. Е. Салтыкова-Щедрина, Ленинград) воспроизведены гравированные рисунки Н. П. Чехова; сопровождающий их текст не подписан. По документам архива Московского цензурного комитета установлен автор стихов и фельетонов «Иллюстрированного беса» — Александра Урвановна Соколова, работавшая в малой прессе под псевдонимом «Синее домино» (прошение А. У. Соколовой от 13 мая 1881 г., ЦГАМ, ф. 31, оп. 3, ед. хр. 2250, л. 41).
Центральный гос. архив литературы и искусства (Москва) приобрел сохранявшиеся в бумагах книгоиздательства А. Ф. Маркса гранки — материал для дополнительных томов посмертного издания сочинений Чехова. На восемнадцати больших листах сделаны оттиски рассказов, юморесок и фельетонов 1881–1886 годов. В их числе входящие в настоящий том «И то, и се (Письма и телеграммы)», «Салон де варьете», «Темпераменты», «В вагоне»[102], «Свадебный сезон», «Философские определения жизни», «Встреча весны». Здесь же из журнала «Будильник» за 1882 год были перепечатаны три юморески: «Обиднейшие из заграничных уток», «К истории рекламы», «Женский костюм в Париже». Первая была опубликована в «Будильнике» с подписью А., две другие — без подписи. Анализ содержания и стиля этих юморесок приводит к выводу, что они не принадлежат Чехову.

Источники:

http://poesias.ru/proza/chehov-anton-pavlovich/chehov10426.shtml
http://www.litmir.me/br/?b=5863&p=41
http://sheba.spb.ru/libra/4hov.htm

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector